Оригинал материала
Григорий Гриценко: Мифы о правах
Григорий Гриценко
Как правило, при обсуждении трудовых отношений существует большая путаница, которая приводит к смешению совершенно различных по своему содержанию прав: экономических, социальных и политических. Это смешение разнородных прав было очень характерно для советских времен и, к сожалению, сохранилось до наших дней.
Например, хорошо всем известное право на труд является вовсе не экономическим, а скорее социальным. Или другой пример - право на забастовки (и сопутствующие им пикеты, демонстрации и митинги) – это в чистом виде политическое право. С другой стороны, право, которое всегда считалось социальным – 8-ми часовой рабочий день, – на самом деле является экономическим, если только при его рассмотрении использовать не конкретные цифры протяженности рабочего дня, больше похожие на лозунг, а применить абстрактную формулировку: оптимальное соотношение рабочего времени и времени отдыха.
Такой взгляд на проблему трудовых отношений требует некоторых пояснений, так как общественное мнение полностью разделяет сложившуюся путаницу. Итак, если рассмотреть право на труд, которое в развернутом виде звучит как право каждого человека, если он может и хочет трудиться, на достойное его рабочее место, то сразу же возникает вопрос:
а кто обязан предоставлять ему это рабочее место?
Ведь по смыслу этого определения, рабочее место должно предоставляться каждому жителю той или иной страны чуть ли не автоматически к моменту достижения трудоспособного возраста и сохраняться за ним до достижения преклонных лет. Кто же будет решать эту задачу, кто будет, так сказать, вторым субъектом этих отношений? Хорошо понятно, что этим субъектом не может быть предприниматель (он же работодатель), так как его цель вполне ясна – получить максимум прибыли – и к полному трудоустройству всех граждан страны она никакого отношения не имеет. Да и размер его предприятия, даже если оно очень большое, не позволяет осуществить это требование. То же самое можно сказать про весь класс (или прослойку) предпринимателей, так как, строго говоря, она заинтересована в прямо противоположном: чтобы количество рабочих рук всегда превышало количество рабочих мест, чтобы всегда была безработица, потому что это оказывает понижающее воздействие на заработную плату, и повышающее – на прибыль.
Поэтому, отвечая на этот вопрос, можно сказать, что осуществить право на труд может только общество в целом. Каким образом оно будет осуществлять это право – это тема отдельного разговора, а для нас главное зафиксировать, что раз ту или иную задачу решает общество, то это уже не экономическая задача, а социальная.
Право на забастовки, которое всегда считалось одним из основных инструментов отстаивания рабочими своих экономических прав, к ним тоже никак не относится. Забастовка – это хозяйственный конфликт между работодателем и его персоналом, переросший в крайнюю степень. Но все хозяйственные конфликты (даже те, которые дошли до крайней степени) решаются через суд. Если рабочие чем-то недовольны, они могут подать иск на своего предпринимателя и через суд добиться соблюдения своих прав. Если, конечно, суд примет решение в их пользу.
Однако обычное для всех хозяйственных агентов право решать спорные вопросы в судебном порядке для рабочих, в виде исключения, было дополнено правом на организацию забастовки. И это было уже чисто политическим решением, так как, по мнению большинства занятых по найму, суды почти во всех случаях будут становиться на сторону работодателей, а не рабочих. Суд – полностью буржуазный, полностью зависит от денежных мешков, и простые люди никак не могут повлиять ни на его состав, ни на принимаемые им решения.
Поэтому данный недостаток судебной системы был исправлен путем разрешения политических выступлений в случае принятия им неправомерных, с точки зрения наемных работников, решений. То есть если вопрос не решен миром, он будет решен военным путем. Политическое выступление в виде забастовки должно было заставить суд пересмотреть свое решение, или, что еще лучше, заставить законодательные органы внести соответствующие изменения в законодательство, чтобы уже будущие решения судов по аналогичным вопросам больше соответствовали представлениям трудящихся о справедливости. Или просто вынудить работодателя испугаться излишнего шума или убытков и пойти на уступки.
Забастовка, как правило, сопровождается массовыми уличными шествиями, а это своего рода апелляция к общественному мнению – смотрите, как нам плохо, как нам тяжело, настолько тяжело, что мы вынуждены выйти на улицу и просить поддержки у всех, кто только может ее оказать. Смотрите и действуйте, потому что если в этот раз мы не получим требуемого мирным путем, в следующий раз мы добьемся наших требований путем насилия. Нас много (это хорошо видно), и мы сможем сломать любую власть.
То есть
когда хозяйственный конфликт, который не решается в традиционном судебном порядке, переходит в форму забастовки, это означает его политизацию.
И в данном конкретном случае имеет место перекос в сторону наемных работников, так как, насколько мне известно, нигде законодательно не зафиксировано право работодателей на локаут.
Теперь, для полноты картины, надо рассмотреть право на нормированный (8-часовой) рабочий день, которое всегда почему-то считалось социальным, хотя оно является чисто экономическим. Такой перекос в социальную сферу был вызван, скорее всего, тем обстоятельством, что на ранних этапах промышленного капитализма чересчур длинный рабочий день приводил к негативным социальным последствиям. Поэтому борьба за 8-часовой рабочий день (вместо обычного в те времена 12-часового) носила характер именно социальной борьбы, а не экономической.
Но если посмотреть на этот вопрос абстрактно, отвлекаясь от социальной напряженности, то становится понятно, что вопрос о протяженности рабочего дня можно решить на вполне рациональных (можно даже сказать – научных) основаниях. При этом, конечно, надо иметь в виду, что противоречие между работниками и работодателями все равно остается, хотя оно не носит столь острого характера, как 100-150 лет тому назад.
Начнем с того, что продолжительность рабочего времени определяется двумя параметрами. Во-первых, рабочий день должен быть такой протяженности, чтобы занятый на производстве смог заработать сумму, достаточную для воспроизводства его организма в течение этого дня. И, во-вторых, рабочий день должен быть такой протяженности, чтобы оставшееся после него свободное время было достаточным для восстановления трудоспособности организма к началу следующего рабочего дня.
Уже здесь хорошо видно, что определение протяженности рабочего дня, с точки зрения работника, - задача несколько противоречивая. С одной стороны, хочется побольше заработать, поэтому есть смысл удлинить рабочий день. С другой стороны, чересчур много работать нельзя, потому что есть высокая вероятность того, что если все время много работать, то в один не самый прекрасный момент работать станет просто физически невозможно.
Однако это противоречие между протяженностью рабочего времени и протяженностью времени отдыха более или менее удовлетворительно решается, и оптимальное соотношение между двумя половинами суток находится. Другое дело, что в интерес рабочих вмешивается интерес предпринимателя, который может серьезно поломать сложившееся (или высчитанное) оптимальное соотношение.
Интерес предпринимателя состоит в том, чтобы продолжительность рабочей смены соответствовала продолжительности производственно-технологического цикла на предприятии. На многих производствах технологический цикл имеет разную протяженность, и очень часто эта протяженность выходит за границы оптимального рабочего времени. Поскольку разрывать цикл на две части (процесс начинает одна смена рабочих, а заканчивает другая) нежелательно, то приходиться заставлять рабочих работать больше, чем они реально (физиологически) могут.
Это противоречие легко решается на предприятиях, где производственный процесс дискретен, и тяжело решается на предприятиях с длительным непрерывным циклом. Поэтому, чтобы как-то сгладить это плохо решаемое противоречие, законодатель, кроме фиксированного рабочего времени, установил повышенные тарифы за время работы сверх фиксированного времени. Для работника, по идее, эти повышенные тарифы должны компенсировать избыточную затрату физической энергии, а для предпринимателя — это своего рода штраф за то, что он заставляет рабочих трудиться сверх урочного времени.
Таковы основные моменты существующих трудовых отношений, которые достались нам от советской (и даже досоветской) эпохи, и которые зафиксированы в действующем трудовом законодательстве. Этими моментами все содержание трудовых отношений не исчерпывается, однако, по нашему мнению, они являются основными. Кроме того, в них заключено столько путаницы и заблуждений, что