Оригинал материала
Конечная цель фестиваля – зритель
Ситора Алиева В ноябре в Москве, в клубе «ZaVtra» (ранее известном как «ПирО.Г.И. на Сретенке»), открылся экспериментальный Кинокампус имени МакГаффина, где показывается и обсуждается интересное кино. Кинокампус стал первым практическим проектом, показавшим, что спрос на кинообразование сегодня есть и его надо удовлетворять.
Именно поэтому «Киношкола им. МакГаффина» совместно с «Полит.ру» начинает набор студентов на Курс Продвинутого Кинозрителя. Это двухмесячная система динамических мастер-классов по всем творческим кинопрофессиям. Он рассчитан на тех, кто интересуется кино, хочет овладеть секретами кинопроизводства, хочет знать и понимать все аспекты создания кино – от написания сценария до покупки билетов в кассе кинотеатра, для тех, кто хочет работать в киноиндустрии. Педагоги «Киношколы им. МакГаффина» и Курса Продвинутого Кинозрителя – лучшее, что есть в отечественном кинематографе на сегодняшний день, в том числе это Александр Адабашьян, Владимир Хотиненко, Алексей Попогребский, Александр Гордон, Евгений Марголит, Михаил Алдашин, Николай Хомерики, Клим Шипенко, Федор Лясс, Игорь Гринякин, Елена Яцура и многие другие. Не только образование, но и главные кинособытия, собственные показы, интересные люди, дискуссии и многое другое «Киношкола им. МакГаффина» предлагает своим студентам.
В свете грядущих мировых кинофестивалей (Берлинский кинофестиваль, Фестиваль в Роттердаме) и интереса «Киношколы им. МакГаффина» в том числе к фестивальному кино на вопросы «Полит.ру» отвечает член жюри многочисленных международных кинофестивалей, директор программ Открытого российского кинофестиваля «Кинотавр» Ситора Алиева.
Ситора Шохиновна Алиева родилась в 1963 году. Окончила сценарно-киноведческий факультет ВГИКа (мастерская Е.Д. Суркова и Л.Х. Маматовой). С 1993 года работает на «Кинотавре». С 1999 по 2006 была директором МКФ «Лики любви», МКФ в Сочи и детского фестиваля «Кинотаврик». Работает консультантом ряда европейских фестивалей. Член жюри МКФ в Берлине, Венеции, Карловых Варах, Мар дель Плате, Мюнхене. С 2005 года – директор программ Открытого российского кинофестиваля «Кинотавр».
«Полит.ру»: Расскажите, пожалуйста, про те кинофестивали, в которых вы принимали участие в последнее время.
Ситора Алиева: Мне повезло, за последние полгода я была членом жюри четырех международных кинофестивалей, все проходили в Европе – Мюнхен, Карловы Вары, Варшава и Салоники. Удалось посмотреть около ста новых работ со всего мира. К сожалению, мне не пришлось побывать на фестивалях национального кино (их, увы, в мире мало), но для меня они принципиально важны. Например, один из старейших смотров проходит в Швейцарии. 18 лет назад оказавшись в Солотурне, была приятно удивлена: полные залы на всех без исключения показах. Швейцария, в отличие от ее соседей – Франции и Германии – производит гораздо меньше картин но, тем не менее, очень бережно относится к своему кинематографу. Люди специально приезжают из Цюриха и других городов на этот фестиваль.
я впервые увидела аудиторию активную, любопытную, аудиторию, которая приходит в кино думать. И тогда мне стало понятно, что зритель может быть отдельной творческой единицей.
В такой тихой, комфортабельной, богатой Швейцарии зрители готовы платить деньги за все: игровое, документальное, научно-популярное кино. И дело не только в том, что там предсказуемая, размеренная и скучная жизнь, а фестиваль можно рассматривать как форму развлечения. После общения с рядовыми кинолюбителями стало очевидно, что
просмотр фильма для них – это в первую очередь способ понимания и самопознания (как после прочтения книги).
Картины в тот год были депрессивными. Швейцарские творцы уже открыто говорили с экрана о проблемах иммиграции, насилия в семьях, мультикультурных конфликтах. От этого фестиваля осталось очень яркое впечатление. Подобное отношение к кино было для меня исключительной особенностью Европы. Позже я столкнулась с аналогичной ситуацией в Северной и Латинской Америке, Южной Корее и Индии. Теперь я понимаю, что это общая черта всех фестивалей, именно они формируют зрителя, дают ему возможность выбирать.
На фестивалях огромные очереди на ретроспективы. В Сан-Себастьяне, Локарно и Турине традиционно показывают эксклюзивные программы. Хочется подчеркнуть, что именно «фестивальный зонтик» делает фильм событием, дает ему престиж. Представление программ – неотъемлемая и очень важная часть фестиваля. Сегодня объяснять и расшифровывать кино необходимо. Меня, к примеру, сейчас очень интересует независимый кинематограф США (малоизвестные картины), в Салониках удалось кое-что посмотреть. Но оказалось, что презентация программы и лекции перед показами были значительно ярче и интересней самих картин.
Сегодня, в момент тотального доминирования американского кино, фестивали – единственная альтернатива поддержки, продвижения сохранения, и пропаганды в первую очередь национальных кинематографий.
Франция и Южная Корея умеют индустриально противостоять натиску Голливуда, который еще в 30-е понял, что производство и прокат – вещи неразделимые, и воспитал своего зрителя в своей стране, а позже – во всем мире. Именно в Америке впервые кинотеатры начали крутить кино круглосуточно – для людей, которые работали в две, а и то и в три смены.
Но перейдем к родному кинематографу. Важно подчеркнуть, что при отсутствии залов, дистрибуторов, фильмов, которые бы отвечали интересам общества, за последние 7 лет 90% фильмов «Кинотавра» выходили-таки в прокат. Конечно, ограниченным, малым количеством копий, на малый срок. В прошлом году мы первые честно и открыто на круглом столе обозначили проблему: почему зритель не смотрит российское кино? У всех выступавших (Андрей Плахов, Павел Лунгин, Наталья Мокрицкая, Александр Роднянский, Армен Бадалян, Сэм Клебанов) были свои аргументы. Их десяток. Один из важных был назван Андреем Плаховым: наш зритель – «пятиклассник».
Закончился 2011 год, который был для нашего кино вполне удачным, несмотря на то, что социологический анализ сигнализировал спад коммерческого интереса. Объясню почему: мы достойно были представлены на ключевых фестивалях мира. «Громозека» - Роттердам, «Я люблю тебя» - призер в Роттердаме, Карловых Варах, Коттбусе, «В субботу» - Берлин, «Елена» - Канны (призер), «Шапито-шоу» - Москва (призер), «Бедуин» - Карловы Вары, «Фауст» - Венеция (главный приз), «Портрет в сумерках» - Салоники, Варшава (главные призы) и Коттбус (лучший фильм Восточной Европы). То есть отечественная кинокультура этого года получила очевидное признание.
Особо хочется подчеркнуть успех настоящего независимого российского кинематографа. Призеры «Кинотавра» - «Упражнения в прекрасном», «Огни притона», «Портрет в сумерках» были сняты без единой копейки государственных денег. Фильм закрытия «Елена» Андрея Звягинцева не только собрал множество наград, но и выйдет в прокат почти на всех континентах. В России картина собрала 645 тысяч долларов в прокате, а телевизионные показатели оказались неожиданно высокими для подобного типа фильмов. Такой интерес аудитории доказал, что зритель хочет серьезного остросоциального и эмоционального кино. Призер Венецианского фестиваля, фильм «Фауст», в котором Александр Сокуров в очередной раз перевернул мир привычных представлений об экранизации мирового шедевра, сейчас с успехом идет в итальянском прокате – 21 копия в 21 городе. Обычный анонимный зритель идет на победителя главного фестиваля страны. Я с нетерпением жду российского проката.
«Полит.ру»: А что вы можете сказать по поводу просмотра фильмов в домашних условиях? Его плюсы и минусы?
С.А.: Да, я смотрю с семьей дома. Профессионалам больше нравится быть в своей среде, а именно на кинофестивалях, но я стараюсь ходить в кино и с простым зрителем. С коллегами комфортно и спокойно, с обычным зрителем – нервно, но интересно. Когда попадаю на фильмы «Кинотавра» за рубежом, обязательно слежу за реакцией в зале. Например, три года назад я была в жюри в Исландии, смотрела «Сумасшедшую помощь» с локальной публикой, где 90% - молодежная аудитория. Они реагировали гораздо более активно и эмоционально, чем зрители в сочинском Зимнем театре.
«Полит.ру»: Мы знаем ситуацию с кинопрокатом российского кино в России. А как обстоят дела с прокатом российского кино за рубежом?
С.А.: Для того чтобы попасть в прокат, нужно в первую очередь оказаться в обойме трех главных кинофестивалей мира, а если фильм еще получит приз, то, конечно, хоть какая-то рыночная судьба ему гарантирована. Большие фестивали не берут в программу картины, которые не имеют дистрибуторов. За фильмом всегда должна стоять кинокомпания (лоббист, «толкач», продавец). На Каннском фестивале разыгрывается нешуточная борьба за потенциальные хиты. Не могу не выделить Францию, которая является очень активным игроком в области проката фестивального кино, именно французы покупают и продают российские, арабские, иранские, латиноамериканские и многие другие локальные кинематографии.
Polit.ru: Как происходит процесс отбора жюри для «Кинотавра»? Очень хотелось бы узнать, какая там атмосфера? Все мы знаем, что в 90-х начинали с просмотра 300 фильмов…
С.А.: В этом году пройдет 23-й фестиваль. Он был, есть и будет зеркалом не только российского кинематографа, но и новейших общественных процессов. «Кинотавр» – барометр социальной динамики прошедшего двадцатилетия. Были времена «малокартинья», были времена кооперативного нашествия, когда отборочная комиссия во главе с Ириной Рубановой пересмотрела около 300 картин за полгода. «Кинотавр» - самая прозрачная и открытая из всех киноинституций страны. Все знают, кто отбирает фильмы, все знают, кто их награждает. Каждый может подойти и задать вопрос. Но всех не удовлетворишь…
Каждый год, приглашая членов жюри, мы учитываем не просто заслуги прошлого, но и все то, что было сделано за прошедший год в современном кинопроцессе. Важно подчеркнуть, что результаты каждого фестиваля всегда есть результаты дискуссий конкретных людей, у которых есть свои вкусы, эстетические пристрастия, личностные ориентиры.
Итоги фестиваля – вещь болезненная и довольно сложная, потому что мы живем в закрытом пространстве. Толкование решений не прекращается целый год. Я знаю много примеров того, как после фестиваля рушилась дружба, длившаяся десятки лет, а обиды так и не угасают. Личный фактор, к сожалению, непобедим. В Польше руководство смотра наряду со своими местными профессионалами для оценки фестивальных работ решило приглашать иностранцев – у них меньше связей с локальным кинематографом, они объективней в оценках.
«Полит.ру»: Каковы количественные и качественные показатели киноиндустрии в России на сегодняшний день?
С.А.: О количественных показателях журнал «Кинобизнес сегодня» регулярно информирует. О качественных мы уже говорили. У нас по-прежнему четыре источника финансирования: Минкульт, Фонд Кино, телевидение и частные инвесторы. Год показал, что в талантливые и яркие фильмы, так же как в бездарные и бессмысленные, инвестируют все четыре сектора, и это огромные деньги. К примеру, 10 румынских режиссеров получили 3.500.000 евро. Для России это мизерные суммы, но, несмотря на это, весь мир знает о румынской «новой волне». Заслуживает уважения Израильский Кинофонд, за последние 7 лет поднявший на совершенно другой уровень национальный кинематограф. Его директор Кэтриэл Шори продуманно и мудро открыл двери всем сопродюсерам Европы. В результате они выиграли, мы видим, что израильские картины-победители последних фестивалей сделаны минимум тремя-четырьмя странами.
Мне нравится, что каждая национальная кинематография находит свои способы выживания, развития и поиска денег на фильмы и их продвижение.
«Полит.ру»: Как вы оцениваете количество и качество площадок для просмотра фильмов в России?
С.А.:
Российское кино можно увидеть в кинотеатрах, на телевидении и на «торрентах». Увы, площадок для картин в России недостаточно. В Интернете, к сожалению, контент пиратский. Производители не получают ни цента.
Зато увиденное в сети потом активно обсуждают. Это говорит только об одном: интерес есть и будет, так как в каждой стране есть зритель-«немного националист», который хочет смотреть свое кино. Подсчитать его сложно – ведь есть DVD, музейные площадки, выставочные залы, где сегодня очень активно демонстрируется кино. Вот уже три года существуют киноклубы. Реально меняется форма показа картин. Должны появиться люди, способные профессионально заниматься этой «доставкой» кино до зрителя. Уверена, на местах они есть, с ними связываю определенные надежды. Жизнь продолжается, мыслящий потребитель есть и будет. Чтобы его обнаружить, фестивалей, увы, недостаточно. Сегодня история про дистрибуторов, не желающих работать с российскими фильмами, уже не интересна для обсуждения – их просто нет. Сами создатели прокатывают кино, без посредников, напрямую договариваются с кинотеатрами и городами, и мне кажется, что это тоже хороший путь.
Работа в жюри международных фестивалей за последние 10 лет дала уникальную возможность всматриваться, изучать и понимать универсальную киноситуацию. На сегодняшний день она такова: фильмов становится все больше и больше, техническая часть кино резко удешевилась – если у тебя есть камера, ты уже режиссер, и мы все это понимаем. Главные смотры мира задыхаются от количества присланных лент. В этом контексте роль фестиваля как оператора, посредника и фильтра резко возрастает, так как только они работают на коммуникацию со зрителем.
«Полит.ру»: Как вы считаете, достаточно ли фестивалей у нас в России?
С.А.:
Фестиваль – это не только призы, «дорожки» и гламур. Это в первую очередь зритель – ради него, для него все и делается.
Наш фестиваль ориентирован на профессиональную аудиторию, потому что мы площадка, где не только показывается кино, но и ведется беспрерывная образовательная работа с молодыми авторами, которая дает возможность им познакомиться с продюсерами. Мы гордимся тем, что открыли немалое количество очень талантливых режиссеров, для фестиваля это большое достижение. Важно то, что мы поставили на лестницу многоэтажки кинодвижения «короткий метр», видя именно здесь возможность искать таланты. Нет другого способа разглядеть индивидуальность молодого режиссера, чем когда он принесет свои пяти-, десяти-, двадцатиминутные картины. Сегодняшний бум и моду на фестивали короткометражного кино инициировали именно мы, показывая в Москве призеров и участников «Кинотавра». Я не говорю, что все, что нам присылают – однозначно высокохудожественное, но если продюсеры после просмотра подходят к нам с просьбой дать DVD с фильмами, это что-то значит. И, конечно, питчинг – еще одна площадка для представления проекта в рамках фестиваля, что очень важно для тех, кто озвучивает свою идею и ищет партнеров. «Кинотавр» стал самопроизводящей структурой, мы даем возможность режиссерам делать картины, приезжать к нам, ездить по миру. Мы предоставляем возможность молодым быть увиденными в рамках фестиваля, что сегодня очень сложно, а в Сочи приезжает не только вся российская киноиндустрия, но и директора и отборщики зарубежных фестивалей, дистрибуторы, представители иностранной прессы.
Возникает интерес не столько к самому «Кинотавру», сколько к профессии режиссера, и потому еще более важным становится наличие экспертной институции, такой как фестиваль. В данной ситуации наша работа, конечно, усложняется. Мы получаем на отбор гораздо большее количество лент и должны привлекать дополнительных отборщиков, потому что сами не справляемся. Все картины приходят, как правило, под dead-line в апреле, и объем, который мы «перевариваем», действительно немыслимый. Именно фестивали сегодня сохраняют нерв настоящего творчества и придают всему этому безличному хаосу очень точечный личностный смысл.
«Полит.ру»: Что такое кино?
С.А.: Давайте сразу разделим кино на две части. Первая – большой шоу-бизнес, это Голливуд, гигантская транснациональная финансовая корпорация, где работают творцы со всего мира. А уж про финансовых друзей Голливуда можно говорить очень долго… Он всерьез и надолго захватил все кинопространство мира, конкурировать с ним глупо. Однако и теория «авторского кино» впервые применена именно в Америке кинокритиком Эндрю Сэрисом и адресована была Копполе, Спилбергу, Лукасу, Аллену…
Вторая часть – кино как искусство. Оно тоже всегда было, есть и будет. Без него нет Большого Голливуда, так как именно там продюсеры и находят режиссеров будущих мега-хитов.
«Полит.ру»: Как вы думаете, оправдано ли систематическое образование зрителя, например, введение наравне с уроками литературы уроков кино в школах, или должны быть какие-то другие формы обучения в сфере кино? В какой форме помимо кинофестивалей можно воспитывать зрителя, чтобы он хотел ходить на хорошие фильмы?
С.А.:
Зрителя нужно воспитывать, и прямо со школьной скамьи. Я бы с удовольствием вела факультативно кино в школах, как это происходит во Франции.
Объясню почему. Сегодня именно авторский кинематограф, который мы видим на фестивалях – это и есть самый демократичный и самый прямой способ культурного диалога. Если человек идет смотреть корейскую, болгарскую, румынскую или новозеландскую картину, он идет смотреть на чужую жизнь и понимать чужую современную культуру. Или не современную, если это историческая картина. Конечно, это делает человека гораздо более открытым, он становится умнее, тоньше, коммуникабельней. Я сужу по своему сыну, который 8 лет смотрит не только весь «Голливуд», но и все то, что смотрю я. Кино идет только на пользу, потому что он действительно стал больше понимать, стал больше задавать вопросы самому себе. Это важно для духовного становления личности, для осознания того, кто ты, в каком мире ты живешь, куда движешься и с кем.
«Полит.ру»: Если бы вы стали читать лекцию для кинозрителей, то на какую тему?
С.А.: Мне всегда интересна реакция зрителей. Это был бы факультатив, где показывали бы то, что я нахожу интересным. Мы бы анализировали фильм, его тему и эстетику, позицию автора, его месседжи. А это, в принципе, и есть анализ самой жизни.
Давайте закончим интервью цитатой из материала Адама Дотри (журнал «Variety»): «После того, как смотры прошлой осени вывели в свет «Черного лебедя», «Социальную сеть» и «Король говорит», которые разделили меж собой восемь «Оскаров» и около миллиарда долларов мировых сборов, любовь больших голливудских игроков к программным директорам фестивалей значительно возросла».