Tolstoy. Намек

Российская делегация на лондонской книжной ярмарке в этом году не растерялась: библиофилам пообещали вырастить большого классика, а пока его нет — показали его заместителей

Чудес не бывает — чудеса случаются. Между этими полюсами и маневрировала только что подведшая свои итоги Лондонская книжная ярмарка. Въехать на белом коне в мир языка, на котором к 2015 году (по исследованиям члена Британского совета...

Чудес не бывает — чудеса случаются. Между этими полюсами и маневрировала только что подведшая свои итоги Лондонская книжная ярмарка. Въехать на белом коне в мир языка, на котором к 2015 году (по исследованиям члена Британского совета Дэвида Гредолла) будет говорить почти половина планеты, и взять препятствие в 3%, приходящихся в Англии на всю переводную литературу, пока не удалось никому из чужестранцев. Но и ждать 2050 года, когда популярность английского языка спадет вместе с убылью — с трех миллиардов до пятисот миллионов человек — англоговорящего населения, Россия явно не собирается. Ее натиск если не на книжный рынок, то на английскую общественность в последнее время усиливается.

Уже три года подряд Academia Rossica и Федеральное агентство по печати проводят фестиваль SLOVO с амбициозной целью повлиять на политические отношения между Великобританией и Россией, сблизив культуры двух стран. Способ не новый, но действенный. Не так давно марку держали Большой театр и советский цирк, теперь на авансцену выдвинулись современные писатели.

На ярмарку, организатором которой кроме Academia и министерства стал еще и Британский совет, их приехало человек пятьдесят. Что делать — если нет Толстого, приходится брать количеством. Правда, в анонсе на сайте ярмарки с Гоголем и Толстым сравнивали Бориса Акунина, но у Григория Чхартишвили хватает ума, чтобы с юмором относиться к манилов-ским завихрениям пиара. Выбранный англичанами «Автором дня» от российского стенда, он скромно и продуманно говорил о своем творчестве, серьезно и бесстрашно — о политической обстановке в России. Надо сказать, что послушать его диалог с переводчиком Эндрю Бромфилдом собралось даже больше народу, чем на встречу с Кадзуо Исигуро. Впрочем, 25 миллионов совокупного акунинского тиража ставят его на одну доску с любым кумиром публики.

У других российских авторов такого кворума не было. Целый день был посвящен встречам с писателями — Владимиром Маканиным, Леонидом Юзефовичем, Михаилом Веллером, Людмилой Улицкой, Диной Рубиной, Ольгой Славниковой, Михаилом Шишкиным, Захаром Прилепиным, Павлом Басинским, Львом Данилкиным, Михаилом Гиголашвили, Евгением Водолазкиным, Германом Садулаевым, но особого ажиотажа не наблюдалось. Да и откуда ему взяться — даже известные, обильно переводимые в Европе Улицкая, Маканин, Шишкин, Лукьяненко говорят о том, что в англоязычном мире нужна особая стратегия продвижения, а у нас до сих пор не было никакой. Только сейчас наши литературные агенты начали сражаться за авторов, как большие. Об этом рассказывала Юлия Гумен в коротком перерыве между трудными переговорами, в стороне от праздничной жизни российского стенда.

На самом деле именно для литературных агентов любая книжная ярмарка — настоящая страда, обеспечивающая их на целый год. Ведь почти четверть дохода от гонораров писателя заставляет их биться за каждого, и наши агенты потихоньку овладевают этим искусством. Уже переведены на английский «Венерин волос» Шишкина, «2017» Ольги Славниковой, заключены контракты на переводы их новых книг. В этом году англичане заинтересовались сочинениями Олега Павлова, Захара Прилепина, Евгения Водолазкина, Алисы Ганиевой, Льва Данилкина.

На презентации жэзээловской биографии Юрия Гагарина, выпущенной Данилкиным накануне ярмарки, был большой сбор. Гагарин — из фигур, вошедших в моду даже среди молодежи Англии. Приехав в июле 1961 года по приглашению манчестерских литейщиков, первый космонавт вызвал такую волну народного интереса, что правительство было вынуждено поменять программу — Гагарина принял премьер-министр Макмиллан, а в последний день он был приглашен на ланч к королеве. Есть легенда о том, что, растерявшись перед обилием непонятных вилок и ножей, он предложил королеве есть по-русски. С аристократической непринужденностью Елизавета взяла большую ложку и тихо успокоила Гагарина: «Я и сама не знаю, как ими пользоваться, мне обычно подают».

В этом году 12 апреля праздновалось шумно и весело — по набережной Темзы прошла Yuri walk, в небо взлетали петарды, юные радикалы кричали на ломаном русском песни и лозунги. В июле на улице Мэлл будет установлен памятник Гагарину, который простоит там ровно год (потом предполагается перенести его в другое, пока не определенное место). Лев Данилкин поразил собравшуюся на презентацию публику заявлением, что будь жив Гагарин, то история России могла бы сложиться по-другому — он-де обладал таким политическим талантом, что мог стать да хоть премьер-министром страны.

Но даже это сенсационное заявление потонуло в оживленном обсуждении сеанса связи с экипажем международной космической станции. Дело в том, что на сайте BBC был вывешен призыв задать шести космонавтам из России, Италии и США вопросы об их круге чтения. И 12 апреля космонавты рассказывали с большого экрана на российском стенде, какие книги взяли с собой в полет, что думают о прочитанном, как литература помогает им жить и работать. Старательные ответы тонули в общем ликовании многочисленных зрителей.

Гагаринская биография, как и биографическая книга Павла Басинского о Льве Толстом, непринужденно влилась в мировой поток non-fiction, превалирующей практически на всех стендах ярмарки. Главный редактор издательства «Атикус» Ольга Морозова считает, что кризис сильно отразился на книжном рынке, срезав тиражи художественной литературы. Издатели предпочитают не рисковать — и выпускают руководства по кулинарии, рыболовству, вышиванию и другим видам досуга. Зато поиск новых форм здесь идет неустанно. К книгам по кулинарии французы прилагают чашки и рюмки, а китайцы оснащают детские книги таким количеством мигалок, пищалок, кричалок, что книга напоминает скорее игрушку, чем печатное издание.

Глядя на это, трудно представить, что выросший на таком перформансе человек полюбит честную книгу. Впрочем, о ней вряд ли придется говорить в скором будущем. Компания Marketing and Research Resources только что провела исследование, пытаясь выяснить, как влияет нарастающая популярность букридеров на приверженность к чтению американцев. Выяснилось, что 40% респондентов стали читать больше после того, как приобщились к чтению электронных книг, 58 — что читают е-книги с той же интенсивностью, что и печатные. Впрочем, считается, что американцы читающей публике не указ — около половины американцев в исследовании, проводившемся на государственном уровне, признались, что в возрасте с 18 до 24 лет читали только по необходимости и никогда — для себя. Англия — страна, где престиж литературы по-прежнему высок. Даже последний курьезный скандал связан с литературой — 36-летний Серхио Лапа, занявший второе место в тюремном поэтическом конкурсе и опубликовавший свое произведение в газете Inside time, был уличен в плагиате — он украл стихотворение Филиппа Ларкина «Разговоры в постели».

И этот интерес к слову, который в Англии поддерживается книгами, например, Фаулза, Макъюена, Акройда, Бенксома, дает надежду на то, что тамошнее уважение к русской литературе, привитое Толстым, Достоевским, Чеховым, Пастернаком, Солженицыным, продержится до той поры, когда наши писатели опомнятся и вспомнят, чем эти писатели покорили мир. Большие идеи, своеобразный взгляд, новый опыт в минуты всеобщей растерянности востребованы как никогда. И с каким же разочарованием собравшиеся на круглый стол «Образ России в современном мире» слушали букеровского лауреата Михаила Елизарова, устроившего безобразный крик в защиту Сталина, уверяя притихших иностранцев, что вождю и учителю вредители типа Солженицына приписывают не совершенные им злодеяния. Модератор встречи Бриджет Кендалл, у которой мы с редактором АСТ Еленой Шубиной, сорвавшей голос, перекрикивая этого урода, — ужинали в ее чудесном доме, при всей своей сдержанности, не могла скрыть изумления тем, что такие писатели представляют Россию. Она еще не знала про скандал, затеянный Стасом Жицким на «Снобе» в связи с практикой «Эксмо», которое совместно с издательством «Яуза» публикует серию «Сталинист».

Вообще же на многочисленных круглых столах про историю России говорили много. «Историю сталинизма в 100 томах» представили издательство РОССПЭН и президентский центр Ельцина. И это был совсем другой разговор — его вели историк Сергей Мироненко, правозащитник Арсений Рогинский и другие профессиональные люди. Леонид Парфенов представлял свой четырехтомник «Намедни. Наша эра». Не уверена, что англичане много про нее поняли, поскольку сам автор, не давая слово сказать отличному переводчику, объяснял, что все понятия этой жизни непереводимы. Несколько диковинно смотрелась презентация книги патриарха Кирилла «Свобода и ответственность: в поисках гармонии», да и то скорее потому, что уж слишком внушительным был десант батюшек в черных рясах и слишком много шампанского для постных дней.

Кроме помпезных встреч в разных местах Лондона случилось много камерных. Например, в Пушкинском доме, где Екатерина Гениева, директор Библиотеки иностранной литературы, представляла программу Центра книги библиотеки по выпуску многоязычных изданий произведений русских и зарубежных авторов и книгу Маргариты Хемлин «Великая княгиня Елизавета Федоровна». Маргарита вовлекла собравшихся во вдохновенные воспоминания о вещах из гардеробов и кладовых бабушек. Доисторические ножницы, флакончики, ручные вышивки ходили по рядам, вызывая приступы все новых и новых рассказов, — именно такие встречи устанавливают те человеческие отношения, которые только и могут помочь понять друг друга.

И вот с этим связано случившееся чудо. Я помню, как совсем недавно на любой зарубежной ярмарке наша делегация смотрелась как стадо испуганных овец, боявшихся ступить за ограду своего стенда. А сейчас — с какой свободой и живостью общались наши люди с английскими коллегами: и на высоком приеме в резиденции посла Александра Яковенко, и на огромном parti в честь нашей делегации, и на встрече в книжном магазине, где собралась продвинутая молодежь, с которой не поговоришь о погоде. Если мы так быстро, несмотря на десятилетия школьных уроков иностранного языка, научились говорить по-английски, когда это стало насущно необходимо, то есть надежда, что и писать скоро научимся так, чтобы не остаться за бортом книжной цивилизации. Ведь ее создавали и наши классики. Тот же Акунин на встрече с читателями обещал, что мы скоро найдем нового Толстого в интернете.

Прямая речь

Владимир Маканин: «Нам остается сохранять и отстаивать свою самобытность»

— Англоязычный рынок — это комната, набитая людьми. Ты пытаешься туда войти, протиснул ногу в дверь, думая, что она приоткрылась для тебя, а оказывается, ее открыли для того, чтобы пинками выбросить троих, уже отработанных. Это рынок, замкнутый в себе, самодостаточный, сытый. У меня вышло 16 книг во Франции, 20 в Германии, много в Испании, Китае. А здесь всего три, и то только маленькие вещи. Ни один роман не переведен. Ни «Асан», ни «Испуг», ни «Андеграунд», переведенный всюду. Если французы, немцы и мы нуждаемся друг в друге, подпитываем друг друга, то им никто не нужен. Нарушилась система универсальных ценностей, особенно мусульманский мир перепутал общеевропейские карты, и кто-то должен спасать то, что осталось. Англоязычный мир назначил себя в спасатели этих ценностей. Почему лев — царь зверей? Ведь тигр — сильнее, крокодил — страшнее, но лев рычит громче всех. Так и здесь. Мы задавлены американской технической мощью, мы не можем противостоять им хотя бы потому, что у нас разные подходы к решению задач. Казалось, когда появились битники, — они перевернут мир. Но в Америке было создано много новых школ, и практически каждый из смутьянов был назначен ректором. Маленьким, но начальником. И все довольно быстро стихло. Мы так не умеем. Нам остается сохранять и отстаивать свою самобытность. Писатель — созидатель, он не может зависеть от общества, которое сегодня его возносит, завтра уничтожает, послезавтра забывает. Тем более он не может выпрашивать позволения присесть на чужую жердочку. Возможно, молодые писатели, и то не за счет интеллекта, а за счет большого разброса краски, в конце концов попадут на этот рынок. И нынешняя ярмарка, с размахом и хорошо организованная, может сослужить хорошую службу.