Обозреватель РС Сергей Сенинский – о экономическом суверенитете и единой валюте ЕС

В тот же день канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что ее страна, ради укрепления как еврозоны, так и всего Европейского союза, готова поступиться частью национального суверенитета в пользу общеевропейских структур. Еще полгода назад, даже несмотря на долговой кризис в еврозоне, подобные признания на столь высоком уровне казались немыслимыми.

О возможности передачи неким наднациональным европейским структурам части полномочий национальных правительств стран ЕС в отношении проводимой ими финансовой политики в Евросоюзе спорят, как минимум, со времени появления единой европейской валюты. Долговой кризис лишь усилил эти споры.

Еще в мае 2010 года – сразу после того, как был одобрен первый пакет финансовой помощи Греции – министры финансов стран ЕС обсуждали, в частности, не ущемит ли такая мера как предварительное согласование с Европейской комиссией проектов на очередной финансовый год национальных бюджетов стран еврозоны их экономический суверенитет? Видимо, договориться страны не смогли и до сих пор, раз сама тема “сбалансированных” бюджетов еврозоны в повестках всех саммитов ЕС 2011 года не значилась – подобные вопросы оказались в тени неотложных, антикризисных.

Однако на уровне экспертов, если судить по довольно скудным, правда, сообщениям, их обсуждение время от времени возобновлялось. А по некоторым, более конкретным предложениям даже принимались общие решения на высшем уровне. Например, в конце марта 2011 года на саммите Евросоюза был в целом одобрен проект так называемого "Пакта евро", о котором, правда, на последующих саммитах вспоминали редко.

Среди положений этого документа – намерение унифицировать подходы к налогу на прибыль компаний и предприятий, ставки которого могут отличаться в странах ЕС в 2-3 раза. В принципе, для гармонизации налоговых систем существуют два пути, напоминает аналитик Deutsche Bank во Франкфурте Николаус Хайнен. Первый – согласование того, что именно должно облагаться тем или иным налогом? Второй путь – гармонизация ставок налога. "И страны еврозоны договорились, что главным для них станет первый путь, то есть определение базы для налога. А уровни ставок останутся на усмотрение национальных властей".

В Европе слишком разные налоговые системы, – добавляет президент Баварского финансового центра профессор Вольфганг Герке, чем давно и с успехом пользуются многие компании, перемещая свой бизнес в наиболее выгодные для себя регионы ЕС. И такой вид экономической конкуренции сохранится, отменить его никто не сможет:

– Привести в состояние не то что "унификации", но даже "гармонизации" столь различные налоговые системы, как скажем, во Франции, Италии и Германии – почти немыслимо. Хотя Евросоюз, конечно, приложит все усилия, чтобы сгладить, по крайней мере, наиболее резкие отличия национальных налоговых систем стран ЕС, – полагает Вольфганг Герке.

В более сложных вопросах, чем механизмы взимания отдельных налогов, до неких соглашений в Евросоюзе пока еще далеко, полагают многие европейские эксперты. Например, готовы ли страны ЕС предварительно согласовывать с некой общеевропейской структурой объемы выпуска ими государственных облигаций? Или даже согласиться на общую стратегию как повышения пенсионного возраста, так и определения минимального трудового стажа, необходимого для получения полной пенсии...

Кстати, эта тема оказалась в центре особенно острых дискуссий весной 2010 года, когда первой страной еврозоны, в которой возник долговой кризис, стала Греция. Президент немецкого исследовательского института IFO профессор Ханс-Вернер Зинн отмечал тогда в интервью Радио Свобода, что пенсии в Греции с учетом налогов оказываются самыми высокими в Европе – 111% к "чистой" средней по стране зарплате. Более того, такую пенсию в Греции можно получить, имея трудовой стаж всего в 15 лет. Для сравнения: в Германии человеку нужно отработать 35 лет, регулярно перечисляя взносы в пенсионный фонд, чтобы его пенсия достигла в итоге 61% средней по стране зарплаты, пояснял профессор Зинн. "Прежние правительства Греции ежегодно увеличивали социальные расходы бюджета более чем на 3% в год, хотя рост национальной экономики был весьма скромным. То есть фактически это были траты за счет других европейских стран".

В базовых соглашениях о единой европейской финансовой политике содержатся два ключевых требования: дефицит государственного бюджета той или иной страны не должен превышать 3% объема национальной экономики, а накопленный государством долг – 60% ВВП. За нарушение этих нормативов предусмотрены финансовые санкции, которые, впрочем, так никогда и не применялись, хотя в Европе уже не первый год говорят об их ужесточении. Сегодня нормативы эти нарушены подавляющим большинством стран Евросоюза.

В октябре 2010 года министры финансов стран ЕС договорились, например, о 6-месячном "испытательном сроке", в течение которого страна-нарушитель обязана принять некие решительные меры по сокращению дефицита или госдолга. А если так и не примет, ей предъявят штраф на сумму, равную 0,2% годового ВВП.

Но прежде большинство других стран ЕС должны еще одобрить применение санкций в отношении страны-нарушителя. То есть фактически главное решение вновь предлагалось принимать на политическом уровне, а не экономическом, отмечает научный сотрудник Института мировой экономики в Киле Иоахим Шайде, что и раньше фактически сводило на нет саму идею "Пакта финансовой стабильности" в Европе. "Поэтому целесообразнее, на мой взгляд, принимать решения на уровне какой-то одной независимой комиссии, будь это даже нынешняя Европейская комиссия. Если же такие решения и впредь будут приниматься на политическом уровне, это и дальше не позволит применять жесткие санкции в отношении стран-нарушителей".