О границах сотрудничества.

Правление «Московского Мемориала» считает необходимым пояснить, почему наша организация решила не участвовать в формировании Гражданского Совета – координационной структуры недавно учрежденного Гражданского Движения.

Правила формирования Совета совершенно непрозрачны – и уже это заставляет сомневаться, что Совет сможет выполнять свои функции.

Но гораздо важнее другое. Гражданский Совет создается для противодействия фальсификации выборов, произволу властей, для защиты законности и прав граждан. Это, безусловно, достойные и благородные цели.

Можно ли достигнуть этих целей, объединяя усилия с теми, кто призывает к насилию, к дискриминации по этническому признаку, оправдывает фашизм и расизм?

Можно ли бороться за эти цели совместно с теми, кто рассматривает участие в легальных форумах, в «открытых площадках» как прикрытие деятельности подпольных структур?

Мы для себя на этот вопрос отвечаем однозначно – нет.

Наши разногласия с радикальными националистами отнюдь не сводятся к разнице представлений о будущем России. Эти представления не совпадают у многих участников Гражданского Движения — и свободные выборы как раз и нужны для того, чтобы определить путь развития нашей страны.

Но мы не видим возможности вырабатывать тактику деятельности ячеек гражданского общества вместе с радикальными националистами, поскольку у нас с ними кардинально различаются взгляды на то, как это самое гражданское общество может и должно действовать уже сегодня.

Ряд лидеров радикальных националистов, которые, согласно принятым в Гражданском Движении алгоритмам, наверняка войдут в координационный Совет, не стесняясь пропагандируют идею скрытых действий националистических структур.

Так, по мнению одного из них, Константина Крылова, за фасадом якобы демократического государства должно действовать «фашистское гражданское общество», воплощающее расистские теории. Крылов в программном тексте «Фашистское общество как фундамент демократического государства» описывает это так:

«Возьмем, например, такую важную социальную практику, как расизм. <…> Понятно, что правящая нация держит остальных за недочеловеков. Но. Это нация держит. Гражданское, тоись, общество. А государство должно относиться ко всем гражданам как к гражданам. Выглядит это так. Расово сомнительным типам не дают хорошей работы, не приглашают в клубы, вообще держат за второй сорт... Если про человека точно известно, что он не свой (ну там, мама – бабушка), его и держат за не своего.<…> А если начнет распетрушиваться – тихо, бесшумно (самое главное тут бесшумность) помочь обществу правильно определиться. Есть некоторые интеллигентные службы, которые должны помогать. Но именно помогать, а не брать на себя. То же самое и относительно всех остальных фашистских штук. Все это делается во всех нормальных государствах. Но неофициально, тихушечно, силами гражданского общества.<…>»

Более того, из публичных высказываний подобных «общественных деятелей» следует, что открыто действующие националистические организации будут частью, «легальным крылом» общего движения – наряду с другой частью, практикующей насилие. Недаром в публичной переписке Владимира Тора и Натальи Холмогоровой в Живом Журнале националисты, осужденные за насильственные преступления, именуются «партизанами».

Такое вот «гражданское общество» они строят в нашей стране.

По нашему мнению, попытки выстраивать общую стратегию и тактику с подобными деятелями ведут российское гражданское общество в тупик.

1 февраля 2012 года