Кому дать рубль?
ДМИТРИЙ ВОЛЧЕК, ЛИНОР ГОРАЛИК, АЛЕКСАНДР ИЛИЧЕВСКИЙ, КИРИЛЛ КОБРИН, ДМИТРИЙ КУЗЬМИН, АЛЕКСЕЙ ЦВЕТКОВ и другие комментируют шорт-лист Премии Андрея Белого 2011 года
1 ноября в Санкт-Петербурге был объявлен короткий список старейшей независимой литературной премии России — Премии Андрея Белого. Объявление лауреатов этого года состоится в Москве, на ярмарке Non/fiction. В преддверии этого события мы задали нескольким поэтам, прозаикам и критикам два вопроса:
Кирилл КОБРИН
1. Мне не хватает поэтической книги Сергея Тимофеева «Синие маленькие гоночные автомашины» в поэтической номинации, в прозаической — «Счастливой девочки» Нины Шнирман и «Фланера» Николая Кононова, в гуманитарных исследованиях — книги Юрия Зарецкого «Стратегии понимания прошлого» (и вообще историков здесь традиционно маловато, как мне кажется. В этом году роль историка взвалил на себя М. Золотоносов).
. Любопытно, что почти во всех из них явлена тема «истории» и конца ея, а также мощная «документальная» (или псевдодокументальная) линия. Не забудем также все большую жанровую размытость, что всегда приятно. Почти (но только «почти»! не буду уточнять) нет книг «за все хорошее против всего плохого». В общем, хороший год.
Алексей ЦВЕТКОВ
1. Собственно, это уже стало традицией: не хватает, на мой взгляд, Владимира Гандельсмана, которого я не побоюсь назвать лучшим из ныне здравствующих и активно работающих русских поэтов. Его зияющее отсутствие практически во всех премиальных списках даже перестало удивлять, но упорство номинирующих инстанций не перестает.
, конечно же. Тем более что это уже третья для него номинация, и кто сказал «А», должен хотя бы единожды в жизни сказать «Б».
Дмитрий КУЗЬМИН
1. Шорт-лист любой премии не резиновый, поэтому заявить, что в нем кого-то не хватает, значит подразумевать, что в нынешнем списке есть лишние. В прозаической номинации это, на мой взгляд, совершенно очевидно. Во-первых, в нем — независимо от собственных достоинств — нечего делать стихотворной книге Марии Рыбаковой «Гнедич»: глядя на текущий состав жюри, я как-то даже не очень понимаю, кому из его членов пришло в голову таким способом намекнуть литературному цеху, что верлибр — это просто проза, записанная в столбик (тем более что одновременное помещение книги Владимира Ермолаева в поэтический шорт-лист с этой идеей плохо согласуется). Во-вторых, я считаю совершенно неправильным в текущей ситуации включать в шорт-лист некую рукопись, присланную из Бишкека, с интригующим названием «Русский садизм»: я ее, как и все остальные непричастные, не читал, но полагаю, что ситуация с книгоизданием в России не пришла еще к такому катастрофическому состоянию, чтобы нечто заслуживающее шорт-листа Премии Андрея Белого невозможно было опубликовать (и уж после выдвигать на премию). А так возникает нелепая ситуация кота в мешке, причем с немалой вероятностью того, что этот кот так никогда и не будет из мешка извлечен: жюри уже наступало на эти грабли в 2004 году, включив в шорт-лист повесть Эдгара Бартенева «Охота», не напечатанную по сей день. В-третьих, я, конечно, понимаю и отчасти даже разделяю слабость жюри к прозе дневникового и псевдодневникового типа, но полагаю, что «Дневник» Александра Маркина шорт-листа совершенно не заслуживает (и в бытность мою членом жюри настоял на том, чтобы не включать в шорт-лист предыдущий том этого сочинения): написано это все не без изящества, но в психологическом и антропологическом измерении представляет собой трансляцию неинтересных штампов, особенно уныло выглядящих в присутствии тени лауреата тридцатилетней давности Евгения Харитонова.
, 3). Обе они, каждая по-своему, добиваются выдающегося эффекта в выделывании языковой ткани, и у обеих вот эта стилистическая заостренность чревата мировоззренческими импликациями — что, собственно, в наибольшей степени завету патрона премии и отвечает. Да и последние книги Вадима Калинина и Виктора Iванiва на шорт-лист прозаической номинации вполне могли бы претендовать.
вторая книга Аллы Горбуновой неплоха, но, если бы на ее месте оказалась Анастасия Афанасьева, что поменялось бы? Разумеется, есть какие-то индивидуальные краски, однако с точки зрения места на общей карте, роли в текущем процессе книги эти нужные, но не единственные в своем роде. На этом фоне отсутствие в шорт-листе новых книг Наталии Азаровой и Данилы Давыдова трудно объяснить — именно потому, что это отсутствие не может быть компенсировано ничем иным: так, как они, больше никто не пишет. Да, эта индивидуальность в чем-то провокативна, может вызывать противоречивые чувства, но зона риска и есть зона роста.
и Полиной Барсковой, и в ином шорт-листе парадоксальный поляковский сплав мандельштамовской образной и звуковой изощренности с концептуалистским самоотрицанием текста смотрелся бы совершенно одиноким подвигом, но этот шорт-лист составлен так, что на фоне Ломакина, Риссенберга и Порвина героический прорыв Полякова выглядит основательно поддержанным с флангов, тогда как новая книга Барсковой — больше, чем какая-либо из прежних, идущая от человеческого документа и живой речи, а не от литературных корней и внутрикультурной проблематики — обнаруживает себя в одиночестве и от этого, быть может, вырастает в значении. Не берусь сделать окончательный выбор.
К вопросам
1. Каждый предыдущий год я добавлял про себя Михаила Вайскопфа, Александра Жолковского, Андрея Зорина, Михаила Ямпольского. В этом году — плюс Александр Марков за его великолепную книгу об эволюции, чье гуманитарное значение трудно переоценить, но, увы, общественность легко им может пренебречь, отведя книге роль узкоспециальную.
Павел Пепперштейн, Денис Осокин.
.
С последним пунктом испытываю непреодолимое затруднение. Страницы: 1 2 3 Следующая »