Для всех и для себя

В ноябре в Москве, в кафе-клубе «ПирО.Г.И. на Сретенке», открылся экспериментальный кинокампус имени МакГаффина. «Полит.ру» и «Киношкола им. МакГаффина» приглашают разобраться в кинохаосе, поговорить о кино с теми, кто его делает, познакомиться со всеми творческими кинопрофессиями, а также смотреть кино, знать о кино.

Клим Алексеевич Шипенко родился в 1983 году. Закончил факультет кинопроизводства Калифорнийского Университета в Нортридже, параллельно учился в актерской студии Sal Dano Professional Actors Workshop. Работал на «Первом канале». Режиссер фильмов «Кто я?», «Непрощенные», короткометражек «Ночной экспресс» и «Белая ночь». Получил приз «За дерзкий дебют» на кинофестивале «Амурская осень». С августа 2009 года — креативный продюсер компании «WeiT Ship Films».

Polit.ru: Как бы вы обозначили свое понимание термина «МакГаффин»?

Клим Шипенко: «МакГаффин», насколько я знаю – это термин, который придумал Хичкок, он таким термином обозначал нечто в фильме, что не обязательно имеет какую-то реальную ценность, но путем кинематографических и сценарных приемов обозначало то, чего все очень хотят. Он придавал этому «чему-то» ценность, это могло быть совершенно что угодно, хоть «чашка», но он создавал такой ажиотаж вокруг этого, что «чашка» становилась самым желаемым объектом всех на свете, и весь фильм мог строиться на том, что все хотят эту «чашку». Он обставлял это так, что

МакГаффин – самый ценный предмет на свете,

об этом термине я слышал только в контексте его фильмов, и он, видимо, его утрамбовал в сознании как «МакГаффин». Вот, и все, что я знаю о «МакГаффине».

«Полит.ру»: Как Вы думаете, достаточно ли адекватных площадок для обсуждения кино в Москве и в стране в целом?

К.Ш.: Я бы не сказал, что их много, наверно их недостаточно.

Я даже не могу понять, что бы мне сейчас пришло на ум в качестве площадки обсуждения кино.

Разве что фестивали, которые проводятся, только они могут быть какими-то площадками для обсуждения. А независимых от фестивалей площадок я даже не могу вспомнить и понять, что это могут быть за площадки.

«Полит.ру»: На ваш взгляд, они вообще нужны?

К.Ш.: Ну конечно, а почему нет? Мне кажется, что

для многих людей было бы очень полезно участвовать в каких-то обсуждениях кино, спорить на тему кино,

ругаться и находить точки взаимоприкосновения. Насколько я знаю, отчасти из такой площадки выросла вся французская «новая волна», вся французская синематека, это была своеобразная площадка для дискуссий и обсуждений, на ней и возникли режиссеры, которые создали эту «волну». Поэтому, наверное, это было бы очень полезно!

«Полит.ру»: Как вы считаете, где в кинотворчестве присутствует позиция зрителя? Каким образом вообще зритель присутствует в кинопроцессе?

К.Ш.: Мне кажется, что позиция зрителя должна быть решающей позицией! Собственно, для чего и создаются фильмы – чтобы зритель их посмотрел, что-то сказал, и желательно, чтобы кино ему понравилось. В итоге

целью должны быть именно зрители, нельзя недооценивать роли кинозрителя в процессе.

«Полит.ру»: Как вы могли охарактеризовать состояние российского кино на сегодняшний день?

К.Ш.: Сложно дать общий диагноз... Не хотелось бы говорить, что оно плохое, потому что все как-то так говорят, но оно наверно действительно плохое. Безусловно, встречаются индивидуальные примеры, которые мне близки и интересны, но в общем и целом, оно не очень хорошее и главное, что оно мне не очень близко в своей массе, только в единичных, каких-то конкретных случаях мне интересно.

«Полит.ру»: А что вообще такое для вас кино?

К.Ш.: Всё на свете. Для меня это все – образ жизни, работа, удовольствие, хобби.

«Полит.ру»: Как вы пришли к выбору своей профессии в жизни?

К.Ш.: Не знаю, случайно или не случайно, наверно, не случайно, учитывая, что у меня все-таки родители так или иначе были связаны с искусством и с игровым телевидением. У меня папа – драматург и актер по образованию, поэтому я присутствовал в театрах с раннего детства, а мама работала на телевидении, и тоже отчасти оператор по образованию, работала на «массовом телевидении», в игровых программах, я с детства был и на телевидении, и в театре. Кино они, конечно, не занимались вплотную, но я смотрел очень много фильмов. Я – продукт поколения VHS [Video Home System — аналоговый формат видеозаписи], когда VHS -ки появились в России, я был тем человеком, который их переписывал, доставал, бегал по Горбушке и страстно смотрел по много раз.

Дальше встал выбор, чем заниматься в жизни. Я как-то никогда не находил интереса в физиках, математиках и, честно говоря, даже в «школьнообразовательной» литературе не находил интереса. Мне нравились американские фильмы, и я подумал, что надо ехать в Америку и научиться этому в Америке. Так вот и пришел.

«Полит.ру»: Какой фильм стал первым, определяющим для Вас, какой фильм произвел особенное впечатление, запомнился больше всего? Он был один или картин было много?

К.Ш.: Их было действительно много, не очень, но много, и все они производили на меня разное впечатление и трогали, задевали меня. Но лет в 16 я посмотрел «Cinema Paradiso» и был влюблен в этот фильм. Я даже помню, когда поступал в американский университет на киноотделение и как раз был про него вопрос, я прямо так на него и ответил. И до сих пор он является одним из фильмов, которые стали решающими для меня, очень тронули на эмоциональном уровне. Тогда мне показалось, что как-то так это и должно быть. Наверное, если выбрать один, то можно выбрать этот. Хотя, безусловно, их очень много, и в каждом есть для меня свои прелести.

«Полит.ру»: Вы сказали, что решили ехать учиться киномастерству обязательно в Америку. Вы не видели для себя возможностей образования в России?

К.Ш.: Видел, но возможно потому, что они были для меня очень понятны, я их и не выбрал. Вы же понимаете, что мне было 15 лет, поэтому каких-то обдуманных решений не принималось, это был порыв эмоций. Было очень просто: мне нравилось американское кино, практически не нравилось русское, советское кино – я не считаю себя экспертом российского и советского кино, и наверняка есть масса великолепных фильмов, которых тогда я не видел. Поэтому я сказал, что хотел бы учиться в Америке, и мы с мамой нашли способ – это был путь студентов по обмену, и он не стоил больших денег – таким образом я там и оказался. А решение было вполне импульсивное.

«Полит.ру»: Что вам дала американская школа? И как вы в России применяете знания, которые получили?

К.Ш.: Американская школа дала мне многое, прежде всего для формирования меня. Она дала мировоззрение, хотя даже учась в Америке, я все равно оставался русским и европейским человеком. Я не пытался интегрироваться в американское общество, но с точки зрения навыков, «насмотренности» и взгляда на кино, она дала мне все. Но сказать, что это только американская школа, нельзя. Меня много раз спрашивали и про разницу школ, и про ВГИК, я считаю, что

всему можно научиться где угодно, а можно ничему не научиться в Америке в самом лучшем, прекрасном университете, хоть бы тебе Спилберг лично читал лекции и показывал все на пальцах

– все равно можно ничему не научиться. Это вопрос желания конкретного человека - учиться, его целей, амбиции, это сочетание многого. Наверное, в этом плане американская школа дала мне очень много, но и помимо я очень много сам учился.

«Полит.ру»: Если говорить о состоянии кино и кинопроизводства в России – как вы думаете, какие профессии сегодня в дефиците?

К.Ш.: Я не знаю, в какой профессии нет дефицита.

Всех профессий дефицит сейчас.

«Полит.ру»: Как думаете, каковы пути восполнения этого недостатка?

К.Ш.: Нужно вернуться к вопросу о российской индустрии. Нет достаточного количества проектов, на которых профессионалы могли бы воспитываться, не такие большие зарплаты в профессиях, и нельзя сказать, чтобы все мечтали идти в эти профессии. Если есть профессионал в какой-то конкретной области, например, у меня на проекте, я скорее воспринимаю это как что-то из ряда вон выходящее, чем как должное, я их днем с огнем не могу найти, а когда нахожу, очень радуюсь и дорожу этими людьми.

В этом наше отличие от американской индустрии. В Америке на любого ассистента по реквизиту есть еще двадцать ассистентов по реквизиту, которые стоят в очереди, если ты решишь его уволить сейчас. И все они будут не хуже, а может быть даже лучше. У нас с этим проблемы: ты не можешь уволить человека, даже когда хочешь, потому что встает вопрос, кого взять вместо него, а вместо него есть зачастую такие же люди. Я не знаю, как с этим бороться, кроме как находить людей и держаться за них. А как их воспитывать – сложно сказать, не знаю, у меня нет ответа.

«Полит.ру»: А у вас был какой-то преподавательский опыт?

К.Ш.: Я пару раз давал мастер-классы. Я не знаю, как это делать хорошо, я не так много раз был на хороших мастер-классах. Даже когда я был на мастер-классе Сидни Люмет во французской синематеке, я всё равно остался недоволен, потому что мне показалось, что я ничему не научился, хотя Сидни Люмет – гениальный человек. Когда я что-то рассказываю, то всегда надеюсь, что зрители сами вынут из меня то, что им интересно было бы от меня получить. Я могу поделиться своим небольшим опытом, не знаю, как еще это может происходить.

«Полит.ру»: А чем вы сейчас занимаетесь? Расскажите о своих проектах.

К.Ш.: Сейчас я занимаюсь двумя проектами, один из которых – это полнометражный дебютный фильм Сони Карпуниной, я его продюсирую, мы написали вместе сценарий, я в нем играю как актер. Собственно, этим я сейчас занимаюсь практически ежедневно, ежесекундно.

Летом планируются съемки моего нового фильма под рабочим названием «Любовные обстоятельства». Это будет романтическая комедия. Еще несколько проектов в разработке, о них пока рано говорить, они находятся в процессе обсуждения, но надеюсь, что в ближайшем будущем станут вполне реальными.

«Полит.ру»: Если вернуться к зрителю, то когда вы думаете о своих проектах, вы учитываете, как они будут поняты или не поняты зрителем? До кого вы хотите достучаться своими работами?

К.Ш.: Я хочу достучаться своими работами до всех, честно говоря, то есть я работаю для всех, и для себя тоже. Это какая-то странная комбинация, но я думаю о зрителе, но не думаю о нем настолько, чтобы пытаться угодить всем зрителям. При этом я всегда держу в голове, что хотел бы, чтобы это кино было доступно всем, но какой-то конкретный проект-фильм не должен идти вразрез с моим собственным интересом и творческим желанием.

Я уважаю зрителя безумно, я считаю, что очень самонадеянно и глупо не думать о зрителях, я постоянно думаю о том, где зритель находится ежесекундно в моих фильмах,

насколько зритель что-то понял или не понял. Постоянно идет понимание того, насколько зритель вовлечен в историю, что он знает про историю, что он знает про персонажей. Зритель абсолютно интегрирован в мой процесс, как в сценарный, так и режиссерский, продюсерский, какой угодно.

«Полит.ру»: Как вы думаете, какой способ просмотра кино предпочтительнее – дома в одиночку или в кинозале? И какой способ предпочтительнее лично для вас?

К.Ш.: Зависит от настроения. Я люблю ходить в кино, люблю смотреть фильмы дома. По телевизору я практически не смотрю фильмы, потому что реклама, а я ее не люблю. Это два немножко разных процесса просмотра, но они оба хороши. Я люблю возвращаться, пересматривать – я посмотрел фильм, потом вернулся, пересмотрел какую-то сцену. Часто пересматриваю только сцены, мне не нужно иногда весь фильм пересматривать. А смотреть

в кино – это какое-то волшебство, там есть ощущение, что много людей делят с тобой это удовольствие или неудовольствие,

что тоже бывает часто. В общем это два разных процесса.

«Полит.ру»: Согласились бы вы прочитать один или несколько мастер-классов на интересующую вас тему?

К.Ш.: Если бы это было интересно людям, зрителям, аудитории, которая соберется – только в таком случае. Если они захотят что-то узнать от меня, то ради Бога. Первое, что я спрашиваю, когда мне предлагают такие вещи, будет ли это им интересно, чтобы было взаимно. Если им это интересно, я готов. Я был на хороших мастер-классах, видел людей, которые отдавали все на свете, это мне очень помогало и мотивировало меня. Поэтому, если я кого-то заинтересую, то с удовольствием это сделаю.