Овальный стол: «Два дня» Авдотьи Смирновой

Раз в месяц OPENSPACE.RU будет всей редакцией обсуждать заметные культурные события. Декорация: старый овальный стол в бывшей конторе «Красного Октября»

© Евгений Гурко / OpenSpace.ru Перейти в фотогалерею материала › Всего фото: 9 Не секрет, что редакция OPENSPACE.RU находится в бывшем здании московской кондитерской фабрики «Красный Октябрь». А если еще точнее — в так называемой «конторе» «Октября», бывшей дирекции завода. От прежних времен в конторе осталось довольно много увлекательных интерьеров и предметов. Например, огромный деревянный овальный стол, за которым, как говорят, Черчилль когда-то ел шоколад и почти наверняка происходили не менее значительные, а, может быть, и роковые события. За этим монументальным столом мы иногда проводим редколлегии, а теперь решили использовать его еще в одном качестве. Читать! 4 года с OPENSPACE.RU: Best of the Best Юровский об опере «Мастер и Маргарита» Заветные желания наших авторов и коллег Сергей Жадан. Ворошиловград Лена Катина: «Эти песни надо петь пожизненно» Начиная с сентября, редакция OPENSPACE.RU намерена совершать коллективные вылазки на громкие события в сфере культуры, о которых идет публичная дискуссия и которые затрагивают важные для общества темы. После этих походов редакция будет садиться за тот самый овальный стол и обсуждать увиденное. Результаты этих разговоров будут, конечно же, обнародованы на сайте. Первый коллективный поход редакция совершила на фильм Авдотьи Смирновой «Два дня», комедию о любви крупного государственного чиновника и провинциальной музейной работницы. За овальным столом друг с другом спорили и соглашались шеф-редакторы OPENSPACE.RU Екатерина БИРЮКОВА («Академическая музыка»), Денис БОЯРИНОВ («Современная музыка»), Марина ДАВЫДОВА («Театр»), Екатерина ДЁГОТЬ («Искусство»), Станислав ЛЬВОВСКИЙ («Литература»), Глеб МОРЕВ («Медиа»), Михаил РАТГАУЗ («Общество») и главный редактор Мария СТЕПАНОВА.

Мне очень понравилось, что в этом фильме снялась моя кофеварка, ее даже там хвалят в виде product placement. И еще мне очень понравился артист Бондарчук, которого я видела впервые, он довольно симпатичный мужчина. Но при этом мне кажется, что Бондарчук совершенно не похож на чиновника, а Раппопорт на интеллигенцию…

Давыдова: А разве Авдотья Смирнова так его заявляет?

Я внимательно посмотрел пресс-конференцию на «Кинотавре», она несколько раз очень жестко говорит, что «хотели жанровое кино — вот вам жанровое кино, хотели романтическую комедию нестыдную — вот вам нестыдная комедия».

Дёготь: Я не понимаю этого критерия качества — стыдная, не стыдная. Это что, мы уже до такого опустились?

Просто есть такие фильмы, которые начинаешь смотреть… и примерно минут через десять хочется бежать, закрыв лицо руками. Тут вроде как-то ничего, не стыдно, бежать не хочется, мне, по крайней мере. А вот как социальное высказывание это кино абсолютно не состоятельно, вообще.

Ратгауз: Вы недовольны тем, что этому кино не хватает критического высказывания. Ему там и не положено быть, откуда? Пафос фильма таков: все мы прекрасные люди, так что давайте дружить домами. С одной стороны, тут есть горизонтальный, слоистый, сложный мир псевдоинтеллигенции, взятой из прошлого, которой уже нет — мир, стилизованный под 1970-е… Что такое Раппопорт? Это та же Брыльска, которая поет Цветаеву. И эта интеллигенция — от директора музея до вечно пьяного, но все знающего реставратора — вся такая многообразная, с нюансами. А с другой стороны, есть власть, вертикальная и ступенчатая: от адъютанта при Бондарчуке через губернатора до министра. А на самом верху есть белый свет, который все решает ко всеобщему счастью и согласию. То есть, если переводить это на ясный русский, фильм утверждает не что иное, как: «Да здравствует наша замечательная вертикаль, которая все сделает прекрасно, если вы ей доверитесь».

Львовский: Защиты интеллигенции как раз, по-моему, там никакой и нет.

Конечно, эта самая интеллигенция показана тут диалектично и амбивалентно, и тем не менее мне кажется, что фильм Авдотьи Смирновой вполне соответствует декларациям Авдотьи Смирновой. А она прямо заявляет: я впервые за сколько-то лет вывела на экран настоящих (или ненастоящих — это уж как посмотреть) интеллигентных людей. Мы думали, что они вымерли окончательно и бесповоротно, как динозавры. А они живут себе в провинции: библиотекари, музейщики, историки родимой словесности. Живут на три копейки, доят козу и продолжают верить, что духовные ценности выше, чем материальные. Можно сколько угодно потешаться и над этими декларациями, и над самим фильмом как неким социальным высказыванием. Но все же не стоит приписывать автору то, что он и в виду-то не имел. Это фильм уж точно не про властную вертикаль. Ничего подобного я там не увидела.

Дёготь: Я согласна с Ратгаузом и совсем не согласна с Мариной. Во-первых, то, что говорила Дуня, следует, конечно, иметь в виду, но вообще-то мы смотрим то, что у нее «сказалось», это гораздо важнее. Во-вторых, я считаю, что да, этот фильм о социальном примирении, но на какой платформе оно происходит? На платформе героя, а не героини. Герой здесь — фигура более сложная, более открытая и готовая к переменам, и, безусловно, более положительная, нежели героиня Раппопорт, которая изображена нетерпимой, несправедливой, карикатурной…

Есть люди, которые обвиняют этот фильм в том, что это агитка «Единой России». Я совсем фактов не знаю, но понимаю это ощущение. В этом фильме наша современная власть такая хорошая, что она интегрирует интеллигентские чувства, а интеллигенция злая и нетерпимая.

Мне это противостояние напомнило фильм Михалкова «Утомленные солнцем». Если помните, там есть такой момент, когда сидят старорежимные старушки, в первый момент думаешь, что режиссер на их стороне, потому что они воплощают интеллигентность дворянскую. И вдруг он начинает их изображать совершенно гротескно. Они несут какую-то чушь, за них становится дико стыдно, и им противостоит широкой души человек, главный герой этого фильма.

Морев: За счет которого они живут.

Да. И здесь то же самое. Поэтому я не согласна, что в фильме нет месседжа или что он примирительный. Месседж очень ясный, он провластный, он антиоппозиционный. Но это, естественно, замаскировано.

© Централ Партнершип Кадр из фильма «Два дня» Степанова: Какая модель предлагается? «Вся Россия — наш парк», прекрасный абрамцевский парк и поля вокруг, все это населено чудесной пыльной интеллигенцией, да. Больше в этой России никто и не живет, в качестве народа тут — старушка с баклажаном да коза. И еще где-то за полями никому не интересные рабочие, которые комически бастуют и чего-то своего просят. Да, еще есть посетители музея, они пьют, гогочут и портят липы. Читать! 4 года с OPENSPACE.RU: что мы сделали зря Скользкий менеджмент или общее дело? Мария Годованная о Йонасе Мекасе Уроки «Оккупая» и ностальгия по искусству Рейтинг театральных вузов Все они совершенно бессловесны, то есть в пространстве фильма, насквозь логоцентричном, выстроенном мимо картинки, вокруг словесных ходов и находок, их нет. Они декорация, дуб в парке и то важней — про него на табличке написано. Даром речи тут наделены только власть и интеллигенция, они хозяева дискурса, они друг на друга обречены. Что им остается, кроме как соединиться? Больше в этой стране и поговорить-то не с кем.