Почему крах евро обернется его триумфом

За последнее время столько всего было наговорено про распад зоны евро, что сама собой разумеющейся стала мысль, что единая европейская валюта оказалась каким-то неудачным или вообще провальным проектом. Никаких серьезных выгод от такого углубления экономической интеграции страны-участницы не получили, зато нажили кучу уродливых диспропорций, которые теперь приходится кое-как на ходу исправлять.

Эта оценка исходит из ложного посыла, что евро придумали для того, чтобы сделать Евросоюз еще более богатым и процветающим. Но в реальности для отцов-создателей единой валюты экономические аспекты проекта были делом десятым. Их главной целью было создание по-настоящему единой Европы. И как раз с этой целью евро справляется с каждым днем все лучше.

Президент Чехии Вацлав Клаус еще в 2003 г. предупреждал, что в переходе на евро нет никакой экономической целесообразности. Это чисто политический проект, который нужен для принудительной централизации Евросоюза, потому что на добровольную централизацию страны-участницы никогда не согласятся. Над Клаусом принято смеяться, как над чудаковатым евроскептиком, но вышло все именно так, как он говорил.

То, что от введения евро не будет никакой особой экономической пользы было ясно еще до всяких кризисов. Преимуществами региональной интеграции Европа пользовалась и так, благодаря созданию общего рынка. Вводить единую валюту здесь было совершенно не обязательно.

Реально евро позволил сэкономить на транзакционных издержках и валютных рисках, но и то, и другое оказалось копеечной экономией. Исчезновение транзакционных издержек заметили разве что финские пенсионеры на отдыхе в Греции, а серьезных валютных рисков в Евросоюзе и так не было. Страны вроде Зимбабве или Белоруссии, которые могут за месяц девальвировать в три раза свою валюту, туда просто не брали. Зато государства ЕС потеряли возможность проводить гибкую и индивидуальную монетарную политику.

В результате от перехода на евро Европа получила не ускорение, а замедление экономического роста. За 1991–2001 гг. (до введения наличных евро) суммарный ВВП еврозоны (по ППС) в ее нынешнем составе вырос на 49,3%. За следующие десять лет, 2001–2011 гг. – всего на 39%. Падение темпов роста можно списать на текущий кризис, но экономические кризисы были и в начале 90-х гг., и в начале 2000-х гг. А в глубине нынешнего прежде всего сам евро и виноват.

Зато политические достижения евро успели обогнать мечты самых отчаянных евроэнтузиастов. Еще недавно страны ЕС несколько лет возились с такой невинной штукой, как Лиссабонский договор. Национальные лидеры вписывали туда все новые и новые поправки до тех пор, пока точно не удостоверились, что не потеряют даже крохотного кусочка государственного суверенитета.

Более-менее серьезные шаги в сторону централизации ЕС казались если и возможными, то только где-то в отдаленном будущем. Когда вырастет новое поколение, которому с начальной школы внушали про единство и солидарность народов Европы.

Но три года экономического кризиса сделали больше, чем смена поколений. Лидеры стран ЕС сами, добровольно понесли в Брюссель огромные куски национального суверенитета. Если бы они не были скованы единой валютой, то Евросоюз ждало бы еще одно потерянное для интеграции десятилетие, как в 70-е гг. Интеграционные проекты заморозили бы, потому что есть вещи и поважнее, а государства-участники снова начали бы баловаться протекционизмом, пытаясь выплыть по одиночке.

Евро справился, распада и взаимного кидалова не случилось. Страх перед последствиями выхода из валютного союза оказался сильнее, чем страх потерять часть полномочий из-за роста централизации. Еще недавно немыслимые ограничения свободы действий национальных правительств легко и быстро стали привычным делом. Греческий премьер Папандреу просидел на своем посту два года, но за это время не смог принять ни одного серьезного самостоятельного решения. А когда все-таки попробовал, то Брюссель тут же заменил демократически избранного лидера суверенного государства на более удобного Пападимоса.

Но что Греция. Мировая держава Италия – и та уступила Брюсселю право назначать себе лидера. Кто мог представить, что итальянцы без малейшего сопротивления откажутся от своего права выбирать главу правительства и примут назначенного им Евросоюзом брюссельского технократа, пусть и итальянца? Благодаря евро все это стало возможным и даже не вызывает особого удивления.

А сейчас Евросоюз готов с невиданной быстротой осуществить еще один интеграционный скачок. Решено, что национальные правительства не заслуживают доверия в бюджетных вопросах. Теперь последнее слово будет за брюссельскими бюрократами, которые в случае чего смогут внести окончательную правку в главный финансовый документ страны. Сократят дефицит до положенных 3% ВВП и выпишут провинившимся заслуженное наказание.

С новым ограничением суверенитета согласны все страны еврозоны и почти все остальные государства ЕС. Ирландия, где для одобрения Лиссабонского договора понадобилось несколько лет дебатов и два общенациональных референдума, сейчас не выдвигает никаких возражений. Немецкий конституционный суд два с лишним года внимательно изучал Лиссабонский договор – все ли там соответствует конституции Германии. И даже потребовал, чтобы поправили некоторые мелочи. А вот с новыми соглашениями о централизации бюджетной политики ничего такого не требуется. Подпишут уже к марту.

Польша, которая создала себе имидж самого ворчливого участника ЕС постоянными требованиями учитывать ее национальную специфику, на этот раз спешит подписать все, что ей не предложат, хотя в зону евро сама еще не вступила. Лишь бы не отстать от основного потока европейской интеграции. Примеру Польши в ближайшее время должны последовать и главные евроскептики чехи. Чешский министр иностранных дел Шварценберг признает, что новые соглашения его совсем не радуют, но он не видит для страны альтернативы.

Такого удивительного единодушия по столь важным вопросам в Евросоюзе не было даже тогда, когда там состояло всего шесть стран, довольно близких по уровню развития. Поэтому «отец евро» Жак Делор зря ворчит, что лидеры ЕС обрекли евро на неудачу с самого начала, потому что не дали Брюсселю прав контролировать национальные бюджеты. Теперь дадут. Евро заставит.