Оригинал материала
«Подгнило что-то в Датском королевстве»
Так говорит студент эпохи Шекспира, обучаясь в передовом для своего времени Виттенбергском университете. По-видимому, определенная неудовлетворенность студентов системой университетского образования существовала всегда. Много ли изменилось с тех пор?
Государство разработало и разрабатывает ряд документов по развитию высшего образования (национальные программы, концепции, доктрины, стратегии и т.д.). Трудно в них выделить четкие цели, но некоторые можно найти. В частности, в Концепции долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 г. можно найти две цели: доступность и качество высшего образования.
В общем случае доступность и качество — несколько противоречащие друг другу параметры. Условно говоря, произведение этих двух величин есть постоянная величина. И естественный вопрос: кто и как их определяет? В МОН понимают эти задачи как фронт работы для своих чиновников. Скажем, если будут сейчас вводить ЕГЭ по окончании университетов, то все понимают, что затратят кучу денег на разработку нормативно-правовой базы, методик, создание институтов, проверяющих и т.п. А мы уже представляем, как находчивые преподаватели и студенты будут изобретать способы сдачи квалификационных ЕГЭ. И останется открытым ответ на вопрос: после внедрения такой системы ЕГЭ будут ли всё больше и больше наниматься западные специалисты для работы в российских компаниях (хотя в этом ничего плохого нет), всё в большей степени производиться закупки зарубежной авиационной и военной техники, другой высокотехнологичной продукции, софта и т.п.
У всех на слуху происшедшие преобразования:
— Прием в университеты по результатам ЕГЭ.
Повышается ли доступность получения престижного образования учащимся из регионов? Однозначный ответ дать нельзя. Действительно, произошел некий всплеск в числе талантливых абитуриентов из провинции в первый год повсеместного внедрения ЕГЭ. Однако это было, пока ведущие университеты еще не адаптировались к новым условиям. Последний скандал со вторым медом показывает, что теперь всё под контролем. К тому же в понятие доступности входит не только возможность послать по почте заявку в несколько вузов, но и затраты на проживание, питание и другие немалые расходы.
Повышается ли качество школьного образования с использованием ЕГЭ? Совсем нет, если это единственное мерило качества, а свои критерии МОН определяет в зависимости от того, как ответят школьники на вопросы ЕГЭ. Сейчас предлагается целый комплекс мер по совершенствованию процедур. Например, отделить ЕГЭ от школ. Сразу же возникает вопрос: когда копировали эту систему, не замечали, как она реализована за рубежом?
— Использование образовательных кредитов. Это новшество практически провалилось.
— Подключение к Болонскому процессу — переход к двухуровневой системе высшего образования, модульно-кредитной системе учета уровня образования. Как была огромная академическая разница при переходе из одного российского университета в другой, так и осталась.
— Создание федеральных университетов — слияние нескольких региональных вузов в один. Происходит потеря некогда известных брэндов, неизбежное сокращение числа преподавателей, нередко наиболее талантливых. По некоторой информации (в частности, упоминают ЮФУ), зарплаты административной верхушки повысились существенно, а у рядовых сотрудников остались на прежнем низком уровне. Когда в состав ФУ входят вузы, уступающие по качеству образования основному, то качество образования в целом становится существенно ниже, чем в основном до объединения.
— Создание национальных исследовательских университетов. Этот процесс прошел без введения понятия «научно-образовательной организации» в законодательство об образовании РФ: в законе РФ и его проекте есть только чисто образовательные и чисто научные организации. Проблемы интеграции науки и образования остались.
— Перевод фундаментальной науки в университеты. На деле означает дезинтеграцию академической и университетской науки.
— Выделение двух университетов в особый статус и отмена выборности ректоров этих двух университетов. Фактически произошло лишение автономности и самоуправления ведущих университетов.
Говоря о реальной образовательной политике, основанной на фактах, стоит выделить ключевые факторы, влияющие на успехи учащихся. Так, для школы Пол Бартон в 2004 г. выделил 14 факторов (из них 8 дошкольных и внешкольных причин) [1]. А среди внутришкольных это:
• строгость учебного плана;
• опыт учителя и посещаемость;
• подготовленность учителя;
• размер класса;
• технологические методы обучения;
• школьная безопасность;
Некоторые исследования показывают ключевую значимость определенных образовательных навыков (как, например, чтение на определенном уровне или образование в определенном возрасте средней школы) для всех последующих успехов в образовании. Судить о предлагаемых решениях ключевых проблем стоит по доказательству того, как они могут решить эти проблемы.
Отвечают ли приведенные выше мотивы модернизации высшей школы, например, следующим двум практическим целям:
1. Повышение уровня престижности российских университетов на международной образовательной арене (количество иностранных студентов, стремящихся получить российское образование). Почему бы мерилом качества образования не выдвинуть этот параметр как основной — насколько в ведущих университетах увеличивается количество иностранных студентов, готовых из личного кошелька оплачивать российское образование. Было бы интересно знать, сколько иностранных студентов обучается в НИУ ВШЭ, получающем в расчете на одного студента самые большие деньги на научно-образовательную деятельность.
2. Достижение уровня качества высшего образования, удовлетворяющего в целом мотивированных студентов и работодателей внутри страны (научные организации, промышленные и высокотехнологичные компании и других заказчиков). Как оценивают по своим критериям качество образования внешние организации, заинтересованные в выпускниках? Для студента выполнение этого критерия означает повышение возможности трудоустройства студентов внутри страны после окончания университетов. Вопрос: отслеживает ли кто-либо судьбу выпускников российских университетов и следит ли за уровнем их зарплаты? Входит ли этот параметр в показатели качества образования российских университетов? Казалось бы, университетам осуществить это не так сложно.
Для последующего соображения необходимы некоторые цифры. Приведем оценку снизу стоимости обучения выпускника для бюджета в ведущем университете РФ.
Федеральный бюджет МГУ — не менее 10 млрд руб/год (без капвложений, внебюджетных и других источников финансирования). Количество выпускников — примерно 10 тысяч/ год. Отсюда получается, что один выпускник МГУ обходится государству не менее 1 млн руб. (примерно 33 тыс. долл. США). Для сравнения, затраты на одного выпускника Гарвардского университета составляют сумму не менее 1 млн долл. США. Последняя цифра — вроде бы хороший аргумент для наших ректоров: дайте нам такие же деньги, и мы также будем в числе лидеров мирового университетского образования. Но здесь возникают сомнения.
Недавно Интернет обошли снимки новой велодорожки, построенной в МГУ. Об этом написали, например, сайт bamboo.ru [2] и сайт сторонников велодвижения letsbikeit.ru [3]. Вот одна из фотографий, взятая у фотоблоггера Александра Тугунова [4]. Мне кажется, это яркий символ и образ сути происходящих инвестиций в университетское образование.
Но основная философская проблема современного высшего образования, касающаяся не только российского образования, такова: в вузах и университетах мы в большей степени учим тому, что на данный момент уже не актуально. Организации и компании реального сектора науки и технологий обладают большими знаниями и навыками, чем университеты, в ведении бизнеса, в технологической и информационной сферах, но экономически не заинтересованы участвовать в образовательной деятельности университетов. Попытки вовлечь университеты в сферу коммерциализации (в частности, создание инновационных предприятий по 217-ФЗ) большей частью походит на строительство потемкинских деревень (и даже сколковской деревне пока еще слишком далеко до доказательства эффективности своей модели). Поэтому, с моей точки зрения, перспективно и притягательно — подумать о том, как программы стажировки студентов положить в основу реформирования высшего образования.
Как ни странно, предложение состоит в том, чтобы сократить финансирование университетов, и вот по какому механизму. Прежде всего необходимо предложить следующее:
1. Разработать программы стажировки в компаниях (государственных и частных), научных организациях и учреждениях, в том числе и в самих университетах, малых предприятиях и стартапах, как часть образовательной программы, начиная с 3-го курса. Стоимость такой программы для бюджета определить, исходя из времени стажировки в общем учебном плане. Эта часть учебного плана должна составлять, по-видимому, не менее одной пятой всего учебного плана. Соответственно для МГУ затраты бюджета на стажировки будут не менее 6000 долл. США на одного студента
2. Провести экспертную аккредитацию мест стажировок силами научно-образовательного и профессионального сообщества.
3. Дать возможность студенту самостоятельно или при помощи агентств выбрать места стажировок по профилю специальности, в том числе, возможно, и в самом университете.
4. Уменьшить бюджет университета на сумму затрат бюджета на программы стажировки.
5. Затраты на стажировки перечислять в виде государственных субсидий вслед за студентом в компанию (организацию и, возможно, университет), где студент проходит стажировку.
Проверяемым параметром эффективности такой модели был бы процент востребованности выпускников университетов.
Предлагаемые «небольшие» изменения высшего образования, с моей точки зрения, работали бы на развитие университетского образования, опережающее спрос, и действительно осуществляли бы реальную интеграцию образования, науки, промышленности и бизнеса.
Конечно, отобрать деньги у университетов нереально, но будущие увеличения бюджетов высшего образования можно было бы направить на эту программу. При этом и преподаватели университетов могут выиграть за счет того, что часовая педнагрузка уменьшится и появится возможность уделить больше внимания повышению своей квалификации.
Валерий Платонов,
исполнительный директор
АНОО «Высший университет науки и технологий»
при институтах РАН
2. www.bambooo.ru/321-prospekt-vernadskogo-perekrasili-pod-velosipedistov
3. http://letsbikeit.ru/2011/08/mechta-vstrechaetsya-s-realnostyu/