Важные книги июня

Триптих молчальника, взгляд на смерть, понятия о политике, самое большое животное, дневники германиста, жизнь знаменитых микробов, визуальные слова, постмодерн в готической упаковке и звёзды

Перейти в фотогалерею материала › Всего фото: 9

и несколько ниже: а помните, помните список подробностей, приведенный выше, позволю себе отметить, что он и сам весь какой-то подробный, не спорю, составлен на редкость тщательно; перебивая: простите, что перебил, но хотелось бы сразу кое о чём напомнить, о чём же, о том, что список такого рода подчас называют перечнем или реестром, так прямо и называют: реестр, или перечень, перечень, или реестр, а ещё говорят: лист учёта, учётный лист

Саша Соколов. Триптих. — М.: ОГИ, 2011

Джулиан Барнс. Нечего бояться

Это еще одна не совсем ожиданная в жанровом отношении книга. Перед нами не роман, а non-fiction, эссеистика, воспоминания, диалоги писателя со старшим братом Джонатаном Барнсом (он занимается античной философией). По-английски книга вышла в 2008 году — и вот только добралась до русского читателя. «Нечего бояться» (Nothing to Be Frightened Of) — книга о смерти. Кирилл Кобрин, подробно отрецензировавший ее в 2009 году, пишет вот что: «…Смерти бояться не следует, но автор боится ее — до дрожи. Смерть эта — современная, нерелигиозная, прохладная — разыгрывается чаще всего в чистенькой палате больницы или хосписа в окружении медперсонала. Родственники редко успевают поприсутствовать при последнем вздохе родного человека, а некоторые даже упускают шанс попрощаться и с его телесной оболочкой. “Когда умерла мать, владелец похоронного бюро из соседней деревни спросил, не хочет ли семья взглянуть на тело. Я сказал — да; мой брат — нет. На самом деле его ответ — когда я позвонил ему — был таким: “Бог ты мой, нет. Здесь я согласен с Платоном”. Я не хранил в голове текста, на который он сослался. “Что сказал Платон?” — поинтересовался я. “Что он не верит в созерцание мертвых тел”».

Прозаика Сергея Болмата, появившегося ниоткуда в начале двухтысячных, все как-то сразу полюбили за роман «Сами по себе», для тогдашней, а впрочем, и для нынешней русской прозы очень нехарактерный. А потом Болмата — ну не то что забыли, а как-то ему не нашлось места в картине. И это очень жаль. Новый сборник рассказов, второй по счету, довольно определенно демонстрирует преимущества Болмата — автора рассказов — перед Болматом-романистом: жесткая рамка и ограниченное количество персонажей здесь только на пользу. Проза эта в речевом смысле изобретательная и одновременно простая; на первый взгляд — прохладноватая, но для пристального читателя очень эмоциональная. Может быть, дело в языковой и географической дистанции, но только отчасти. Не знаю, что там насчет постоянно упоминаемой репутации «русского европейца», но это убедительная книга, эффект которой действительно строится на каком-то трудноуловимом сдвиге авторской оптики; однако, кажется, сдвиг этот имеет не географическую — более сложную природу.

Олег Хархордин. Основные понятия российской политики

Так начинаются (и заканчиваются) многие споры: «давайте договоримся о понятиях». В издательской аннотации говорится: «Преподавая политическую теорию в конце 1990-х и начале 2000-х годов — как в Европейском университете в Санкт-Петербурге, так и в ведущих американских университетах — автор постоянно сталкивался с проблемой кросскультурного перевода. Как, например, объяснить американскому или западноевропейскому студенту, в чем заключается специфика русского термина “государство” и российского феномена под тем же названием? Или как лучше объяснить российскому студенту скрытые религиозные корни западных концепций гражданского общества?» Книга Хархордина отличается от множества других в том же роде: автор отдает себе отчет в том, где находится проблема, затрудняющая коммуникацию, и, соответственно, говорит не в пустоту, а именно что с собеседником. Базовые, действительно базовые понятия русского политического языка невозможно перевести на другой язык при помощи «Мультитрана». State и «государство» — не разные слова для одного и того же. Это разные слова для разных сущностей, и словари тут только запутывают дело. «Основные понятия» проясняют ситуацию; не всецело, это, скорее всего, невозможно, но хотя бы отчасти.

Александр Маркин. Дневник 2006—2011

Автор этой книги довольно часто присутствует на наших страницах, но неявным образом. В частности, он является одним из авторов комментариев к роману Альфреда Дёблина «Горы моря и гиганты» и редактором книги Катрин Колом «Замки детства». Нынешняя книга — второй том дневников Маркина (первый, «Дневник 2002—2006», вышел в той же «Колонне» пять лет назад). Формально это дневниковые записи. На самом деле — проза, при чтении которой на ум приходит добрый десяток имен в диапазоне от Александра Ильянена до Кэти Акер. На обложке цитата из Russian Review, гласящая, что-де «Маркин очарован распадом, подробности которого старательно фиксирует в своем дневнике». В другой говорится о «Патографии постсоветской жизни». И то и другое правда, но только отчасти. Это не просто фиксация наблюдений и рефлексия над ними — гораздо интереснее думать об этой книге как о непрерывном опыте построения собственной идентичности, синтеза ее из ощущений, текстов, картинок, подслушанных случайно разговоров. Фрагмент из первой части дневников можно прочесть здесь, а здесь — рецензию.

» (Molecular Biology made simple and fun), а также вышедший в США в прошлом году труд «Микробы, гены и цивилизация». Чтение это для неспециалиста захватывающе интересное. В частности, Кларк, например, объясняет, что свинка, корь, краснуха, оспа, полиомиелит, грипп и даже обычная простуда появились только при значительном увеличении плотности населения. Что у действительно смертоносных, очень быстро протекающих заболеваний почти нет шансов покончить со всем человечеством — выживают более легкие формы. Что серповидно-клеточная анемия — побочный продукт развития устойчивости к малярии, а муковисцидоз — устойчивости к кишечным инфекциям, вызывающим диарею, особенно к брюшному тифу. В исторической части Кларк описывает, например, сравнительно малоизвестную историю о том, как эпидемия не дала эфиопам уничтожить священный камень Каабы в Мекке; подробно разбирает более известный сюжет о роли малярии в падении Римской империи. Кажется, пора остановиться, а то на остальные книги не останется места.

Александр Сокуров. В центре океана

Удивительно, что книга эта вышла сначала на итальянском и была представлена на книжной ярмарке в Турине, а по-русски появится только сейчас. Сказать, что это проза Александра Сокурова, было бы, конечно, некоторым преувеличением. Один из текстов имеет подзаголовок «опыт визуальных слов», который, за неимением лучшего, я и предлагаю использовать для описания этих текстов. В книгу включены дневники, тезисы к лекциям на философском факультете, комментарии к фотографиям, размышления о кино, рассказы, видения и чуть ли не описания снов. На последней странице Сокуров пишет: «Я не фанат кино. Воспитан литературой XIX века — русской и европейской. Хочу всю оставшуюся часть жизни сохранять способность к чтению и святую веру в Писателя. Что же касается кино — я просто там работаю». Несмотря на это, книга каждым своим словом свидетельствует о том, что практически единственный способ, каким Сокуров работает с вербальным планом выражения, — это создание (или попытка создания) при помощи слов все тех же визуальных образов, с которыми мы знакомы по его киноязыку. У меня лично результат вызывает некоторую растерянность, не в том смысле, что это плохие тексты, — я вообще не очень понимаю, как про это говорить. Но наблюдать за перетекающей, меняющей ритм словесной вязью по меньшей мере интересно:

Дженнифер Иган. Цитадель

Иган только что получила Пулитцера за роман A Visit from the Goon Squad, по которому собирается снимать сериал HBO. Первый ее роман, «Невидимый цирк» (1995), экранизировал Адам Брукс. По «Цитадели» вроде бы тоже ожидается фильм, причем снимать его будет Нильс Арденн Оплев. Кроме того, она работает журналистом в The New York Times, публикуется в The New Yorker, еще один ее роман, Look at me, был в числе финалистов National Book Award 2001 года. Как если бы этого было мало, критики пишут о ней почти исключительно в восхищенном тоне. «Цитадель» — сложный постмодернистский роман в готической упаковке. Хоуи, не видевшийся со своим кузеном Дэнни много лет, приглашает его в только что купленный замок — помочь с реставрацией. В замке Хоуи хочет воссоздать настоящее Средневековье — время, когда «Хриcтос мог зайти на ужин, феи и гоблины прятались по углам, а глядя в небо, люди видели ангелов». Дэнни, напротив, настоящий техногик, который чувствует сети Wi-Fi — только что не подключается к ним непосредственно усилием воли. Мало того, оказывается, что в общем прошлом братьев похоронены разные неприятные сюрпризы. Первую главу по-английски можно прочесть здесь.