Либеральный анархизм Дениса Мустафина

Он оккупировал галерею «Солянка», предложил чиновникам «делать свои отставки», он каждый свой шаг считает гражданской акцией и зовет всех следовать его примеру

«Я приехал в 2003 году из Казани, потому что ситуация дома практически не оставляла иного выбора, кроме как уехать; похожим образом я уезжал в Питер в раннем возрасте. Спустя некоторое время занялся всяческим дизайном. Теперь думаю сделать упор на написании текстов для рекламы. Мне стало скучно в профессии, нужно было найти что-то такое, что отвечало бы моим внутренним потребностям. Искусство стало первым, что подвернулось под руку. Кажется, мне кто-то рассказал о существовании актуального искусства: мол, теперь можно ничего не уметь, быть полным дилетантом и при этом считаться художником. Я решил попробовать. Это было три года назад».

Слово «дилетант» он понимает как комплимент и летом, зазывая всех на коллективную художественную акцию в Химкинский лес, специально пояснял в своем манифесте, что «художник — это каждый человек, считающий себя таковым»: это не должность, а способ самоосвобождения. «Так может каждый!» — это не упрек художнику, а призыв и программа. Если так не просто сможет, а будет делать каждый, мы все окажемся в совершенно другом, неиерархическом обществе, где понятия «прав» и «авторитетов» будут отсылать вовсе не к реальному или символическому капиталу, а к коллективным и прозрачным практикам гражданской солидарности.

Он вполне себя обеспечивает, зарабатывая в области рекламы, коммерческого пиара и придумывания сценариев для корпоративных вечеринок, но это не делает его счастливым. «В какой-то момент я, похоже, не перешагнул на нужную ступеньку карьерной лестницы, и все забуксовало, система стала давать сбои, последнее время я стал получать меньше, чем два года назад. Все вращается так или иначе вокруг рекламы. Наверное, просто не хватает воображения, чтобы найти другой источник дохода».

Для оправдания ежедневного активизма нужна другая, более драматичная биография, и Мустафин недавно с удовольствием ее себе выдумал для одной из выставок. Главная пружина там — отец-военный, ссора с ним и уход в креативный класс.

В свободное от гражданского арт-активизма время он эстет, записывающий для своего ЖЖ случайные звуки Парижа. Но гражданский арт-активизм, поводы для которого каждый день множатся, пожирает сейчас почти все его время.

Флаги Мустафина

Денис неравнодушен к флагам. Этим летом, например, он собрал желающих (таковых нашлось всего трое), чтобы бросить белые знамена к Кремлевской стене. Называлась акция «Торжественный отказ от белого флага», и вот как она оправдывалась:

Естественно, дело закончилось задержанием участников и судом.

© Евгений Гурко Во время Московской биеннале в галерее на Солянке он в течение десяти дней разрезал российские флаги, чтобы из получившихся кусочков склеивать флаги американские. Эта ритуальная вестернизация шла с большим трудом, но постепенно приходила сноровка. Параллельно Денис общался со зрителями, заинтригованными его политическим рукоделием. Рассказывал им, например, про панка, изобразившего знак анархии на триколоре, за что ему грозит год колонии, и о других случаях «осквернения». Многие предлагали, наоборот, переделывать американский флаг в отечественный. Такова была, кстати, изначальная идея перформанса — постоянный телемост с США, где из звезд и полос будет делать наш триколор художник Мавромати, но это оказалось слишком сложно технически.

Мустафин называет себя прежде всего акционистом.

«Акционизм — это подготовка к восстанию, закамуфлированная под искусство».

Его любимый стратегический ход — действовать в чужом поле, отчего само это поле становится видимым, проявляется. Он участвовал в несанкционированной выставке в Доме Наркомфина, которая продлилась сорок минут. Стоял в одиночном перформансе у храма Христа Спасителя с табличкой на шее: «ПОДАЙТЕ на меня в суд по статье 282».

Для коллективных вторжений он даже учредил собственную галерею без места No ART, которая внезапно возникает, как временная автономная зона Хаким Бея. В эпоху модерна художественное сообщение часто состояло в том, «как это сделано». Во времена постмодерна — «как это выставлено», ну или «где это происходит» (в какой это помещено контекст).

Другая акция No ART — «Художники против государства». 28 июня в 11:00 в Тверском районном суде участники «Торжественного отказа» попытались превратить в искусство вынесение им административного приговора.

Мустафина есть за что сидеть, и выставка была перенесена в пустующий гараж. Денис признается, что испытывает «политическую ностальгию» по ранней «Лимонке», хотя сам он в ней не участвовал. Причина этой ностальгии — радикальная неопределенность лимоновской линии, ее способность к мимикрии и привлечению всех форм радикализма сразу. Насчет «есть за что сидеть» нацболы оказались, кстати, правы. Ближайший помощник Мустафина и участник половины его проектов Матвей Крылов за день до гаражной выставки на суде манежников облил прокурора водой и сел как минимум на два месяца.

Другой любимый прием Мустафина — создание затруднений, препятствий для движения. Вы входите в галерею, но вас останавливают пеньки спиленных в Химкинском лесу деревьев с фамилиями защищавших их активистов. Страницы: 1 2 Следующая »