23 января 2012, 10:27 Культура

Карлсон вернулся

В прокат вышел триллер «Камень»

Сергей Синяков close

Полную галерею можно посмореть
в отдельном репортаже Смотреть фото

В прокат вышел триллер «Камень», в котором Сергей Светлаков смело экспериментирует с образом маньяка.

У бизнесмена Влада (Николай Козак) среди бела дня и прямо из охраняемого детского городка в принадлежащем ему же крупном торговом центре похищают семилетнего сына. Гадать, чего хотят в обмен на жизнь ребенка похитители, долго не приходится. Вскоре звонит мобильный, и неизвестный (Сергей Светлаков), больше для проформы поинтересовавшись, верит ли Влад, что все люди братья (и убедившись, что не верит), сообщает, что если тот не покончит с собой в течение суток, мальчик будет убит.

Экранизацию романа Юрия Бригадира с безрадостным названием «Не жить» создатели позиционируют как «первый русский триллер», в чем правы лишь отчасти. За последние лет 20 в нашем кино действительно так и не появилось ни одного полноценного триллера (за исключением разве недооцененного «Прикосновения» 1992 года Альберта Мкртчяна).

Однако же и выход «Камня» золотых стандартов на будущее не задает и не позволяет, совершенно успокоившись, считать лакуну заполненной.

Манера режиссера-дебютанта Вячеслава Каминского манкировать ключевыми моментами истории, оставляя их за кадром, не от хорошей жизни позволяет видеть в картине триллер не столько остросюжетный, сколько психологический. То есть дьявол здесь не в скучноватых деталях (к примеру, не в том, как же все-таки чисто технически был выкраден надежно охраняемый мальчик), а в связывающих героев отношениях, которые достигают поразительной моральной высоты в непредсказуемом финале.

Развитие событий в «Камне» — и это не комплимент — вообще довольно сложно угадать и еще труднее объяснить, поскольку персонажи норовят жить и умирать не по логике, а по совести, что для триллера, естественно, жульничество.

Фигура отца, вынужденного решать иезуитскую дилемму, кого он сильнее любит — сына или все-таки себя и свои миллионы, — заботит авторов не в первую очередь, и чересчур ему сочувствовать зрителя никто не агитирует. Особенно ввиду того, что Влад регулярно называет жену (Олеся Судзиловская) словом «маленькая» с такой невозможной интонацией, что делается непонятно: почему мысль «а не убить ли в самом деле мужа» посещает ее только в предлагаемых экстренных обстоятельствах.

Оставляя супругов кумекать над этим на периферии сюжета, Каминский фиксирует внимание на образе похитителя, материально обеспеченного блондина Петра Алексеевича по прозвищу Камень.

Поданное во флешбэках детдомовское отрочество научило Петра Алексеевича орудовать большим гвоздем (натренировавшись на вскрытии ворованных банок со сгущенкой, с возрастом он переключился на стариков) и никогда никого не любить, потому что ничего хорошего из этого все равно не выйдет.

Тезис иллюстрируется леденящей историей, как маленький Петя хотел погладить жеребенка, однако тот укусил подростка, а мама-лошадь добавила ему копытом по голове, после чего животные были зарезаны за склонность к агрессии и скормлены сиротам.

Сергей Светлаков, самым трагическим персонажем которого до это был гей-фрезеровщик Иван Дулин из скетч-шоу «Наша Russia», с одной стороны, кардинально меняет имидж, снявшись в мрачном проекте.

С другой, делает это малой актерской кровью, используя одно на всю картину насупленное выражение широкого лица и неизменную интонацию гопника, находящегося на постоянном истерическом подзаводе и соря золотыми словами вроде: «Наличные – не единственная связь человека с человеком». Очевидную скромность лицедейского регистра актер компенсирует активностью порывов и маневров. Энтони Хопкинсу, скажем, для того, чтобы намекнуть зрителю, что с его героем что-то не так, достаточно пошевелить эдак бровью. Светлакову для достижения аналогичного эффекта приходится за полторы экранных минуты побить проститутку, нырнуть одетым в пруд, вернуться в дом и рявкнуть перепуганному юному пленнику: «Не делай бога ни из кого, кроме себя!»

Проститутка между тем влюблена в случайного клиента смиренной любовью, которая перестает казаться такой уж иррациональной, когда понимаешь, что

Петр Алексеевич – это такой осатанелый Карлсон. Инфантильный рыхловатый фантазер с бесшумным джипом вместо пропеллера, неистощимым запасом монеток в кармане и готовностью курощать обычную семью за то лишь, что в ней есть любовь, а ему, бобылю, и носки поменять некому.

Организовав себе тестовую услугу «семья на сутки», русский Карлсон обзаводится Малышом и собственной фрекен Бок, но быстро понимает, что пропеллер не спилишь, камень из души не выведешь, да и вообще тихие мещанские радости, кажется, сильно переоценены. Тут-то и находит закономерное применение пистолетик, который умеет делать громкий «хлоп!».