Ренессанс в багровых тонах

Куда ушло протестное голосование и доживет ли «партия власти» до юбилея Октябрьской революции

Куда ушло протестное голосование и доживет ли «партия власти» до юбилея Октябрьской революции

Оказывается, от граждан России что-то зависит. Оказывается, институт выборов, сколько его ни профанируй, работает, и с его помощью можно влиять на власть и на ситуацию в собственной стране. Оказывается, стратегия «Нах-Нах» — ошибочная, и политическое участие с помощью конституционных процедур столь же важно, как и политическое участие с помощью улицы.

Верных атлантов, из последних сил поддерживавших два десятка лет имитационное архитектурное излишество под названием «оппозиция» — Жириновского и Зюганова, — пора бы уже отпустить на покой. И, пожалуй, ЛДПР, с учетом ее показателей и того обстоятельства, что без харизматичного лидера она — ничто, ждет крайне неопределенное будущее, а возможно, и уход со сцены. С КПРФ ситуация сложнее.

Триумфально вбитый летом 1996 года «последний гвоздь в крышку гроба коммунизма» не то чтобы проржавел и не то чтобы крышка угрожающе приподнялась. Не коммунистическая идея популярна в широких народных массах, активно голосовавших за коммунистов, а абстрактная идея справедливости. Точнее, важным оказалось ощущение несправедливости нынешней власти. Коммунисты собрали большую жатву протестных голосов, даже не окрашенных в красный цвет. То же самое произошло со «Справедливой Россией», которая, благодаря жестко оппозиционной кампании и ярко выраженной социал-демократической повестке, набрала даже больше, чем, кажется, сама рассчитывала. К ней ушли голоса и от интеллигенции, которой не хотелось голосовать за коммунистов или якобы непроходное «Яблоко».

Свобода, понятное дело, приходит нагая. А вот протестное голосование пришло в красно-розовых ризах КПРФ и эсеров. С этим ренессансом в багровых тонах и можно поздравить «партию реальных дел жуликов и воров». Что делать теперь ей и правительству, которое станет как бы партийным — непонятно. Потому что главное оружие Путина — социальные трансферты населению, индексация пенсий — не сработало.

Выборы продемонстрировали и неубиваемую силу коммуникативной среды. Нельзя завалить несколько сайтов и ждать от этого позитивного для власти эффекта. Интернет слишком многолик и многообразен, ему ничего нельзя противопоставить. Успешно сработали как средство доставки информации социальные сети: Марк Цукерберг даже не подозревает, сколь важным оказалось его изобретение для простых российских граждан.

Наконец, главный итог этих выборов — пробудившаяся гражданская ответственность, которая проявилась просто в беспрецедентных масштабах. Общее дело, ResPublica, сближает. Такого числа наблюдателей, волонтеров, искренне заинтересованных в том, чтобы выборы прошли честно, не было никогда. Это абсолютно новое явление, с которым нынешней власти придется считаться: конкурировать с обострившимся нравственным чувством трудно. Причем теперь-то стало очевидно: закручивая гайки, можно получить еще больший всплеск гражданского активизма. Другой вопрос, что гражданское движение еще очень разрозненное, несистемное, да и сохранение его активности на прежнем высоком уровне — отдельная задача.

На фоне столь оптимистичных для гражданского общества результатов парламентских выборов появляется интрига и в выборах президентских — теперь они пройдут гораздо более бодро. Это не означает, что Путин перестает быть фаворитом, а Медведев не получит вожделенного поста премьер-министра. Но парламентские выборы предъявили обществу саму возможность альтернативы и конкуренции. И потому оставшееся время до выборов президента уж точно не окажется бессодержательным. Вопрос только в том, обратится ли Путин во время кампании к демократической риторике и имитации диалога с обществом или привычным образом продолжит давить оппозицию и медиа-среду.