Джулия Чайльд как символ американской культуры

Почти полвека назад американский коллега, франкофил и страстный кулинар, подарил мне недавно изданную в Штатах книгу о французской кухне. Я ее с удовольствием читала и даже кое-чему научилась. Впрочем, мои познания оставались во многом теоретическими, прежде всего из-за отсутствия «сырья», т.е. продуктов. А когда «сырье» стало доступным, на эти забавы у меня уже не хватало ни сил, ни особого желания.

Меж тем в 90-е я не раз видела этот скромный томик на кухнях то в Швеции, то в Англии, причем потрепанность книжки свидетельствовала о том, что ею усердно пользовались. Что касается автора/авторов, то их имена мне ничего не говорили. И вот недавно эту книгу упомянула еще одна ее обладательница — моя американская знакомая, которая посмотрела фильм, посвященный «главному» автору этой книги — Джулии Чайльд.

Фильм 2009 г. — с Мэрил Стрип в роли главной героини — нашелся в Интернете. И тут я поняла, что Джулия Чайльд не просто автор популярной поваренной книги, но личность, важная для понимания американской культуры.

В нашей стране тематизация «культуры повседневности» как самостоятельного предмета исследования состоялась в постсоветские времена, и преимущественно в контексте внимания именно к советской повседневности. А поскольку последняя мыслится не только как скудная и бедная, но прежде всего как убогая, то вся толща тогдашней обыденной жизни исследуется и описывается как заведомо лишенная ценностного измерения или — что еще хуже — как ориентированная на ложные, навязанные «сверху» ценности. А ведь такая позиция была бы оправдана в одном лишь случае — если бы орвелловский проект удался полностью …

Вернемся, однако, к нашей героине — американке Джулии Чайльд (1912-2004). Начну с середины, чтобы сделать понятным мой интерес к этой, несомненно, незаурядной личности. Итак, Джулия Чайльд (Julia Child) прославилась как автор поваренной книги «Mastering the Art of French Cooking» (1961), которая тут же стала национальным бестселлером и довольно быстро вывела Джулию на экран Бостонского образовательного телевидения в качестве популярной ведущей передачи о французской кухне. Притом — на следующие десять лет! В дальнейшем Джулия написала еще несколько поваренных книг, и поныне очень востребованных.

Чего я никак не ожидала — это возможности присоединиться к американским почитательницам искусства Джулии Чайльд не в одном лишь воображении: оказалось, что многие ее телезаписи доступны на YouTube, притом они хорошо сохранились.

С десяток роликов я посмотрела. Вот уж поистине «The medium is the message»! Трудно сочинить персонаж, который выглядел бы более «по-свойски», чем эта почти двухметрового роста женщина, которая с равной естественностью держит в руках огромного живого омара, взбивает маленьким венчиком одно яйцо и орудует огромным тесаком мясника… В это время ей уже за пятьдесят.

А что она делала прежде? Надо сказать, что по крайней мере после начала Второй мировой войны жизнь Джулии Чайльд была весьма насыщена событиями. (Соответствующие сведения есть в Википедии и в нескольких информативных публикациях в американской прессе; кроме того, сильное впечатление производит ее видеоинтервью.)

Джулия Чайльд (урожд. МакВи-льямс) родилась в 1912 г. в Пасадене (Калифорния) в обеспеченной семье. Училась она в дорогом частном колледже и, по ее словам, подумывала о том, чтобы стать писательницей. А пока писала для рекламных изданий.

Жизнь всерьез для Джулии началась с началом Второй мировой войны. По ее словам, все хотели быть чем-то полезными своей стране, но рост (188 см) оказался препятствием для зачисления ее в регулярную армию. Так что Джулию МакВильямс взяли в OSS — недавно созданное Управление военной разведки, из которого уже после войны сформировалось ЦРУ (CIA). Если учесть, что вся информация в те времена хранилась в бумажной форме, станет понятна роль человека, умело распоряжающегося секретными картотеками и каталогами.

Джулия МакВильямс служила там, куда ее посылали — в том числе на Цейлоне и в Китае. На Цейлоне она и познакомилась с Полем Чайльдом — художником, поэтом, франкофилом, гастрономом и знатоком французской кухни, тоже работавшим для OSS. Они поженились уже в Штатах в 1948 г., а потом Поль Чайльд получил назначение в Париж в качестве сотрудника UCIA (Государственного агентства информации) — службы, в известной степени аналогичной нашему ТАСС.

Так Джулия Чайльд оказалась в Париже. А поскольку она не привыкла сидеть без дела, то записалась слушательницей в одну из знаменитых французских кулинарных школ — Le Cordon Bleu. Позже в своих интервью она не однажды вспоминала, как была поражена удовольствием, которое ей неожиданно доставила трапеза в Ру-ане, когда ей подали довольно-таки ординарное французское блюдо sole meuniere — жаренный на сливочном масле морской язык в панировке.

В Париже Джулия познакомилась с двумя своими будущими соавторами — Симоной Бек и Луазеттой Бертолле. Это было началом поворота в ее дальнейшей судьбе. В 1951 г. они все вместе открыли школу французской кухни для американок под названием «Три гурманки» (в отличие от слова гурман, привычного для русского уха, женский род от него звучит несколько странно).

К тому моменту Бек и Бертолле были заняты подготовкой книги французских кулинарных рецептов. Однако для того, чтобы такая книга приняла окончательную форму и получила коммерческие перспективы, понадобилось еще десять лет. Наконец, в 1961 г. за тремя подписями в издательстве Alfred A. Knopf вышла в свет «Mastering the Art of French Cooking». (Эти перипетии отчасти отражены в фильме «Жюли/Джулия».)

Успех книги побудил Бостонское образовательное телевидение в 1963 г. пригласить Джулию Чайльд вести программу «Французская кухня» (‘The French chef). Некоторые из этих передач я и посмотрела на YouTube.

Вообще говоря, для американского телевидения кулинарные телепередачи вовсе не были новинкой, но именно Джулия Чайльд сделала эти передачи общенациональным хитом. Более того, уже через три года в американской печати отмечали непосредственное влияние ее книги и телепередачи на культуру еды в американском обществе. В 1966 г. кулинарные курсы не смогли принять всех желающих. В супермаркетах возрос спрос на деликатесы, пряности и приправы, прежде считавшиеся экзотикой.

Если раньше в супермаркете предлагали примерно 6 сортов сыра, то теперь, чтобы оставаться «на уровне», нужно было располагать 50 сортами. Менеджеры отмечали, что ассортимент продуктов питания обновился на 60%. Особую прибыль стала приносить торговля «изысками» наподобие маринованных цыплячьих гребешков, копченой осетрины и черной икры из Каспия.

Джулия Чайльд и в самом деле стала героиней того времени, когда Америка оставила далеко в прошлом заботы о пропитании и заинтересовалась культурой еды. Что касается популярности, то, конечно, особенно привлекательной была манера Джулии держаться и ее всамделишность.

Крупная женщина, в теннисных туфлях 44-го размера, на глазах у зрителя бесстрашно и с равным успехом управлялась с большими «французскими» ножами (на них тут же вырос спрос), с воздушным суфле (домохозяйки немедленно обзавелись соответствующими формочками) и с живыми омарами.

Телезаписи донесли до нас естественность Джулии Чайльд, ее свободу в речи и движениях. Когда Джулия подбрасывает на сковородке блинчик, чтобы его перевернуть, а он падает мимо сковородки, то, водворяя блинчик на место, она говорит: «Ну и что? Мы же здесь на кухне одни!», — и это не воспринимается как сценическая уловка.

В фильме 2009 г. Мэрил Стрип, играя Джулию Чайльд, обращалась к аудитории, которая не только уже не видела ее героиню по ТВ, но, возможно, не вспомнит и ее имени — хотя покупает ее книги. В США выходит множество кулинарных книг и десятки успешных кулинарных телепередач. И хотя на телевидении Джулия Чайльд не была первой — но в одном отношении она, как мне кажется, была лучшей: она была «одной из; такой же», как ее зрители.

Стоит отметить, что хранители американской культуры и истории позаботились о памяти Джулии Чайльд как о важной составляющей американского культурного наследия. Ее кухня, некогда тщательно спланированная Питером Чайльдом, со всеми ножами, сбивалками, французскими медными кастрюльками, сковородками и прочей утварью, была завещана Смитсонианскому институту и там стала доступна для обозрения.

Ревекка Фрумкина