Авиасалон в Фарнборо проходит на этот раз без пилотажной группы «Русские витязи», которые из-за бюрократических проволочек, связанных с перегруженностью визового центра Великобритании в Москве, так и не получили необходимых документов.

В здании на Большой Никитской Зоологический музей Московского университета работает с 1911 года. Здесь содержится более десяти тысяч экспонатов, а по объему научных фондов он входит в число крупнейших собраний мира. Фотограф Мирослав Робка специально для Пятницы побродил по прохладным залам Зоологического музея.

Новые границы российской столицы включают в себя не только огромный кластер земель на юго-западе Москвы от МКАД до Калужской области, но и несколько анклавов в Подмосковье — в совхозе «Коммунарка», где для чиновников строят административный центр, в пойме Москвы-реки рядом с селом Захарково, где расположится Международный финансовый центр, и в Одинцовском районе — в окружении населенных пунктов сельских поселений Успенское и Ершовское (подробнее читайте в специальном расследовании).

Гражданская война подошла к столице Сирии: тяжелые бои идут в Дамаске. Но сил у Башара Асада достаточно, чтобы еще долго противостоять повстанцам Подробнее читайте на Vedomosti.ru

Когда Kevin Kramp одевает моделей в вязаные гамаши, а Alexander McQueen — в «дедушкин» жилет, разговор про мягкость и маскулинность выходит занятный

Нарушители теплых конвенций

Линор Горалик о крючках и спицах

Линор Горалик

27.01.2012, 3 (285)

Вязание — крючком ли, спицами ли — одним только своим соединением со всем уютным, неловким, невинным, домашним вызывает у большинства дизайнеров острое желание начать издеваться. При этом исключительная техническая и текстурная разносторонность трикотажа позволяет делать из него практически что угодно: от нежнейших трусов Strumpet & Pink, связанных крючком из розового мохера с такой намеренной неаккуратностью, что конфуз явно неизбежен, — и до суровых бронеплатьев Jean Paul Gaultier, сочетающих плотную вязку со вставками из крокодиловой кожи. Желание «разрушать» трикотажные устои сходно, видимо, с желанием потянуть за спустившуюся нитку на старом свитере: раз — и ничего не осталось.

Самый простой способ такого смыслового «разрушения» знали еще панки: берешь ножницы и спускаешь десяток петель — а остальное само развалится до нужной суровой кондиции. В зимних коллекциях Rodarte таких вещей не счесть — со спущенными петлями, висящими нитками и прочими элементами брутального пренебрежения техниками вязальной безопасности. Сложнее и интереснее оказываются попытки нарушать привычную форму вязаного изделия, вечного скромного свитерочка: скажем, марка Kevin Kramp превращает типичный мужской пуловер «с горлом» в огромное нагромождение разнородных складок. Emilio Pucci повторяет давние находки Comme des Garcons, создавая «провисающие» косы, Sandra Backlund конструирует агрессивные короткие мини-сарафаны из выпуклых вязаных геометрических элементов.

Другие нарушители теплых конвенций предпочитают применять вязальную технику к невязальным материалам: Comme des Garcons делает жилетки из кожи, WhiteFly отливает связанные крючком браслеты в золоте и серебре, Людмила Норсоян создает коллекции из несгораемых волокон, а Arielle de Pinto вяжет украшения и перчатки из позолоченной меди.

Но все это — игра на выворачивание смысла: вот вам вечное из хрупкого, твердое из мягкого, деформированное из аккуратного. Самыми же интересными оказываются, как всегда, ситуации, когда как бы привычной вещи предлагается новый контекст. Поэтому когда Kevin Kramp одевает моделей-мужчин в вязаные бежевые гамаши (или Alexander McQueen — в петлястый, мохнатый «дедушкин» жилет), разговор про мягкость и маскулинность выходит занятный. Или, скажем, когда сумасшедшие люди из Acme вяжут «шапки Клейна», то есть производят уютные полосатые «бутылки Клейна» для надевания на голову. Или, наконец, когда Tipsy Elves производит совершенно конвенциональные, приторные, как в рекламе газировки, свитера «с оленями» — только олени на этих свитерах, если присмотреться, трахаются. И думаешь тихонько, что дело тут даже не в удовольствии от того, как с тобой мило пошутили, а в тайной легитимации. Неловко же взрослому человеку даже холодной русской зимой залезать в вязаные гамаши и свитеры с оленями или там в полосатую шапку, как у школьного дурака. Но очень хочется. Но неловко. А тут — пожалуйста, залезай. Ирония же. Деконструкция.

Давайте станем друзьями на Facebook