28 ноября 2011, 00:09 / Финансы / Интервью

Игорь Юсуфов: «Есть мнение, что пакет Андрея Бородина ничего не стоил»

Ирина Резник А.Махонин

1984

старший эксперт на строительстве ТЭС «Гавана» (Куба)

1991

зампред Комитета по защите экономических интересов РФ

1999

гендиректор Российского агентства по государственным резервам

2001

министр энергетики России, с 2003 г. член совета директоров «Газпрома»

2004

спецпредставитель президента по энергетическому сотрудничеству

Юсуфов о своей карьере

«Мое назначение министром энергетики в 2001 г. было фактором доверия со стороны тогдашнего президента Владимира Путина. Я всегда чувствовал его поддержку, за что ему очень признателен, и старался максимально эффективно решать все вопросы, которые передо мной ставились. Наверное, это был лучший и очевидный выбор из всех имевшихся в то время, так как я не был ангажирован ни одной из нефтяных компаний».

«Нормальная практика»

Виталий Юсуфов заработал первоначальный капитал на акциях «Газпрома», а его отец входил в совет директоров компании. Но Юсуфов-старший считает, что конфликта интересов здесь нет: «Абсолютно нормальной корпоративной практикой является то, что даже сами члены совета директоров владеют акциями компании».

Игорь Юсуфов ответил на обвинения Андрея Бородина и рассказал о своей роли в сделке по Банку Москвы.

– В минувший понедельник экс-глава Банка Москвы Андрей Бородин заявил, что в сделке по выкупу его доли в банке вы представляли интересы президента Медведева и действовали по его поручению. Это так?

– Банк Москвы – один из крупнейших госбанков страны, поэтому не исключено, что процессы, связанные с изменением состава акционеров, могли попасть в сферу внимания руководства страны. В ситуации с Банком Москвы я действовал по собственному усмотрению, ни от кого указаний не получал. Я глубоко убежден, что бывший банкир пытается любыми средствами политизировать ситуацию вокруг Банка Москвы. Я бы к словам человека, находящегося в розыске Интерпола и являющегося фигурантом уголовного дела, относился с определенной степенью недоверия.

– А как вы вообще появились в этой сделке в качестве переговорщика?

– О возможности такой сделки мне рассказал «молодой человек», так я называю своего сына Виталия. Он считал, что сделка по приобретению пакета в Банке Москвы для него интересна, и знал, как ее реализовать. В планы Виталия входило участие в развитии этого банка в сотрудничестве с ВТБ. Поэтому сын попросил меня посодействовать ему в контакте с руководством ВТБ, а с Бородиным он был знаком ранее. Вероятно, изменение планов сына в отношении доли в Банке Москвы, а затем решение о ее продаже были следствием радикального изменения ситуации и принятых решений ЦБ.

– А для кого же вы тогда собирались создавать «пенсионный фонд» и «будущую финансовую империю»?

– Империю создавать не собираюсь, но всегда рад возможности поддержать сына в его начинаниях, поделиться опытом и знаниями.

– А пенсионный фонд не рановато ли? Виталию же 30 с небольшим.

– Думаю, ничего плохого не будет в том, чтобы позаботиться о пенсии с молодости.

– Надо же. А Виталий всегда говорил, что он самостоятельно ведет бизнес и всего добился сам!

– Мой сын не только способный и креативно мыслящий бизнесмен, но и хороший менеджер. Он директор одной из самых современных и высокотехнологичных верфей в мире [Nordic Yards в Германии]. Он инвестировал в эту компанию свои средства и сейчас успешно развивает. Свою сделку по покупке пакета в Банке Москвы он также совершал самостоятельно. Мне нравятся многие его инвестиционные идеи, в них есть потенциал и необходимая смелость.

– Но Бородин говорил, что на все переговоры с главой ВТБ Андреем Костиным приезжали именно вы и прямо говорили, что «действуете в интересах и по поручению Медведева, который и принял решение о получении государством контроля над Банком Москвы».

– О каких решениях, тем более политически мотивированных, может идти речь, когда банк и так находился под контролем государства – правительства Москвы? Новый мэр Москвы Сергей Собянин и Андрей Костин заключили сделку о продаже госимущества – пакета акций в Банке Москвы – с баланса субъекта Федерации на баланс госбанка.

Сделка Виталия по приобретению пакета акций в Банке Москвы была абсолютно коммерческой и была совершена по обоюдному согласию сторон.

– Вы же были госчиновником. Как вы могли участвовать в коммерческой сделке?

– Все коммерческие переговоры с бывшими руководителями Банка Москвы вел исключительно Виталий.

«Доволен, как Виталий проявил себя»

– Бородин приводил такие ваши слова: «Я покупаю твой пакет дешево, но выбора у тебя нет, ведь ты иначе потеряешь все, а еще через пару лет продадим этот пакет ВТБ, а прибыль поделим между мною, Медведевым и Костиным».

– Все разговоры на тему «пришли и отобрали банк» не выдерживают никакой критики. Банк изначально был государственным, при его создании мэрия владела 100% долей. Но потом в составе акционеров стали появляться некие юрлица, принадлежащие непонятным бенефициарам, а доля города постепенно размывалась. При этом город продолжал оказывать поддержку своему опорному банку. Позже появились слухи, что Бородин захватил полный контроль над банком.

Возникает резонный вопрос: кто и каким образом допустил потерю контроля со стороны государства над деятельностью банка? Если слухи верны, то почему именно менеджер банка получил столь значительную долю?

– Но Бородин и не говорит, что его долю отобрали, он недоволен, что заплатили почти вдвое меньше, если исходить из суммы сделки между ВТБ и Собяниным.

– За последнее время Бородин в интервью трем зарубежным изданиям назвал сумму сделки – $800 млн. Сейчас анализируется вопрос нарушения им условий договора о конфиденциальности и неразглашении условий сделки.

Учитывая то, в каком состоянии он оставил после себя банк, пусть его высказывания о том, что ему чего-то недоплатили, останутся на его совести. Есть мнение, что его пакет не стоил ничего.

– Почему?

– Президент Банка Москвы [Михаил] Кузовлев в июле «Коммерсантъ FM» высказал твердое убеждение, что то, что считалось free float Банка Москвы, на самом деле таковым не являлось и что весь free float контролировался бывшим менеджментом, поэтому и уровень цен на акции всегда был управляем. Это значит, что биржевая котировка не отражала реальной стоимости банка.

О серьезных проблемах в Банке Москвы, выявленных в ходе проверки ЦБ, стало известно уже после покупки 19,91% у Бородина и Льва Алалуева. Портфель безнадежных кредитов был оценен в 150 млрд руб. На момент сделки такой информации не было ни у покупателя, ни у рынка, продавец ее не предоставил. Бородин в свое время сам называл журналистам приобретение доли в Банке Москвы покупкой «кота в мешке». Если у покупателя и у рынка была бы возможность учесть все проблемы банка и дыру в его кредитном портфеле, реальная капитализация и продажная стоимость была бы значительно ниже.

– Как же такое могло случиться? Ни опытный банкир Костин, ни Виталий не понимали, что покупали?

– К сожалению, я не знаком в деталях с ходом подготовки сделки ВТБ. Что же касается сделки, совершенной Виталием, на момент продажи Бородин не предоставил достаточно документов для реалистичной оценки финансового состояния банка. Таким образом, он ввел покупателей в заблуждение. Долгое время ЦБ также не замечал таких серьезных проблем, затем в конце февраля – начале марта 2011 г. были совершены сделки по приобретению акций, и вскоре после этого появилась информация о результатах проверки ЦБ.

Группа специалистов в Банке Москвы ищет активы Бородина по всей стране: он раздал кредитов своим компаниям на сотни миллиардов рублей. При этом вопрос осложнялся необходимостью защитить интересы 4,5 млн вкладчиков Банка Москвы, госорганизаций, имевших средства на счетах в банке, и еще 2,5 млн клиентов ССГ. Кстати, именно та сложная ситуация привлекла внимание руководства страны, а отнюдь не суть коммерческих договоренностей частных лиц.

Сейчас Бородин в силах немедленно наладить конструктивный диалог с руководством ВТБ и Банка Москвы и погасить эти недостающие 150 млрд руб. в виде активов или денежных средств, а не заниматься политизацией коммерческих вопросов. Тем самым он бы не на словах, а на деле проявил заботу о клиентах банка, коллективе и всех остальных, о ком он так трогательно переживает.

– А зачем вообще надо было покупать у Бородина его акции?

– Никакого стратегического и политического значения доля 19,91% действительно не имела, так как на момент сделки в марте 2011 г. ВТБ уже завершил сделку по покупке пакета мэрии (46,48%), также были приобретены акции других миноритариев [пакет Goldman Sachs – 3,88%]. Так, у ВТБ уже была возможность установить корпоративный контроль над Банком Москвы. Более того, Костин ранее заявлял, что ВТБ не нужно доводить долю в Банке Москвы до 100% и что ему комфортно наличие в банке Виталия в качестве миноритария.

– А какой пакет приобрел, а потом перепродал ВТБ Виталий – 19,91% или еще и 6,86%, принадлежавшие загадочному офшору Durland?

– Это вы у Виталия спросите.

– Для сделки с Бородиным Виталий брал кредит в Банке Москвы – $1,13 млрд. Он погашен?

– По моей информации, кредит Europroject был погашен полностью. Ни Банк Москвы, ни ВТБ не имеют претензий к заемщику в связи с данным кредитом.

– Но вы-то довольны тем, сколько ваш сын заработал на сделке с Банком Москвы?

– Я вообще доволен тем, как Виталий проявил себя в этой сделке. Но точных цифр он не раскрывал по причине конфиденциальности. Наиболее четко на это ответил Костин: «Мы не можем раскрывать цену покупки и чьи конкретно пакеты акций ВТБ выкупил, это коммерческая тайна. Могу лишь сказать, что никто из них на этих сделках денег не заработал».

«Не задумываюсь, ведется ли запись»

– Бородин рассказывал, что вы делите с Медведевым прибыль и активы и являетесь одним из лиц, уполномоченных держать активы, входящие в сферу его интересов, – «Основа телеком», «Уралкалий» и т. д. – и что якобы можете организовывать встречи бизнесменов с Медведевым. Это правда?

– С Медведевым я никогда коммерческих вопросов не обсуждал и в его переговорах с представителями бизнеса не участвовал. Я виделся с ним в основном на заседаниях совета директоров «Газпрома» и на различных официальных мероприятиях.

– Бородин утверждал, что в феврале – марте вы якобы водили его первого заместителя Дмитрия Акулинина к тогдашнему начальнику СК МВД Алексею Аничину.

– По кабинетам чиновников никаких бизнесменов не водил.

– Не боитесь, что Бородин продемонстрирует аудио- и видеозапись ваших с ним разговоров?

– В происходивших беседах я не говорил ничего такого, что вызывало бы у меня беспокойство. Я всегда высказываю то, в чем убежден, для меня не существует двойных стандартов. А тот факт, что иногда лица определенного толка ведут аудио- и видеозапись разговоров без согласия на то собеседников, является грубым нарушением не только норм деловой этики, но и существующих законов.

– Но вы могли ведь предполагать, что Бородин может записать ваш с ним разговор, и должны были говорить очень осторожно.

– Каждый из нас сам определяет, что ему говорить, как ему говорить и от чьего имени говорить. Как это воспринимают партнеры и собеседники, это их дело.

А источники надо тщательно проверять.

«Не приближайся близко к солнцу»

– Почему некоторых бизнесменов называют представителями бизнес-интересов Медведева: Евтушенкова, Керимова, Березкина?

– Спросите тех, кто это говорит, но мое мнение: «Не приближайся близко к солнцу, чтобы не обжечься, и не отходи от него далеко, чтобы не замерзнуть».

– Тем не менее не только Бородин, а многие другие вас причисляют к близкому кругу Медведева. Почему?

– Задайте этот вопрос тем, кто причисляет.

– Вот, например, в «Газпроме», в совет директоров которого вы входите уже более девяти лет, рассказывают, как вы пытались выступить посредником в сделке по продаже «Тамбейнефтегаза» Николая Богачева. Он уже вел переговоры с Алишером Усмановым, но вы, ссылаясь на Медведева, обещали Богачеву решить его проблемы и предлагали поискать более выгодного иностранного покупателя.

– Я занимался Южно-Тамбейским месторождением в интересах «Газпрома». Видел в нем огромный потенциал, так как это было практически последнее крупное сеноманское месторождение. Считаю, что, находясь в совете директоров компании, каждый должен бороться за активы в ее интересах. По этой причине рекомендовал Богачеву вести переговоры с «Газпромом».

– Кстати, Виталий Юсуфов начинал карьеру в «Газэкспорте». Это вы привили ему любовь к «Газпрому»?

– Это был его выбор. Он получил образование в области финансов и управления бизнесом в МГИМО и занимался в «Газэкспорте» новыми проектами и бизнес-девелопментом. Позднее эта стезя привела его в знаковый проект «Газпрома» – Nord Stream.

– Бородин рассказывал, что при вашем посредничестве Медведев поручил ВТБ выдать Керимову $5 млрд на покупку «Уралкалия». И за это вы получили опцион на 8–10% «Уралкалия» по той же цене, что Керимов купил их у Рыболовлева, а ваша возможная прибыль от опциона могла быть в районе $500 млн. Это так?

– «Уралкалий» котируется на биржах в Москве и Лондоне и обязан раскрывать информацию как об акционерах, так и о держателях опционов, рекомендую вам запросить эту информацию в компании.

– Но вы ведь хорошо знакомы с Керимовым? Вы же оба из Дербента.

– С Керимовым я познакомился уже в Москве, когда работал министром энергетики.

– «Основа телеком» получила лицензию на строительство частот 4G. Это было бы возможно без поддержки Медведева?

– Минкомсвязи – главный регулятор в телекоммуникационной отрасли и один из ключевых участников государственной комиссии по выделению частот. ГКРЧ на заседаниях 28 декабря 2010 г. и 8 сентября 2011 г. приняла и подтвердила решение о выделении частот «Основе телеком», ее инвесторы: на 75% – «Айком инвест» Виталия и на 25% – «Воентелеком» Минобороны. Других акционеров нет.

«Займусь собственными инвестпроектами»

– Тем не менее многие связали ваш уход с поста спецпредставителя президента именно со сделкой по Банку Москвы.

– Это не так, свое прошение об отставке я подавал задолго до событий вокруг Банка Москвы, так как хотел заниматься новыми собственными инвестпроектами.

– И решили начать с покупки блокпакета «Домодедово»?

– Я знаю Валерия Когана еще с конца 1990-х. Нас [вице-премьер в правительстве Примакова] Юрий Маслюков познакомил. Мы с Коганом встретились, обсуждали его планы относительно аэропорта, но до конкретики дело не дошло. В процессе переговоров было сделано предложение войти в состав акционеров на 25%. В ходе консультаций с рядом банков и аналитиков эта доля оценивалась в $1 млрд, но представители акционеров размышляли о выходе актива на IPO в Лондоне. В настоящее время никаких переговоров в отношении «Домодедово» я не веду.

– А где бы вы взяли $1 млрд? Вы ведь всю жизнь работали на госслужбе.

– Под такие сделки традиционно организуется привлечение банковского финансирования под залог приобретаемых акций.

– Ваше имя не раз упоминалось в связи с ситуацией вокруг немецких верфей Wadan Yards (их бывший владелец – Андрей Бурлаков – недавно убит в Москве).

– Сейчас расследуются связанные с бывшими владельцами уголовные дела по факту хищения денежных средств из государственной компании и трагических событий в Москве. В данной ситуации считаю невозможным давать какие-либо комментарии по этому поводу.