Анна Сакоян: Конструктор острова фантазий

Анна Сакоян

После того, как в конце ноября 2010 г. было объявлено о помолвке принца Уильяма и Кейт Миддлтон, многие британские СМИ, а вслед за ними и международные, постоянно говорили о предстоящей свадьбе. Причем и солидные издания, и таблоиды отнеслись к этому медиа-событию с большой серьезностью. Газета Guardian открыла у себя на сайте специальный блог, как она обычно делает в связи с важными политическими или спортивными событиями. Консервативная Telegraph регулярно публиковала объемные материалы и фотоподборки, посвященные предстоящей свадьбе и обсуждению придворной жизни (в духе «кто есть кто в королевской семье»). Таблоиды (The Sun, Daily Mail, Daily Mirror и пр.) на разные лады обсуждали события и делали из своих интерпретаций выводы. На Facebook открылся королевский аккаунт, в котором пользователи со всего мира могут поделиться своей радостью по поводу предстоящего торжества. Автора одного блога при американском журнале The New Yorker особенно впечатлил комментарий некоего пользователя, который сообщил, что известие о королевской помолвке обрадовало его (или ее) так, как не обрадовала бы даже его (ее) личная помолвка. Иными словами, об этом говорят повсеместно, зачастую с большим воодушевлением и радостью («Телевизор невозможно включить», - пожаловался один республиканец).

Рефлексия

BBC Radio-4 недавно провело блиц-дискуссию по поводу освещения этого события в СМИ и его фактической значимости. В дискуссии принимали участие республиканец, профессор Стивен Хейслер (Stephen Haseler) из London Metropolitan University и монархист, историк королевской семьи Хьюго Викерс (Hugo Vickers). Британские республиканцы — это яростные противники монархии, которые считают, что монархия себя изжила и в современной западной стране с демократическими принципами неуместна.

Ведущий попросил Хейслера прокомментировать тот факт, что предстоящая свадьба, если и вызывает у кого-то раздражение и недовольство, то большинство всё-таки либо относятся к ней спокойно, либо откровенно радуются. Хейслер ответил, что общий энтузиазм неудивителен: людям хочется, чтобы был некий «остров фантазий» (fantasy island) [1], на котором всё было бы хорошо. Людям, конечно, хочется, чтобы этот брак был счастливым. «Но во всем этом есть что-то натянутое и искусственное», - сказал он. Объявили, что повсюду будут народные гуляния и общенациональный праздник — это, собственно, и есть практическое воплощение «острова фантазий». «Но у нас очень серьезные экономические проблемы, - продолжал Хейслер. - Когда другие молодые люди женятся, им бывает трудно найти жилье, они боятся потерять работу... А это — такая парафантазия, и СМИ ее любят». По мнению Хейслера, весь этот радостный шум вокруг свадьбы — лишь способ отвлечь внимание масс от настоящих проблем, которые осаждают страну.

Хьюго Викерс на это ответил, что республиканцы вообще склонны представлять вещи в мрачном свете. «Я лично уверен, что монархия способствует стабильности, сообщает чувство непрерывности, позволяет ощутить ход истории. А свадьба — это возрождение и обновление монархии, и я думаю, это прекрасное событие, многие ему порадуются, и оно принесет стране пользу».

Ведущий возразил, что сколько бы люди ни радовались, мало кто согласиться назвать себя монархистом. Люди, возможно, не хотят отказываться от монархии, опасаясь, что это будет связано с какими-то проблемами, но на самом деле монархия им ни к чему. На это Викерс довольно пространно ответил, что британская королева по-настоящему служит своему народу, что она превосходная глава государства и вообще прекрасна (он дважды употребил слово “fantastic”). «Я думаю, это замечательная система: должность главы государства переходит по наследству, но при этом, конечно, есть выборные правительство и парламент», - сказал он. Викерс добавил к этому, что британская монархия сейчас находится на подъеме и что народ явно приветствует молодую пару. Хейслер здесь язвительно предположил, что в итоге, конечно, именно народ будет решать, кто вступит на трон после королевы Елизаветы (принц Чарльз или принц Уильям), поскольку в современной демократической стране выбор делают граждане, а с монархией такой подход едва ли совместим. «Я думаю, - сказал он, - дни монархии сочтены. В Британии подспудно происходят изменения, которые приведут к тому, что после смерти королевы у нас будет более демократическая и открытая система».

Шаблон для принцессы

С 1980-х гг. британская королевская семья находилась под пристальным наблюдением таблоидов, отслеживавших перипетии жизни при дворе и преподносивших ее аудитории в формате развлекательного сериала. За это время в СМИ сложились определенные шаблоны описания персонажей этого сериала. Например, образ принцессы Дианы («народной принцессы») сочетает в себе жертвенность (потому что ей приходилось жить в тяжелой атмосфере «королевского истеблишмента»), самоотверженность (потому что она, тем не менее, помогала людям – занималась благотворительностью) и бодрящую скандальность (из-за комбинации историй об отношениях между принцем Чарльзом и Камиллой Паркер-Боулз, о неких телефонных переговоров между Дианой и кем-то еще, а также ее интервью, в котором она подробно рассказала о трудностях придворной жизни). В целом, положительный персонаж, но располагающий к сплетням. Королева Елизавета в качестве персонажа – это, с одной стороны, умный, справедливый и любимый народом монарх, а с другой стороны, престарелая мать и бабушка, которую постоянно огорчают отпрыски. Есть еще преимущественно скандально-комический персонаж – Сара, герцогиня Йоркская, бывшая супруга принца Эндрю, которую часто упоминают в статьях и заметках в контексте «ее опять не пригласили».

В зависимости от статуса средства массовой информации, королевская жизнь освещается либо в форме потока сплетен, либо в виде светской хроники. Участники событий при этом описываются примерно в одном и том же ключе, только скандалы в серьезных газетах чаще остаются за кадром - реже обсуждаются, хотя и подразумеваются.

Пока отношения Кейт Миддлтон с принцем Уильямом не получили официального статуса, ею в основном интересовались таблоиды, которые иногда давали ей ласковые прозвища – например, Waity Katie («Ждущая Катюша»), - подтрунивая над ее неопределенным положением.

В ноябре 2010 г. после объявления о помолвке, и статус Кейт Миддлтон радикально изменился. О предстоящей свадьбе стали писать все издания. С принцем Уильямом было довольно просто, потому что он знаком прессе с самого рождения. Кейт Миддлтон оказалась необычным персонажем, который не помещался в существующие схемы, и средствам массовой информации пришлось срочно кроить ей новый шаблон. Необычность Кейт Миддлтон состоит, во-первых, в том, что она неаристократического происхождения, а во-вторых, в том, что она не замешана ни в каких увлекательных скандалах.

Полученный коллективными усилиями образ стал важной составляющей сказочной истории. Существенные детали мейнстримного портрета таковы:

• Кейт Миддлтон происходит из простой семьи (в далеком прошлом среди ее предков были шахтеры) и стала редчайшим случаем в истории британских королевских свадеб (предыдущая неаристократическая невеста была в 1660 г.).
• При этом она всё-таки из состоятельной семьи (в зависимости от контекстуальной надобности ее причисляют либо к среднему, либо к верхне-среднему классу) и получила хорошее образование.
• У нее любящая семья, которая всегда готова оказывать моральную поддержку, и в этой семье принц Уильям наконец обрел домашний уют, которого был лишен при дворе (видимо, отсылка к интервью принцессы Дианы).
• В школе и университете хорошо училась, проявляла способности, была душой компании и создала себе репутацию серьезного и ответственного человека.

Получился очень положительный персонаж, которого надо было соотнести с двумя другими положительными фигурами – королевой Елизаветой и принцессой Дианой. С Дианой ее сравнивали постоянно: когда Диана Спенсер выходила замуж за принца Чарльза, она была юная, наивная, не умела держаться перед камерами и общаться с прессой, объясняет Telegraph. А Кейт Миддлтон, во-первых, старше, во-вторых, с высшим образованием, в-третьих, просто с твердым характером, что позволяет ей чувствовать себя уверенно. Кроме того, у нее есть та самая любящая семья, которая помогает ей справляться с трудными ситуациями. Иными словами, принцесса Диана, конечно, была очень хорошая, но ей не повезло; но зато она всё-таки нашла себе достойное занятие и не сидела сложа руки. Кейт Миддлтон тоже, наверно, будет заниматься благотворительностью, но плюс к этому она с самого начала сумела внушить к себе уважение. А королеву Елизавету сделали эталоном: «Со стороны Кейт было бы разумно брать пример не с Дианы, а с королевы Елизаветы»

В комментариях к статье читатели возмущаются: перестаньте ругать Диану и вообще хватит сравнивать.

Такова мейнстримная картина, представленная общебританскими и собственно английскими СМИ. Шотландская газета The Scotsman предложила альтернативный способ описания. «Она даже внешне напоминает этакую Элайзу Дулиттл – разве нет?» - пишет Пит Мартин, отсылая к образу, сформировавшемуся в СМИ, и знаменитому фильму «Моя прекрасная леди», снятому по пьесе Бернарда Шоу. «Британские СМИ хотят нам внушить, что Кейт Миддлтон – это тоже такая простая девушка, труженица, которой посчастливилось встретить своего прекрасного принца. Одна эта короткая фраза содержит ложь по четырем пунктам». Во-первых, «простой» ее семья была много поколений назад, а сейчас их общественно-финансовое положение таково, что они смогли обучать ребенка в частной школе за 250 000 фунтов. («На самом деле, Кейт по своей “простоте” – примерно как летающий единорог: проще не бывает», - вторит ему североирландская газета Belfast Telegraph.) Во-вторых, нельзя сказать, чтобы средства к существованию доставались Кейт Миддлтон ценой тяжелого труда. В-третьих, не «посчастливилось», а удалось благодаря точным расчетам и правильным действиям. В-четвертых, принц Уильям вовсе не «прекрасный».

Пит Мартин также удивляется, почему даже прогрессивные британские политики всё еще преклоняются перед «Виндзорами» [2]. «Распространенное заблуждение, - пишет он, - состоит в том, что королевская семья – это такие же люди, как и мы. В сущности, они действительно такие же… Но всё же в британском обществе у них есть одно ключевое отличие… У них есть врожденная уверенность в том, что они лучше нас». Как и любой вступающей в брак паре, автор желает принцу Уильяму и Кейт Миддлтон всего хорошего, однако отмечает, что монархия в этом году, по подсчетам республиканцев, обойдется Британии в 180 млн. долларов (с учетом расходов на охрану и работу полицейских).

Недовольные

Республиканцы открыли кампанию по борьбе с массовым погружением в предсвадебную лихорадку. Их основная идея такова: мало ли кто женится – пусть только, во-первых, не на деньги налогоплательщиков, а во-вторых, не мешают людям заниматься своими делами. Они организуют в день свадьбы 29 апреля уличные гулянья «НЕ в честь королевской свадьбы». Одно такое мероприятие планировали провести в лондонском районе Ковент-Гарден, но власти не разрешили, мотивируя это тем, что они просили организаторов предоставить подробный план мероприятия, а те требование не выполнили. Республиканцев возмутило, что от инициативных групп, организующих торжества в честь свадьбы, таких формальностей не требовалось. Сейчас на сайте организации можно также купить кружку с надписью “I'm NOT a royal wedding mug” (игра слов: «Я НЕ кружка, выпущенная в честь королевской свадьбы» и одновременно «Я НЕ королевско-свадебный дурачок»). Их делают в противовес традиционным сувенирам с портретами Кейт Миддлтон и принца Уильяма.

Газета The Scotsman в преддверии свадьбы опубликовала 10 советов читателям о том, как пережить 29 апреля. В числе прочего, предлагают как следует напиться на ежегодном фестивале пива, чтобы быть не в состоянии воспринимать свадебные торжества; посетить мероприятия республиканцев; не включать телевизор; уехать из города (в честь свадьбы устроили официальный выходной); пойти на работу («да, у большинства из нас выходной, но разве спасение от свадьбы не стоит того, чтобы провести день в офисе?») и пр.

Газета Belfast Telegraph сообщила, что Белфаст (Северная Ирландия) — единственная столица Соединенного Королевства, в которой свадьба не будет транслироваться на большом экране, установленном в городе. Городские власти сказали, что экран установлен вообще не для этого, а для трансляции олимпийских игр. «Люди, если захотят, могут посмотреть торжества дома по телевизору. Только едва ли многие захотят».

Ирландское антимонархическое издание An Phoblacht (Дублин, Белфаст) опубликовало историю о том, как австралийский (Австралия входит в Содружество наций, возглавляемое Британией) телеканал ABC (не путать с американским ABC) вынудили убрать из программы передачу коллектива The Chasers, которая должна была выйти в эфир 29 апреля и представляла собой альтернативный сатирический репортаж о свадьбе. Один из участников коллектива отметил, что для него «большая честь», что сама королева потребовала отменить их передачу. Другой сатирик из The Chasers сказал: «Когда монархия указывает СМИ, как им им делать репортажи, это не очень согласуется с современными демократическими принципами... Но я думаю, именно в этом и состоит монархия».

Видимо, на другие формы самовыражения цензура не распространяется: дизайнер Лидия Лейт (Lidia Leith) выпустила к свадьбе специальные бумажные пакетики, которые обычно выдают на борту самолета на случай укачивания, - с традиционным свадебным изображением, надписью «Royal Wedding» и подписью «может понадобиться 29 апреля 2011 г.». Об этом сообщила американская газета NY Times.

Призрак политики

«Королевская свадьба будет насквозь пропитана политикой, - написал монархист Мэттью Д'Анкона в консервативной газете Telegraph, – не той политикой, которая включает в себя партии, стратегии, законодательство, внутренние конфликты и личные устремления, а чем-то более простым и глубоким». Дело, по мнению автора, в том, что «Миддлтоны – это первый случай, когда дети из семьи настоящего среднего класса вступают в брак с наследником престола: успешные предприниматели низкого происхождения скоро посредством бракосочетания объединятся с древней династией». Таким образом, считает Д'Анкона, «монархия начинает величайший в современной истории эксперимент с социальной мобильностью».

В рамках светской хроники политику всерьез обсуждать неуместно, но так как это королевская хроника, совсем без политики тоже нельзя (республиканцы, в частности, недовольны тем, что монархия не просто декоративный институт, а до сих пор как-то участвует в политике). Политика в таком формате сводится к именам (из списка 1900 приглашенных на свадьбу и, что еще важнее, из числа неприглашенных) и обсуждению этих списков.

Guardian, например, в феврале писала о том, что на свадьбу пригласили короля Бахрейна, что вызвало сильнейшее возмущение у республиканцев, которым не нравилось, что он силой подавляет восстание в стране. В итоге король Хамад бин Иса аль-Халифа сам отказался от приглашения, продолжила эту историю Telegraph. «Это было именно его решение», - подчеркнули авторы заметки.

Король Камбоджи Нородом Сиамони вообще проигнорировал приглашение и даже не ответил, сообщил таблоид The Sun, добавив, что он тем самым нанес «неслыханное оскорбление принцу Уильяму и его невесте Кейт».

Пресса также оживленно обсуждала тот факт, что на свадьбу не пригласили Обаму. Guardian объяснила это тем, что принц Уильям – не непосредственный наследник престола (до него еще принц Чарльз), поэтому это не такого уровня событие, чтобы беспокоить президента США, который и так в мае должен приехать в Британию. Американская пресса, впрочем, особого интереса к этой теме не проявила.

Много пересудов вызвало то, что в список приглашенных не включили бывших премьер-министров от партии лейбористов – Тони Блэра и Гордона Брауна. Это объяснили тем, что ни тот, ни другой, в отличие от предшествовавших им Маргарет Тэтчер и Джона Мейджора, не входят в число кавалеров ордена Подвязки (Order of the Garter).

Особенно много шуму было по поводу Дэвида Кэмерона, нынешнего британского премьер-министра от партии консерваторов. Проблема состояла в том, что он якобы решил прийти на свадьбу в обычном деловом костюме (из скромности), а не в «утреннем костюме», как подобает случаю. «Нужно выглядеть надлежащим образом. Премьер-министру полагается утренний костюм», - заявила на это газета Telegraph. «Премьер-министр совершенно не понимает, что он выступает представителем огромного числа людей. Если бы он понимал, он бы даже не задумался о том, что можно прийти в обычном костюме на важнейшее событие десятилетия!» - возмущался таблоид Daily Mail. Обсуждение продолжалось даже после того, как Кэмерон сказал, что оденется как положено.

Казалось бы, зачем прислушиваться к мнению таблоидов? Тем не менее, вскоре после этого в серьезной газете Financial Times появилась своего рода объяснительная записка, составленная бывшим спичрайтером Кэмерона, Дэнни Крюгером. Он признал, что, конечно, известие о неправильном костюме было настоящим потрясением для тори и монархистов, но на самом деле Кэмерон ничего плохого не имел в виду. Да, в этом жесте был некий вызов. Но это далеко не означает, что премьер-министр не знает, как себя следует вести. В заключение Крюгер призвал консерваторов больше обращать внимание на содержание, нежели на форму.

Таким образом, СМИ за прошедшие пять месяцев проделали огромную работу: успели сконструировать историю и в рамках этой истории – шаблон для нового персонажа, на который можно будет опираться в дальнейшем; вызвали предпраздничный ажиотаж у одних групп общества и сильное раздражение у других; подискутировали о монархии и раздали подзатыльники политикам.

Примечания

[1] Хейслер, видимо, сделал отсылку к известным американским сериалам «Остров фантазий» (Fantasy Island, 1977-1984 гг. и 1998-1999 гг.).

[2] Упоминание «Виндзоров» показательно. По фамилии королевскую семью называют только зарубежные СМИ (например, иногда NY Times) и противники монархии; остальные всегда пишут и говорят “the Royal Family” или “royals”.