Политические машины

Политика есть благородное искусство получать голоса бедных и деньги на избирательную кампанию у богатых, обещая защитить одних от других.

О. Америнджер

«ЕдРо» за последние 10 лет не ругал только ленивый. Отсутствие идеологии, социальной базы, неразборчивость в средствах… да и вообще – разве это – партия? К сожалению, в России ещё долго будет сохраняться торжество марксизма-ленинизма, «единственно правильного и вечно живого учения». В соответствии с этой доктриной партии должны выражать интересы классов или, в крайнем случае, отдельных социальных групп, обладать программами и идеологией. Рассматривая под этим углом участников российской общественной жизни, можно констатировать, что партий в России нет. Под указанные жёсткие критерии подходит разве что КПРФ, однако найти у нас социальную группу, заинтересованную в социалистической революции, пожалуй, будет трудновато.

Избирательный блок «Единство», во многом придуманный и профинансированный ныне опальным Б.А. Березовским, создавался под конкретную задачу борьбы с общественным движением «Отечество – Вся Россия», которая была успешно решена в 1999 г. Сейчас многие вряд ли вспомнят имена «первой тройки» тогдашних официальных «отцов-основателей», как и то обстоятельство, что бывшие соперники на выборах вскоре объединились, образовав нынешнюю партию «ЕдРо». Имея квалифицированное большинство в Государственной Думе, эта «беспринципная» партия пересмотрела Жилищный, Бюджетный и Трудовой Кодексы, приняла закон о монетизации льгот и сделала ещё многое из того, о чём гайдаровский «Демвыбор России» в своё время мог только мечтать. Вполне успешно «наступили на права трудящихся» и пошли дальше – сегодня односторонний пересмотр норм выработки или почасовой нагрузки работодателями является общепринятой практикой. С малыми сельскими и городскими муниципалитетами тоже можно делать всё, что угодно, перераспределяя главный российский ресурс – землю в пользу районов или городских округов. Демократия по-российски: более высокий доход и статус политического субъекта обеспечивает ему и больший объём прав. Можно делать с нижестоящими всё, что угодно. Централизация власти и капитала наряду с усилением дифференциации в России продолжаются последние 12 лет – но не это ли и является общими идеологическими ценностями как «тандема», так и «старых демократов»?

Как ни странно, именно правые политики являются наиболее непримиримыми критиками «ЕдРа». Появление М. Прохорова на политическом поле ознаменовалось новыми надеждами на «возрождение правого движения», его уход с этого поля – разочарованием. Почему? Предположим, что «Правое дело» во главе с импозантным олигархом получило бы большинство в парламенте. И – что? Очевидно, что во внутренней политике был бы продолжен прежний курс. Возможно, он стал бы более радикальным (вероятно, прекращение начисления ЕСН на дополнительные 20 часов работы – сверх обычной 40-часовой рабочей недели, и увеличение пенсионного возраста стали бы первыми в ряду подобных мероприятий). Но «казус Прохорова» это не объясняет.

В современной социологии партии – это «политические машины», т.е. организации по захвату и перераспределению власти. Граждане становятся членами тех или иных организаций потому, что это в первую очередь соответствует их личным, а потом уже социальным (групповым) интересам. Токарь может стать членом «Правого дела», если туда его зовут хорошие приятели, и напротив, бизнесмен может быть членом КПРФ или нынешним «эсером» по той же причине. Однако, как это не цинично звучит, в этом случае «партия чиновников» становится куда более привлекательной, чем партия «рабочих и крестьян» или даже «любителей пива». Партийный босс помогает «вопросы порешать», причём самые разные – от предоставления участка под застройку для крупного бизнеса, до помощи в устройстве на дорогостоящую операцию у хорошего врача – для обычного партийного активиста. Частота и успешность заботы о людях помогают на выборах сильнее «правильных программ».

Однако российские партийные боссы как-то ленятся включаться в обыденные дела жителей своих избирательных участков. Причём ленятся они вне зависимости от партийной ориентации – любые протесты, от требований прекращения торговли наркотиками в соседнем доме до стихийных митингов против точечной застройки или вырубки зелёных зон происходят в основном вне партийных рамок. Жизнь выдвигает одних лидеров, а «боссы» рассчитывают на совсем другой ресурс.

Появление Прохорова в «Правом деле» очевидным образом всколыхнуло надежды на предвыборные бюджеты и последующую влиятельность «партии миллионеров», которая вполне могла бы конкурировать с «партией чиновников». Но тогда – чему же удивляться: ЕдРо выстроилось по образцу поздней КПСС (с властью, но без идеологии), а «Правое дело» должно было бы функционировать как большой политический бизнес-проект, у которого был бы «собственник» - сам Прохоров, и нанятые «менеджеры». Но такой проект предполагает и соответствующую бизнес-логику, когда места в избирательном списке так или иначе «продаются», а не распределяются в соответствии с личными предпочтениями собственника. Всё это никак не соответствовало ни взглядам самого Прохорова, ни убеждениям правых. В результате получилось то, что получилось.

В долгосрочной перспективе власть всегда получают те силы, которые являются более привлекательными для молодых. И в качестве альтернативного социального лифта «ЕдРо» предоставляет большие возможности, в отличие от старых российских партий. После 1991 как правые, так и левые в России повторили печальный опыт КПСС – граждане наблюдали на экранах ТВ и страницах газет одну и ту же плеяду известных политиков. И если в 90-е у молодых людей были возможности получения более высокого социального статуса через бизнес, а потом уже покупки себе места в элите в любой из партий, то в «эпоху стабильности» появления новых потаниных, семаго, хлопониных, брынцаловых как-то не наблюдается. Естественно, что привлечённый в политику Прохоров оказался «чужеродным телом». Зато В. Якеменко, как и В. Сурков, и А. Дворкович (да собственно и сам Д. Медведев), теперь представляют «новое лицо» молодой российской элиты, показывая пример успешной карьеры, построенной в первую очередь на лояльности к действующей власти.

Так что «казус Прохорова» доказывает, что есть в России партии, и течёт в нашей стране вполне полноценная политическая жизнь. Что же до человеческих качеств или хотя бы компетентности нынешних политических персонажей – какова эпоха, таковы её «ум, совесть и честь».