Оригинал материала
Максим Кронгауз снова высказался о лингвистической экспертизе
19 сентября 2011 года Максим Кронгауз, директор Института лингвистики РГГУ, выступил на страницах газеты "Известия" с очередной порцией критики использования лингвистической экспертизы для уголовных дел по ст.282 УК РФ (возбуждение ненависти). Мы приводим его статью целиком.
Предупреждаю. Я хороший. Я за хороших. Но я против лингвистической экспертизы по статье 282 УК РФ, даже если она в пользу хороших. Потому что это вранье. За хороших можно бороться и с помощью вранья, но вот наука (а лингвистика — наука) врать не должна.
В статье 282 говорится о наказании за «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации».
Статья изначально вызывает вопросы. Даже очевидный призыв «Бей ...» то «возбуждает», то «не возбуждает», в частности, в зависимости от того, что считать социальной группой. Но перейду к делу.
На днях произошло сразу несколько событий. Во-первых, партия ЛДПР пошла на выборы под лозунгом «ЛДПР за русских». Во-вторых, за этот лозунг правозащитники собрались подавать в суд на Жириновского. В-третьих, лингвистическая экспертиза признала, что лозунг «Русские, вперед!» в условиях несанкционированного митинга, прошедшего 11 декабря 2010 года на Манежной площади, был провокационным. В-четвертых, те же эксперты установили, что высказывание «Я — русский человек» является нейтральным, так как не воздействует на психику. Не уверен, что в последнем случае речь идет именно о 282-й. Но в любом случае лингвистическая экспертиза признала провокационность, а она этого делать тоже не должна.
Итак, если ЛДПР за русских, есть ли в этом разжигание и возбуждение? С одной стороны, нет, потому что высказываются только позитивные эмоции — «за», а не «против». С другой стороны, просто так «за» не говорят, а только в ситуации противопоставления. Если за Петю, то против того, с кем у Пети спор. С одной стороны, если бы это по-русски вдруг сказал Барак Обама, то мы бы были довольны, тем более что русскими иногда называют всех граждан России. С другой стороны, поскольку это «сказал» Жириновский, то мы-то с вами понимаем, что он имел в виду. Но, может быть, тогда проще в судебном порядке запретить Жириновскому произносить слово «русский», особенно перед выборами. Хотя это все-таки слишком.
Дело с Манежной тоже не вполне ясно. В лозунге «Русские, вперед!» эксперты увидели провокационность. Но в условиях того митинга любой лозунг мог бы считаться провокационным. Скандирование одного слова «русские» выполняло бы ту же функцию. Не понятна и логика экспертов, признавших высказывание «Я — русский человек» нейтральным (так как оно не воздействует на психику). Я представляю себе ситуацию и интонацию, когда эта фраза звучит угрожающе, и тем самым «воздействует на психику». Вот, например, толпа скандирует: «Мы — такие-то!», «Мы — такие-то!». По-моему, страшно.
На основе непроверенной информации из СМИ трудно делать конкретные выводы. Скажу в целом. Статья 282-я работала бы, если бы речь шла о призывах и четкой определенности групп, которые нельзя затрагивать публично. Ее формулировка обязана быть понятной не только специалисту, но и всем говорящим по-русски. Теперь же мы оказались втянуты в некую юридическую игру. Прямые призывы запрещены, их и не используют. Зато используют подтекст, намеки и умолчания. Запрещать подтекст бессмысленно. Если он кому-то нужен, он просто будет уходить все глубже. Ввести же запрет на публичное использование названий национальностей наше общество вряд ли готово. Журналистам, пишущим о преступлениях, уже было рекомендовано не называть этническую принадлежность преступников, но это не соблюдается.
Кто-то еще помнит времена советской цензуры. Плохого цензора можно было обмануть, а хорошего нет. Хороший на всякий случай запрещал всё. Особенно прозаику Сидорову и поэту Петрову, потому что они по определению ничего хорошего про советскую власть сказать не могли.
Экстремизм, конечно, надо запрещать. И возбуждение ненависти, и призывы к ней тоже. А подтекст, умолчание, подмигивание — нет. Потому что один эксперт напишет, что обвиняемый подмигивал, намекая, — и значит, возбуждал, а другой — что у обвиняемого непроизвольно дергался глаз. В общем, просто не пишите экспертизы про «возбуждение». Берегите себя.
Источники