Мария Климова: Запретный прием

Мария Климова

Трудовые конфликты чаще всего решить непросто. А в России урегулирование раздора между работодателем и рабочим осложнено государственными законами. Проведение протестных акций на рабочем месте строго регламентировано, а после внесения поправок в Трудовой кодекс в 2005 году права рабочих на забастовку оказалось сильно урезанным.

Если действовать по закону, необходимо в первую очередь провести собрание, на котором должны присутствовать не менее половины работников предприятия. Работодатель, в свою очередь, обязан предоставить для этого помещение и создать необходимые условия для проведения собрания. И если, скажем, рабочим все-таки удалось договориться о проведении забастовки, работодатель должен быть предупрежден об этом в письменной форме не позднее чем за десять дней.

Забастовка должна состояться не позднее двух месяцев со дня принятия решения об объявлении забастовки, говорится в Трудовом кодексе. А работодатель, посте того, как узнал, что его работники собираются бастовать, обязан предупредить о предстоящей забастовке соответствующий государственный орган по урегулированию коллективных трудовых споров.

По подсчетам экспертов, длительность всех обязательных предварительных процедур составляет не менее 42 дней.

Если же забастовка была объявлена без учета сроков, процедур и требований, то она является недействительной и должна прекратиться после решения суда. Рабочие, недовольные условиями труда, обязаны приступить к работе не позднее следующего дня после вручения им копии указанного постановления.

Забастовки запрещены в организациях, непосредственно связанных с обеспечением жизнедеятельности населения. То есть прерывать работу не имеют права сотрудники сферы энергообеспечения, отопления, теплоснабжения, водоснабжения и газоснабжения. В этот же список входят и другие профессии: права на забастовку нет у пилотов, железнодорожников, связистов, врачей и учителей.

Неудивительно, что Росстат за полтора года не зарегистрировал ни одной забастовки.

Ни одной забастовки не состоялось и в 2010 году, сообщает служба госстатистики, а в 2009 всего одна. В связи с тем, что результаты исследований, по всей видимости, не слишком корректны, независимые организации сами ведут статистику забастовочных акций.

В реальности, работники организаций, конечно, бастуют. Правда, активистам независимых профсоюзов приходится расплачиваются за это административными делами. Иногда, «для подстраховки», работодатели вообще на прямую запрещают своим работникам организовывать внутри предприятия профсоюзы. Но чаще происходит так, что прошедшие забастовки ничего, в сущности, не меняют.

В 2007 году самарский альтернативный профсоюз «Автоваза» потребовал от руководства компании повышения зарплаты с 7 тысяч до 25 тысяч рублей в месяц. Тогда представители федерации независимых профсоюзов России бастующих не поддержали и заявили, что нельзя проводить забастовку, когда «на предприятии проходят крупномасштабные реформы и снижается спрос на его продукцию». А менеджмент «АвтоВАЗа» назвал забастовку попыткой политической дестабилизации накануне выборов.

В конце 2007 года произошла забастовка на заводе «Форд» в городе Всеволожске Ленинградской области. Рабочие конвейера, заработная плата которых составляет от 21 до 25 тысяч рублей, потребовали увеличения заработной платы еще на 30% и таким образом хотели получать по 30-33 тысяч рублей. Борьбу с работодателями сотрудники завода вели тогда очень искусно — в профсоюзе дали понять, что автомобили, собранные в течение забастовки, будут некачественными, поскольку половина сотрудников службы контроля качества на работу не ходит. Более того, работники «Форда» пообещали руководству, что в интернете скоро появятся VIN-номера автомобилей, собранных в течение забастовки, чтобы будущие владельцы имели возможность отказаться от машин. Правда, эту угрозу рабочие так и не выполнили.

В 2010 году по российским регионам прошла волна забастовок авиадиспетчеров. Они выступили с комплексом требований, главным из которых являлось отстранение от должности генерального директора ФГУП «Госкорпорация по ОрВД в РФ» Виктора Горбенко. Именно его обвиняли в том, что у авиадиспетчеров накопилась масса проблем, связанных с переподготовкой, повышением квалификации и оплаты труда в зависимости от классности диспетчеров. Начиная с Ростова-на-Дону, диспетчеры забастовали во многих российских городах: Нальчике, Ставрополе, Нижневартовске, Новосибирске и других. Позже акции протеста прекратились, а Горбенко остался на своем посту.

14 мая 2010 года в Междуреченске вышли бастовать на центральную площадь работники шахты «Распадская», где при взрывах погибли горняки и спасатели. Они жаловались на низкие зарплаты, высокий уровень травматизма и халатность собственников. После того, как генеральный директор шахты «Распадская» не вышел к ним на встречу, шахтеры перекрыли железную дорогу. Кстати, власти отреагировали на это оперативно.

С июля 2010 года принят закон, запрещающий забастовщикам перекрывать дороги.

С прошлого года за невыполнение требований «по обеспечению транспортной безопасности» предусматривается наложение штрафа на граждан - от 3 тысяч до 5 тысяч рублей.

Граждане России прохладно относятся к коллективным акциям протеста. Поддерживают проведение забастовок в первую очередь студенты. Так, в 2010 году, по данным «Левада-центра», всего 16 процентов респондентов считали, что забастовка - единственный способ добиться удовлетворения своих требований. Говорят о забастовке как о единственном способе добиться удовлетворения своих требований чаще всего безработные (34 процента), учащиеся и студенты (30 процентов), специалисты (19 процентов), россияне моложе 25 лет (24 процента), со средним образованием (19 процентов), низкими доходами (24 процента), проживающие в сельских населенных пунктах (21 процент) и провинциальных городах с населением более 500 тысяч человек (18 процентов). Мнение, что забастовкой ничего нельзя добиться, наиболее характерно для специалистов и служащих.

О недопустимости забастовок чаще других заявляют жители Москвы.

Впрочем, не все в России так плохо с протестными акциями. Работодатели тут, в отличии от Германии и некоторых других стран Северной и Центральной Европы, не имеют права увольнять сотрудников за проведение забастовок.

Заместитель директора Института управления социальными процессами Высшей школы экономики Ирина Козина в своем исследовании «Забастовки в современной России» утверждает, что с 2005 года в стране бастовали работники «не с самыми низкими зарплатами, трудившиеся в хороших условиях на успешных предприятиях». В связи с этим, Козина отмечает появление «наступательных» забастовок, в отличие от «оборонительных», проходивших в начале 90-х годов.

«На первый план выходят требования повышения заработной платы, направленные на перераспределение увеличивающихся доходов в пользу наемных работников», — пишет Козина. По ее мнению, уровень конфликтности является (при прочих равных условиях) показателем социальной напряженности на предприятии, в регионе, в обществе. В исследовании также отмечается, что забастовки являются довольно эффективным способом принудительного формирования более выгодных условий трудовых контрактов.

«Чем больше забастовки носят законный характер, тем большее количество людей воспринимает это как обыденный способ борьбы за свои права и осознает себя гражданами, которые объединяются, чтобы цивилизованно защищать свои права», — пишет Козина.