«Цена протеста: $80 за баррель»

Президент ЦСР Михаил Дмитриев — The New Times

Михаил Дмитриев родился 24 февраля 1961 г. Выпускник Ленинградского финансово-экономического института им. Вознесенского (1983). Доктор экономических наук. В 1991–1993 гг. — народный депутат РФ. В 1994–1996 гг. — на руководящих должностях в Институте экономического анализа, Московском центре Карнеги. В 1997–1998 гг. — первый замминистра труда и социального развития РФ. 2000 г. — май 2004 г. — первый замминистра экономического развития и торговли РФ. С июня 2004 г. — научный руководитель, с октября 2005 г. — президент фонда «Центр стратегических разработок».

«Цена протеста: $80 за баррель». Ситуация на рынках остается крайне нестабильной. «Дровишек» в огонь подкидывает и политика: договорятся Медведев с Путиным или не договорятся? Сохранят свои места начальники в регионах по итогам парламентской кампании или не сохранят? Выдержит ли бюджет амбиции партии власти или расплатится за то инфляцией? Чем все это обернется для экономики и доходов сограждан — The New Times расспрашивал президента Центра стратегических разработок Михаила Дмитриева
Россия вступает в большой политический сезон. Какова «предвыборная готовность» нашей экономики? Еще до начала августовских финансовых потрясений на мировых рынках экономический рост в России замедлился. В середине первого полугодия произошел перелом в динамике цен на нефть — они стали снижаться. И к середине августа нефть марки Brent потеряла примерно 20% своей пиковой стоимости: в марте баррель стоил $120, сейчас — чуть выше $100. Российская экономика вошла в фазу торможения, что усугубляется угрозой нового финансового кризиса. Таков экономический фон, на котором развертывается предвыборная кампания.

Сигналы тревогиА что будет с инвестициями? С начала года чистый отток капитала составил $31,2 млрд — данные на 1 июля. Скорее всего, при нарастающей политической неопределенности многие портфельные инвесторы приостановят свои вложения в Россию. К тому же мировые рынки весь август трясет. В этих условиях вкладываться в Россию, чья экономика всецело зависит от цен на нефть, достаточно рискованно. Так что даже при относительно благоприятном сценарии темпы экономического роста в ближайшее время замедлятся.

А при неблагоприятном? При дальнейшем ухудшении ситуации на глобальных рынках и падении цен на нефть российская экономика может испытать и гораздо бльшие трудности. Падение цен на нефть на $10 эквивалентно снижению доходов бюджета примерно на один процентный пункт ВВП. Звучит, может быть, не очень страшно, но в стоимостном выражении этот процентный пункт тянет почти на $20 млрд.

Насколько реально дальнейшее падение цен? Судите сами: если за первые четыре месяца цена барреля упала на 20%, то что мешает ему упасть на столько же в ближайшие месяцы? Тем более что темпы экономического роста во всех основных странах — потребителях нефти — США, Китае, Евросоюзе — сейчас заметно снизились. Соответственно, спрос падает. Вполне возможное падение нефтяных цен с нынешних $100–105 за баррель до $80–85 создаст напряжение во многих сегментах российской экономики. Хотя бы потому, что проект бюджета 2012 года сверстан из средней цены барреля $93.

Риск для президентаИ чем это чревато? Если цены на нефть действительно упадут до $80 за баррель, это будет катастрофический сценарий. Произойдет полная разбалансировка бюджета 2012 года, резкое замедление экономического роста. Вероятно, сойдет на нет рост доходов населения. Это может повлиять на ход парламентских выборов и еще более вероятно будет иметь серьезные последствия для президентских выборов. Возможно, даже заставит власть иначе отнестись к выбору приоритетного кандидата на Кремль.

С чего вдруг? Политические амбиции вроде бы от цены на нефть не зависят… Да, но степень политической поддержки властей тесно связана с экономическими ожиданиями населения. Если дела в экономике пойдут плохо и люди это почувствуют на своих кошельках, это может негативно повлиять на рейтинги и партии власти, и потенциальных кандидатов в президенты Путина и Медведева. Такое развитие событий может заставить власть иначе повести себя в ходе и думской кампании (хотя здесь уже свободы для маневра осталось немного), и президентской. Считаю, что со сценарием последней еще далеко не все ясно…

А вы не преувеличиваете потенциал протестных настроений в обществе? Мы недавно пережили кризис, когда экономика падала, предприятия массово закрывались или переходили на неполную рабочую неделю, но особых акций протеста не было, разве что локальные. Неужели $80 за баррель способны поднять массы на борьбу? Массовые акции протеста возможны даже при сохранении высоких рейтингов президента и премьера. Так было и во времена монетизации льгот, и на Дальнем Востоке в связи с повышением пошлин на ввоз иномарок, и в кризис в том же Пикалеве… Так что если экономическая ситуация резко ухудшится, то осенью мы можем стать свидетелями разного рода публичных акций протеста. Даже если уровень политической поддержки заметно не упадет, протесты могут заставить власть внести коррективы в предвыборную тактику.

Пенсионеры противОчевидно, понимая угрозы, власти готовят упреждающие шаги: обещают осенью в очередной раз поднять и пенсии, и зарплаты бюджетникам. Все так, и власти, конечно, не станут отказываться от предвыборных обещаний. Но если нефть упадет до $80 за баррель, денег на финансирование социальных обязательств уже в 2012 году может не хватить. И люди это понимают — это показали опросы, которые проводил Независимый институт социальной политики. Именно пенсионеры, несмотря на все обещания властей, сейчас являются наиболее пессимистически настроенной категорией населения. Среди них больше всего людей, которые не верят в возможность дальнейшего улучшения своего материального положения.

К каким еще последствиям может привести дешевеющая нефть? Прежде всего — к девальвации рубля. Если нефть продолжит дешеветь, усилится отток капитала — и отечественным компаниям сложнее станет заимствовать деньги за рубежом. Все это неизбежно приведет к тому, что Центробанк начнет терять резервы. В 2008 году ЦБ и правительство долго пытались искусственно поддерживать курс рубля, что потом привело к очень неприятным последствиям. Сейчас, скорее всего, денежные власти цепляться за курс рубля так сильно не будут и позволят ему плавно снижаться в соответствии с ростом спроса на иностранную валюту.

Резервов не хватитЕсли негативный сценарий начнет реализовываться, какие аргументы есть у властей, чтобы ему противостоять? Возможностей гораздо меньше, чем было три года назад. Минфин даже при планируемой цене на нефть $93 за баррель намерен заимствовать 2 трлн рублей. При новой волне кризиса взять такую сумму с рынка будет невозможно. Между тем при $80 за баррель дефицит бюджета будет гораздо больше — 7–8% ВВП, как в разгар кризиса. И даже 2 трлн рублей для затыкания такой дыры не хватит. По нашим оценкам, чтобы профинансировать такой дефицит бюджета, не снижая расходы, потребуется истратить все остатки госрезервов — и Резервного фонда, и Фонда национального благосостояния.

Значит, будут повышать налоги? Повышение налогов только усугубит ситуацию и может привести к еще более глубокому падению производства. Единственная реальная возможность — сокращать бюджетные расходы. Бюджет раздут и содержит огромное количество экономически и социально не оправданных трат, которые были инициированы исключительно в предвыборных целях, чтобы повысить популярность властей.

Например? Программа военных закупок. В пока все еще нереформированную и раздутую армию, где вся система госзакупок предельно коррумпирована, собираются влить 20 трлн рублей за 10 лет — это все равно что пытаться носить воду в решете. Большая часть этих денег будет либо разворована, либо потрачена на дорогую и неэффективную технику для неэффективной армии. В социальной сфере таких примеров тоже немало. Скажем, повышение зарплат бюджетников никак не связано с эффективностью их работы и уж тем более не нацелено на оптимизацию раздутой бюджетной сети.

Впрочем, обсуждать это бессмысленно. Резкое сокращение расходов бюджета немедленно скажется на доходах населения и, естественно, снизит популярность ответственных за подобные решения политиков. Маловероятно, что накануне выборов они на это решатся.