Андрей Левкин: Не настоящий сварщик

Андрей Левкин

Три дня хорошего ёрничества по известному поводу (а если вспомнить и "Правое дело" — то и больше) освежают, но несколько мультфильмизируют ситуацию. Поэтому надо чуть-чуть засушить историю, ее обобщая.

Тем более, что появилась правильная цитата. М.Гельман написал: "В конце концов, он же не виноват, что мы, вопреки тому, что видели и знали, в него верили. Набросились ведь на него именно из-за этого, из-за нашего собственного слабоумия. Теперь он и не с теми и не с теми. Надо перестать издеваться и просто забыть про политику совсем". Последнее предложение удачно склеивает личное и общественное, их противопоставляя. Ну, они должны быть вместе, пусть второе из первого следует не с очевидностью, а из второго первое не следует совсем. Это и интересно, тем более — для обобщения.

Здесь вопрос: три этих дня политика имела какую форму или в какой, что ли, плоскости располагалась? Системных рассуждений, программного, стратегического характера не было. Вряд ли всерьез следовало рассуждать о судьбах и контурах модернизации под попечительством премьера Медведева. Не потому, что он там заведомо чего-то не сделает, просто сам этот слой в трехдневных разговорах не участвовал.

Не вполне интересны и кадровые победы-поражения в условных верхах. Вот, история с Кудриным. Кто же может знать, что именно могла означать для него должность министра финансов при Медведеве? Никому не ведомо, что такое премьер Медведев и, соответственно, обстоятельства, в которых он будет реализовывать некую программу условной модернизации, которая существует в виде мелких демоверсий.

Безусловно, есть тема внутреннего распорядка на тему "как дела делаются". Но это отношения внутри узкоспециализированных "элит". Примерно типа утверждений о том, что Прохоров все проиграл, потому что не знал, как работать со съездом. А вот Богданов знал, поэтому и выиграл. Восхитительная победа, конечно. Такие выводы действительны в весьма узкой среде - которая еще и замкнута, которая исходит исключительно из собственных представлений об устройстве мира.

В этой рамке рассуждают и так (П.Данилин): "Разговоры о расколе тандема и о грызне в верхах в очередной раз опровергнуты жизнью, а партия "Единая Россия" продемонстрировала, что консолидация элит в ее рамках не просто возможна, а уже произошла". Наверное, это очень важно для тех, кто рассуждает такими словами. А для тех, кого такие факты не касаются, очевидно, что последними мероприятиями власть оформила себя в замкнутом состоянии, типа в "Запретном городе" Пекина. Вот это - уже вполне политический факт, потому что он важен для коммуницирования обитателей этого города с теми, кто вне него. Разумеется, если формирование города окончательно произошло теперь, то никаких каналов такой коммуникации нет. Коммуникаторов полно, на любой медийный сайт с комментариями лезут, а коммуникации нет. Не создана. И не будет создана, потому что интересы внутри и снаружи разные.

Конечно, политика вне этого заповедника и состоит из личных мнений, домыслов и прочего чувственного ассортимента. Именно из того и состояла, что "верили вопреки". Граждане использовали некоторую политическую точку (президента) для локализации своих представлений о желаемом. Но что плохого в осознании своих желаний? И да, теперь вполне логично "наброситься". Никто же не говорит, что это "его вина", а не проблема иллюзий. Но что плохого в их наличии? Выбирать предмет чувств надо внимательнее? Несомненно, что и означает, что политика в эти три дня имела вполне психологический характер.

Тандем-терапия

В данном случае обнуление представлений о желаемом еще и произошло в очень компактной форме. Не заметить обнуления и остаться при иллюзиях было невозможно. Воспроизводим. Медведев Д.А. в субботу сообщает о том, что они решили и добавляет, что договорились об этом еще тогда, когда Медведев выдвигался в президенты. Путин В.В говорит ровно то же самое, что договорились давно. Так что в один компактный кусок субботы стало понятно, что темы состязательности, модернизации и прочего такого, кое-как имевшие хождение до этого, являются ничтожными. Соответственно, все частные мысли, мнения и т.п. относительно перспектив политической жизни РФ были лишь частной жизнью тех, кто хотел по этому поводу думать и переживать. Да, это были иллюзии. Но когда их конкретно объявили иллюзиями, то это ведь досадно, да? Этот момент никем не учитывался? Тогда еще обиднее.

Мало того, "Долго не объявляли, – согласился Медведев Д.А. - Это вопрос политической целесообразности, вопрос следования политическому жанру именно в нашей стране". И добавил: "Но я хочу сказать, что мы всегда говорили только правду". Какую же правду они говорили всегда, когда нынешний будущий премьер не так давно наглядно рассуждал о своем безусловном желании продолжать президентскую карьеру, а оба вместе летом все время сообщали, что еще не решили ничего. Видимо, в этом и состоит "политическая целесообразность в нашей стране" - но что же это за такая политическая целесообразность, которая определяется за счет граждан? Не обидно ли? Зато упс! и - нет иллюзий.

Эти рассуждения производились строго по схеме Гельмана ("он же не виноват, что мы, вопреки тому что видели и знали, в него верили"). Безусловно, коль скоро политика тут равна психологии, и есть такое (его) мнение, то происходило, наверное, и так (верили вопреки). Но обобщение, приведенное в этой схеме, не имеет абсолютного характера - "верили" и "набросились" соответствуют чувствам лишь тех, к кому это относится. Но, коль скоро схема приведена и она вполне понятна, то она образует некоторый шаблон, по которому можно выстроить и собственные неопределенные чувства. А вариант "мы так верили ему" имеет здесь богатую традицию.

Как еще можно подумать?

Чем-то этот вариант нехорош. Хотелось бы иметь другой, более холодный в нынешних психофизических обстоятельствах. Например, имелось ощущение подмены. Ну вот, предъявление гаджетов в качестве демонстрации тяги к модернизации. Это ж отчасти, как если бы девочка изображала из себя взрослую даму, встав на шпильки матери, или наоборот, когда взрослая дама решила бы вечером надеть школьное платье дочки. И у той, и у другой могут быть существенные резоны для таких действий, но превращение наяву не совершится — да они это и не предполагают. Нет, это какой-то двусмысленный пример.

Лучше так: вот, ансамбль песни и пляски исполняет матросский танец "Яблочко" так бодро, что представители Военно-Морского флота дарят солисту настоящую Капитанскую Фуражку. Вряд ли этот факт предполагает, что солист в фуражке вскоре поведет корабль в дальний поход. Не настоящий сварщик, короче. И осознание этого факта вызывает естественный всплеск эмоций, в том числе и на тему "ну и дураки же мы были". Но тут же нет никакой претензии к тому, кто оказался не тем, кем его считали.

Но это означает вполне политический факт: некоторый потенциальный электорат предполагал в некотором политике — по некоторым косвенным признакам — возможного представителя своих интересов. И не так, чтобы ждал лично от него, как от всего государства сразу, внимания именно к себе. И это не про то, что политик, как таковой, оказался каким-то не таким сам по себе. Все конкретнее, он просто не представляет интересы того социального слоя, который им на какое-то время заинтересовался. Здесь поиск не заступника, а представителя. А это — разница и про что тут забывать?

Момент, когда это стало понятно, имеет полное право обозначить себя эмоциями. Не было тут никакой личной глупости, не было иллюзий, а было вполне политическое поведение. Ну, и политик тоже понимает, что почему-то с этим электоратом не сложилось и начинает наводить связи с другой социальной группой. Например, делая заявления о том, что "Россия – это не какая-нибудь банановая республика, которая может обойтись без высоких расходов на поддержание обороны и безопасности".

Смотрите также: Владимир Пастухов Упрощение политики