06 июля 2011, 17:44 Культура

Бетховеном по хоррору

В Вологде открылся фестиваль VOICES

Ксения Рождественская (Вологда) В Вологде открылся второй международный кинофестиваль VOICES: Клаудиа Кардинале разбила тарелку, а шершавое фестивальное кино соревнуется с «неделей зомби».

Один начинающий и пока никому не известный российский кинорежиссер, работая над своим первым фильмом, сказал: «Вот я заметил, что первые фильмы почти у всех гениальны, вторые ужасны. Как бы так изловчиться — и снять сразу нормальный третий?»

Это, конечно, не закон, но проверить эти слова можно на фестивале молодого европейского кино VOICES, открывшемся 5 июля в Вологде. Фестиваль показывает как раз дебютные или вторые режиссерские работы. VOICES существуют второй год, то есть пока еще подходят под определение «дебютного» мероприятия.

Но выглядит все уже как в «нормальный» третий раз: довольно сильная конкурсная программа, внеконкурсные хиты вроде «Лиссабонских тайн» Руиса и «Меланхолии» фон Триера, среди гостей Кшиштоф Занусси, Паоло Тавиани и Клаудиа Кардинале.

Кардинале, получившая неожиданное звание музы фестиваля, в свои не будем говорить сколько лет обладает таким запасом энергии, что по сравнению с ней заяц из рекламы батареек – жалкий тормоз. Она ходит по Вологде пританцовывая, а в ее присутствии все мужчины как-то подбираются и пытаются выглядеть круче. Даже губернатор Вологодской области Вячеслав Позгалев, слегка краснея, сообщил со сцены во время церемонии открытия, что в юности портрет Кардинале висел у него в комнате. А потом попросил актрису разбить «на счастье» тарелку с логотипом VOICES. Она разбила, восторженно отпрыгнула, а потом долго указывала губернатору на осколки – не то просила идти осторожнее, не то волновалась, кто убирать-то будет.

В общем, на открытии фестиваля было все, что нужно: Клаудиа Кардинале, красная дорожка, даже ведущие с неуклюжими шутками в духе свадебных аниматоров: «Чтобы посмотреть столько фильмов, нужно стальное здоровье!» — «Да! И наш спонсор как раз производит больше всего стали в России!»

В конкурсе участвуют десять фильмов, главным призом станет 30000 евро: 20000 режиссеру и 10000 российскому прокатчику выигравшего фильма. Жюри во главе с оскароносным режиссером Хью Хадсоном предупреждает, что не будет делать скидок на неопытность конкурсантов. В этом году фестиваль проходит в рамках перекрестного года Италии--России и Испании--России, так что вне конкурса есть специальные программы «Испанская фиеста» и «Римские каникулы».

Вообще киножизнь Вологды выглядит пугающе разнообразно.

В кино с утра идут «Трансформеры-3», днем – в рамках VOICES — «Странный случай Анхелики» Маноэля де Оливейры, вечером VOICES вручает Александру Сокурову приз «Талант без границ», а на следующий день в местном мультиплексе начинается совершенно другой фестиваль — хоррор-фильмов, разбитый на «неделю маньяков», «неделю убийц», «неделю зомби» и так далее. Когда всего так много, на конкурсные фильмы не так-то просто завлечь публику. Но народу на показах довольно много. Конкурс в этом году расширился — показы проходят еще и в Череповце.

Что касается конкурсного кино, то в первый день фестиваля показали два загадочных фильма – словенскую драму «Отец» и бельгийский экзистенциальный триллер «22 мая». В обоих сюжет не так очевиден, как кажется на первый взгляд, поэтому после фильма зрители всерьез разбирали, кому что пригрезилось. «Отец» Владо Скафара, участвовавший в прошлом году в «неделе критики» Венецианского кинофестиваля, — прозрачный и нежный фильм о взаимоотношениях «воскресного» отца и маленького сына. Воскресный день окрашен в совершенно иные тона, чем угрюмый понедельник, и неизвестно, было ли это воскресенье на самом деле. «22 мая» Коэна Мортье, заявленный как фэнтези/триллер/драма, тоже история сновидческая, с поразительной, задыхающейся камерой и моментами чистейшего сюрреализма. В универмаге раздается взрыв, и охранник универмага пытается понять, мог ли он что-то изменить. Он бегает по пустому городу, изрисованному бессмысленными граффити, и разговаривает с мертвыми.

К сожалению, в середине фильма от этого устаешь, и все сюжетные линии не сплетаются в один бикфордов шнур.

В шведском фильме Лизы Лангсет «К чему-то прекрасному» героиня, похожая на Натали Портман, не испорченную Чайковским, хочет станцевать своего Черного лебедя, а именно не потерять работу секретарши в концертном зале Гетеборга. Героиня – девушка с окраин, характер у нее взрывной, жизнь тяжелая, хотя, как она объясняет социальному работнику, она уже перестала маяться дурью — «сосать члены и сидеть на фейсбуке». Теперь она слушает музыку, и Моцарт оказывается наркотиком мощнее фейсбука. Следующий наркотик, потяжелее, Бетховен, а потом ее подсаживают на стандартный набор джанки: поэзия, любовь, Шопенгауэр, Кьеркегор. Кино слишком женское (все мужики — сволочи, и Кьеркегор в том числе), но увлекательное. Драма о трудном подростке становится мелодрамой, а потом, помедлив, падает в триллер. Бетховен Бетховеном (седьмой симфонии пора заводить собственную страничку в IMDB), но, когда героине становится совсем плохо, за кадром все-таки звучит попсовая песенка.

В драме «Отец» сын рассказывает, за что он любит дерево: это «нечто необычной формы, шершавое и о чем редко говорят». В принципе это идеальное определение фестивального кино. Разве что о фестивальном кино говорят чаще, чем о дереве. Но шершавое, да.