Обеспечение мигрантам приемлемых условий жизни в России — это прагматичная забота о «качестве» приезжающих в Россию иностранцев

Директор ФМС Константин Ромодановский в своем недавнем интервью газете «Известия» говорил о перспективах интеграции в России мигрантов — иностранных граждан. Собственно, было поднято два вопроса: поиск экономических стимулов для легальной работы иностранцев в России и необходимость знания иностранными работниками русского языка.

В качестве экономического стимула к легализации мигрантов глава ФМС предлагает подумать о пенсионном обеспечении для иностранных работников. Это не ноу-хау — в западных странах это уже решенный вопрос, многие наши соотечественники, работающие там на контрактной основе, все это проходили. Речь может идти об открытии счета, на который работодатель с легального заработка работника отчисляет выплаты, которыми тот может воспользоваться по наступлении законодательно установленного в стране пенсионного возраста. Что это значит? Те из нынешних гастарбайтеров, которые приехали в Россию всерьез и надолго и рассчитывают впоследствии получить вид на жительство, гражданство, завести здесь семью или привезти ее из своей страны, тем самым получают возможность откладывать себе на старость. Накопленные средства могут быть использованы и по возвращении на родину, для этого могут заключаться межправительственные соглашения. В таких странах, как Таджикистан, Киргизия, Молдавия и др., проблема пенсионного обеспечения работающих в России может уже скоро встать очень остро. Уже сейчас государства-экспортеры рабочей силы сталкиваются с проблемой медицинского обслуживания возвращающихся мигрантов, предлагают разные схемы платного медицинского страхования, рассчитанные специально на работающих за рубежом.

Казалось бы, это больше проблема самих мигрантов и их стран, но это не так. Повторюсь, многие из нынешних гастарбайтеров — это потенциальные российские граждане. Социальной пенсии у нас в стране никто не отменял, и претендовать на нее они вполне смогут, как и не имеющие достаточного трудового стажа россияне. При этом за россиян работодатели делают необходимые социальные отчисления, а за иностранцев — нет. Иностранный работник получается выгоднее работодателю, он позволяет ему экономить на отчислениях в социальные фонды, а россиянин менее выгоден. Таким образом, пенсионное обеспечение иностранцев — это не просто шаг к социальной справедливости, это возможность выравнивания «цены» иностранного работника и россиянина для работодателя, который, естественно, всегда будет стремиться сэкономить.

Ромодановский не сказал, что уже сейчас иностранцы в России, опять же из-за реформирования налогообложения, лишены возможности пользоваться бесплатной медицинской помощью (система ОМС). Это касается и их детей, т. к. затрагивает и вопросы их устройства в школы и детсады — родители должны представить медицинскую карту, которую при существующем положении дел делают за деньги. А в скором времени платной может стать и неотложная помощь.

Наконец, обеспечение мигрантам приемлемых условий жизни в России — это и прагматичная забота о «качестве» приезжающих в Россию работать и жить иностранцев. Почему украинцы и молдаване, в 1990-е составляющие основную массу иностранных работников в России, сейчас переориентировались на страны ЕС? Там у них, помимо более высоких заработков, есть больше возможностей чувствовать себя людьми. Россия, закрывая глаза на социальные проблемы мигрантов, получит худший контингент тех, кто не смог попасть, например, в европейские страны. Мы получим самых бедных, самых малообразованных, согласных на все. За мигрантов в мире ведь тоже идет конкуренция, и в ней позиции России скромны.

Одно из конкурентных преимуществ России для мигрантов из постсоветских стран — русский язык, но и оно уже не столь явно. Даже в странах Закавказья дети чаще учат английский, чем русский, и учиться стараются отправиться в Европу и США. Русскоязычие за пределами России сжимается, и поэтому приезжающие к нам мигранты все реже сносно говорят на русском языке. Глава ФМС России упоминает об этой проблеме в контексте правовой неграмотности приезжающих к нам работников, их уязвимости перед стремлением предпринимателей заставить их жить в недостойных человека условиях. Работодателю по-русски надо сказать, что они знают себе цену… Это справедливо, но это только одна сторона проблемы.

Сейчас в Госдуму внесен законопроект об обязательном знании русского языка приезжими, которые трудятся в сфере ЖКХ, в торговле и сфере бытового обслуживания. Уровень владения языком должен быть элементарным. Озабоченность депутатов понятна, но к каждой категории мигрантов требуется особый подход. Не уверен, что равные требования к знанию языка стоит предъявлять к дворнику, дорожному или подсобному рабочему и, например, к водителю автобуса, медсестре, консультанту в супермаркете. Если человек приехал поработать на полгода и не собирается больше приезжать в нашу страну, мотивации к изучению русского языка у него нет. Но, по данным опросов Центра миграционных исследований (ЦМИ, директор Елена Тюрюканова), 25% мигрантов, приехавших в последние годы на работу, практически постоянно находятся в России, а 40% — это циркулярные мигранты, проводящие в России 8-10 месяцев в год. Многие из них — это потенциальные граждане России, их дети будут учиться в российских школах, служить в российской армии.

Но когда человеку, приехавшему в Россию работать, совершенствовать свои знания языка? По данным ЦМИ, рабочий день мигранта длится 9-10 часов, многие работают и по субботам. Поэтому даже те немногочисленные центры обучения русскому языку, которые действуют в ряде российских городов под патронажем общественных организаций, не страдают от избытка слушателей. Если говорить о создании сети центров, которые бы могли посещать десятки, а то и сотни тысяч мигрантов, то вопрос упирается в средства. Кто должен финансировать обучение мигрантов языку? По данным Елены Омельченко из центра «Этносфера», минимальная цена подготовки в государственных центрах составляет 4500 рублей в месяц. Для самих мигрантов это большая сумма, не спешат раскошелиться и работодатели. Мне представляется, что без государственного финансирования вопрос обучения иностранных трудящихся русскому языку так и останется висеть в воздухе. Но его надо решать, знание языка — это одно из условий интеграции в принимающий социум. Человек, не умеющий изъясняться по-русски, вынужден замыкаться в кругу своих земляков, что еще усиливает процесс сегрегации, волей-неволей навязываемый принимающим социумом. Без активной интеграционной политики мы уже очень скоро получим весь набор прелестей сосуществования автономных друг от друга социумов с этническими кварталами и т. п.

Возможно, немалая доля тех мигрантов, кто обучался в России русскому языку, вернутся к себе на родину, и это будет способствовать распространению русскоязычия за пределами России. Еще 20 лет назад русским языком владели около 300 млн человек. Через 20-30 лет число русскоговорящих сократится почти вдвое.

Нужны ли российские пенсии гастарбайтерам?