Франц Кристиан Гундлах, видный немецкий фотограф моды, автор лучших, наверное, портретов Роми Шнайдер, коллекционер и куратор, основатель Дома фотографии в Гамбурге и давний друг Московского дома фотографии, приехал в Москву, чтобы отпраздновать 85-летие и представить свою коллекцию. В Московском доме фотографии с его фестивалем "Мода и стиль" выставок фэшн-фото, претендующего на нечто большее, сделали предостаточно. Но коллекция Франца Кристиана Гундлаха может служить точным измерительным прибором оправданности этих претензий: слишком уж хорошо он, работающий в модной фотографии с конца 1940-х, знает ей цену, чтобы мгновенно отличить малохудожественные потуги глянцевых журналов, маскирующих рекламу под концептуальные проекты, от того, что и правда "больше чем мода".

"Больше чем мода" начинается небольшим этюдом в красно-зеленой гамме. Огромная фотография Синди Шерман в вязаном алом балахоне и изумрудных перчатках, которая на этот раз предстает в роли модели из журнала для домохозяек, и рядом — два близких по колориту отпечатка Сары Мун, которая всегда предстает в роли самой собой, что бы она ни снимала — хоть новую коллекцию Иссея Мияке. Этот этюд — ключ ко всей выставке, где фотографы моды оказываются чистыми художниками, а художники черпают вдохновение в эстетике модной фотографии.

Сесил Битон, Ирвин Пенн и Ричард Аведон — вряд ли кому-то нужно доказывать, что это большие художники, даже если они состоят на службе у Vanity Fair, Vogue или Harper's Bazaar. Но в гундлаховском собрании Сесил Битон является этаким концептуалистом 1930-х, прячущим фигуры манекенщиц среди блестящих декораций будто бы для того, чтобы напомнить, что в те годы слово "гламур" впервые стало употребляться в своем нынешнем значении, Ричард Аведон снимает Энди Уорхола и его "Фабрику", а среди героинь Ирвина Пенна появляется Верушка, которая тоже, конечно, больше чем модель. Остальные фотографы моды на выставке — все как один революционеры жанра. Эрвин Блюменфельд откровенно упражняется в постживописной абстракции, тон которой, однако, задают новые оттенки помады, Уильям Кляйн снимает дефиле как социальный репортаж, Мелвин Сокольский, словно какой-нибудь режиссер "новой волны", остроумно стирает грань между уличной и студийной съемкой, загоняя манекенщицу в пластиковый пузырь, подвешенный среди парижских красивостей. Хулиганит Ги Бурден, эпатирует Оливьеро Тоскани, концептуальничает Ральф Гибсон, Дэвид Лашапель готов переплюнуть Пьера и Жиля по части китча, а Сибилла Бергеман с моделями на фоне обшарпанного и покрытого граффити Восточного Берлина, кажется, предвосхищает южноафриканские серии Роджера Баллена. И даже Сол Лейтер, про которого принято думать, что модная фотография убила его талант, пойман в тот момент конца 1950-х — начала 1960-х, когда мода еще не стала для него чистой коммерцией и его вышедшие из образа модели кажутся лихими и стильными девчонками из "Завтрака у Тиффани".

В этом контексте совершенно естественно возникает современное искусство, отталкивающееся от модной фотографии, благо трудно найти более щедрый материал для феминистских и гендерных исследований. Объектив Зое Леонард лезет под юбки идущих по подиуму моделей, демонстрируя постоянное направление мужского взгляда, Лори Симмонс снимает свои кукольные домики как пародию на домохозяйский рай со страниц женских журналов, разоблачая сексистские стереотипы. Скандалист Юрген Клауке дефилирует в дамских платьях, Фергюс Грир запечатлевает новые наряды лондонского фрика Ли Бауэри, превратившего свою жизнь в перформанс, Вольфганг Тильманс погружается в мир контркультурщиков, альтернативно одетых или раздетых.

Коллекция, как известно, всегда автопортрет коллекционера, и на выставке видно, что Франц Кристиан Гундлах, всегда столь критичный и аналитичный, совершенно теряет голову от фотографии 1930-х: в очень большом разделе, посвященном art deco, только один фотограф моды — Георгий Гойнинген-Гюне хорошо смотрится в компании художников-сюрреалистов Вольса и Вернера Роде. Остальные при всем их мастерстве всего лишь рабы стиля, в том числе и Ива — первая учительница Хельмута Ньютона. Кстати, на выставке нет ни одной фотографии Ньютона, так что зритель уходит с нее в раздумьях: то ли это профессиональная ревность Гундлаха-фотографа, то ли Гундлах-искусствовед отказал ему в праве на место в истории искусства.

"Больше чем мода" в МАММ