Оригинал материала
Пристальный ангел под сводом
Куклы становятся слишком похожи на людей, когда их вынимают из клетки и подвешивают за шиворот
Куклы становятся слишком похожи на людей, когда их вынимают из клетки и подвешивают за шиворот
С 27 марта в Приказной палате Псковского Кремля открыта сводная выставка авторских художественных кукол, созданных, помимо псковских, мастерами из Эстонии, Латвии и Финляндии. Экспозиция под названием «Пара крыльев, чтобы облететь мир», пользуется оправданным, но для Пскова неожиданно большим вниманием публики. Она просуществует в музейном зале до Страстной пятницы 22 апреля.
| | | --- | | 
В пору тяжких всесторонних кризисов живому человеку под гнётом нарастающего общественного абсурда в особенности важно благое отвлечение от неотступных вопросов реальности на что-нибудь приятное – пусть и по внешности для массового сознания не слишком значимое. Предмет же такого отвлечения тем самым перестаёт быть пустяком, вырастает в многоценную опору жизни. Мы видим и в Пскове, как в последние годы искусству в целом всё более приходится играть эту свою социально-терапевтическую роль замены и утешения.
С другой же стороны, интересно наблюдать, как противоречия и подспудный непокой, свойственные большому миру, вступают даже в «карманный» мирок игрушечной выставки.
Уже при самом входе под могучий свод зала немного смущает значительное количество подвешенных за шею ангелов, гроздья которых невесомо отягощают собой металлические связи потолка. Многие из этих ангелов (?), между которыми есть и чёрные, ещё подрагивают, шевелят ножками – и такой процесс как-то не сразу ассоциируется с радостным полётом.
| | | --- | | 
Разухабистый фавн (финская художница Арья Яппинен, «Чертовской танец», 2011 г.) напоминает почему-то о незабываемом искусстве большого псковского художника Анатолия Жбанова (выставок которого уже около года не видно).
Но, впрочем, наверное, это я сам такой мрачный…
Псковский театральный художник Галина Изотова (творчеству которой я уже посвятил статью «Страна атласных баут» [ 1 ]) также представлена в Приказной палате несколькими своими лучшими работами. Это, в первую очередь, «Трубочист и Пастушка», кружащиеся в счастливом вальсе. Это, кроме того, «Дельтапланерист», тоже держащийся в данном случае на одной из старинных кованых связей свода палаты. Летя на неверных матерчатых крыльях и имея ещё в руке крохотный бумажный «самолётик» (какие складывают из тетрадных листов), он ярко символизирует экзистенциальную ситуацию художника вообще.
| | | --- | | 
Так и все художники мира самонадеянно множат в своём творчестве собственные подобия – как бы слепки, оттиски с самих себя и человечества в целом. Человек, как образ Божий, сам (вослед Творцу) имеет свойство творить мир заново (что и называется искусством).
Подвижная, мягкая скульптура – Кукла – как род творчества находится с «серьёзной» недвижимой Статуей в самом тесном родстве. Конечно, она не просто подобие человека, но магическая ему замена, стихийная древняя попытка решения одной из вечных алхимических задач – пересоздания человеком себя. Она – некий искусственный, воображаемый человек (почти человек).
Традиционное народное сознание изначально знает опасную природу куклы. В христианских странах [ 2 ] игрушки для детей до определённого момента в цивилизационном развитии не имели лиц. Глаза, вообще человеческий облик как бы генерируют (либо привлекают) некую автономную духовную сущность. В первобытном же анимизме, в области шаманских путешествий по «слоям» мироздания, антропоморфный «глазастый» облик и образ фигур, масок и статуй имеет принципиальное значение.
Театрализация, драматургия видимых взаимных связей, среди столь большого числа выставленных персонажей возникает с неизбежностью. Но и в рамках одного произведения мы часто видим не только актёра, но приданную ему «сцену», «подмостки». Так работают элементы архитектурного фона некоторых кукол, а также участки реального интерьера палаты. Посмотрим, к примеру, на присевшего у воображаемого окна задумчивого ангела Ирины Хрипливой («Раздумье», Балтийская Гильдия мастеров авторской куклы и игрушки).
| | | --- | | 
Мне же, как лицу, когда-то что-то писавшему, в особенности дороги «Поэт и Муза» Марии Воробьёвой, помещённые в неярко светящейся амбразуре старого псковского окна. Муза (как всегда, кажется) словно бы выпорхнула из птичьей клетки, поставленной рядом. Клетка опустела – и Бедный Поэт в печали катается по полу…
Мы видим, что кукла (искусство вообще) – вещь непростая, во многом опасная – как двуострый меч, пусть и вмещённый в картонные ножны. В соответствии с этим пониманием и экспозиция в Приказной палате, если приглядеться к ней, вовсе не имеет исключительного характера карамельной благостности.
Особняком смотрится яркое произведение Марины Бугаевой под названием «Всё хорошо». Я снабдил бы это название основательным знаком вопроса. Здесь перед нами, скорее, не кукольный жанр, но скульптурная группка из двух персонажей.
Двойственность кукольной природы – кинематографически быстрое мерцание в ней светлых и тёмных сторон образа – выражены в этой работе, не чуждой сатирического гротеска и даже соц-арта, с особой силой.
| | | --- | | 
В противоположность театральной неоднозначности, под знаком которой живёт выставка в целом, на ясной православной ноте «звучит» витрина Н. И. Салтан, о творчестве которой я также рассказывал в прошлом. [ 3 ] Её точёные из дерева «солдатики» крещёного мира, а также предивные Сирины народных сказок и добрый Ангел, взмывший над всем без грозной трубы, дают вспомнить и о Великом посте, и о русской почве, по которой мы ходим.
В целом выставка производит впечатление многоголосого, пусть негромкого, хора и незамирающего движения. Из всех углов, обращаясь, глядит на зрителей, подмигивает им беспокойный малый народец.
Экспозиция очень удачно вписана в старый оживотворённый временем интерьер. Пространство зала не слишком велико и не слишком тесно для неё. Малый недостаток света способствует таинственности и настраивает на игру. Игру несуетного детского воображения.
Юлий СЕЛИВЕРСТОВ
1 См.: Ю. Селиверстов. Страна атласных баут // «ПГ», № 35 (506) от 8-14 сентября 2010 г.
2 С тем же, по-видимому, связан и отчасти (с целым историческим рядом исключений) бытующий в исламской культуре запрет на художественное воссоздание подобий животных и человека.
3 См: Ю. Селиверстов. Бабушкины сказки // "ПГ", № 33 (454) от 2-8 сентября 2009 г.