Оригинал материала
ВТБ: конец «народного IPO»
О необходимости такой операции заявил в начале февраля Владимир Путин. В результате со своими ценными бумагами могут расстаться около 105 тыс. акционеров. Для чего им это нужно, кто и сколько заплатит за buy-back?
The New Times выслушал точки зрения одного из руководителей ВТБ, миноритарного акционера
и независимого финансового аналитика
В чем интерес к процедуре buy-back со стороны акционеров?
Традиционно у нас физические лица относятся к процессу покупки акций скорее как к вложению в банк (которое должно гарантированно принести прибыль), чем как к рискованной инвестиционной операции. И с этим столкнулись те, кто пополнил ряды наших акционеров в ходе «народного IPO» 2007 года. Тогда они покупали акцию за 13,6 копейки, сейчас она стоит около 7 копеек. Люди хотят вернуть свои деньги. С тех пор как я занял свою нынешнюю должность в июне 2011 года, мне периодически приходится встречаться с нашими миноритарными акционерами. И с первой встречи они ставят вопрос о проведении процедуры buy-back.
А что подвигло банк согласиться на эту процедуру?
Позиция нашего основного акционера — государства. 75,5% акций ВТБ принадлежат правительству. В начале февраля его глава Владимир Путин однозначно высказался за проведение процедуры обратного выкупа. Это решение, на мой взгляд, должно позитивно сказаться на развитии рынка. Оно успокоит людей, продемонстрирует им, что на нашем фондовом рынке они не теряют деньги. Да, конечно, есть проблема: из частной собственности эти акции опять переходят под контроль государства. Но в долгосрочной перспективе после такого маневра привлекать на рынок частного инвестора будет проще. А это жизненно необходимо для «углубления» фондового рынка в России.
Buy-back как таковой — обычная практика, периодически случающаяся в бизнесе разных компаний. Выкуп бумаг у миноритариев практикуется, например, когда основной владелец (или его конкурент) захотел увеличить свою долю собственности в компании. В нашем случае разве что масштабы необычны: сейчас речь идет о выкупе акций у сотен тысяч человек.
Можно ли о масштабах поподробнее?
В списке наших акционеров сегодня 114 тыс. физических лиц, участников IPO 2007 года. Из них 105 тыс. приобретали эти пакеты на сумму менее 500 тыс. рублей, то есть смогут продать свои пакеты полностью. Соответственно, мы рассчитываем получить 105 тыс. заявок. Хотя лично я думаю, что пойдут на buy-back все же не все миноритарии: кто-то наверняка решит, что у акций есть потенциал для дальнейшего роста, и не станет спешить их «сбрасывать» — подождут, пока те будут стоить больше, чем мы сейчас предлагаем.
Насколько справедливо выкупать акции по той цене, по которой они продавались в 2007 году? Ведь те 13,6 копейки и сегодняшние «весят» по-разному: с тех пор суммарная инфляция в стране выросла, по официальным данным, почти на 60%…
Юридически я не готов ответить на этот вопрос. А фактически — мы сделали все, чтобы выполнить те пожелания, которые высказывали миноритарные акционеры.
Судя по приведенным вами цифрам, остается 9 тыс. акционеров, чьи пакеты превышают 500 тыс. рублей. Вы не опасаетесь исков с их стороны о том, что их права собственности оказались ущемлены?
По оценке всех юристов, с которыми мы консультировались, акционерам трудно будет предъявить какие-то претензии: ведь условия, которые мы объявили, равные для всех. Те акционеры, о которых вы спрашиваете, не исключены из процедуры buy-back: они тоже могут продать свои акции, но на сумму до 500 тыс. рублей. Этот лимит применим ко всем без исключения, что, как мне кажется, ставит всех в равные условия.
Какая компания будет осуществлять выкуп акций?
Пока это не определено точно. Известно лишь, что это будет одна из наших «дочек» — таково требование Закона об акционерных обществах. Ну а агентом будет наш розничный банк ВТБ24: у него широкая сеть, удобно собирать заявки, потом их верифицировать, проверять юридическое соответствие.
Во сколько выкуп акций обойдется банку?
В 16 млрд рублей. Компания, которая будет их выкупать, получит соответствующий кредит от ВТБ со сроком погашения. А само погашение, очевидно, уже будет осуществляться за счет этих акций. В соответствии с международными стандартами финансовой отчетности (МСФО) эти деньги относятся не на прибыль банка, а на капитал. Уменьшение капитала будет очень небольшим и никак не несет угрозы неисполнения каких-то банковских нормативов.
Чем объясняется тот факт, что со времени проведения «народного IPO» цена акции ВТБ упала почти в два раза — влиянием мирового кризиса? Или ответственность лежит на менеджменте банка?
Некорректно с моей стороны оценивать деятельность менеджмента в то время — я сегодня участвую в принятии решений о buy-back. В целом же кривая падения наших акций соответствует общей динамике Российского фондового рынка. В 2009 году стоимость акции падала до уровня 2,33 коп. Сейчас она растет, хотя до докризисных пиков 2007 года еще далеко.
Премьер Путин нынче ведет президентскую кампанию. Возможно ли, что, объявив о процедуре buy-back, он тем самым хотел привлечь на свою сторону еще 105 тыс. сторонников из числа акционеров ВТБ?..
В стране сейчас настолько наэлектризована политическая атмосфера, что уже не осталось решений властей, которые бы не расценивались как политические. И нас уже кое-кто упрекает, что мы-де не выкупаем акции до 4 марта, с тем чтобы заставить людей голосовать за определенного кандидата. Но это же абсурд! Как мы можем кого-то заставить проголосовать определенным образом? Мы же не выдаем деньги в обмен на заполненные бюллетени. Мы просто не успеваем провести все подготовительные процедуры для столь масштабной акции, как buy-back, до середины марта.
Условия обратного выкупа акций банка ВТБ у участников «народного IPO»
• Претендовать на компенсацию смогут миноритарии (как физические, так и юридические лица), которые покупали бумаги в ходе размещения в 2007 г. и сохранили их до февраля 2012 г. • Акции будут выкуплены по цене размещения – 13,6 коп. за штуку — из собственных средств группы ВТБ. • В процессе выкупа вводится ограничение по сумме компенсации: до 500 тыс. рублей. • Акции будет приобретать одна из дочерних компаний группы ВТБ, агентом выступит розничная сеть банка — ВТБ24. • Сроки проведения обратного выкупа предварительно определены с середины марта до начала мая 2012 г.
Мое отношение к обратному выкупу акций ВТБ — положительное, потому что те акционеры, кто является гражданами России, получают дополнительные возможности. До этого мы были обречены просто сидеть и ждать, пока цена акций вырастет до устраивающего нас уровня. За почти пять лет с момента «народного IPO» цена акций банка упала с 13,6 коп. до 7 коп. Теперь у акционеров появилась возможность продать акции по той цене, по которой они были куплены в 2007 году. Конечно, это не покрывает упущенной выгоды, которая была бы получена, если бы деньги были размещены в банк на депозиты, но как минимум покрывает реальные убытки, образовавшиеся в результате почти двукратного падения цены. Поясню на примере. В 2007 году я купил акции, предположим, на 100 рублей. Если бы эти деньги я тогда просто положил в банк под процент, к сегодняшнему дню они бы превратились в 150 рублей. А в акциях из-за двукратного падения курса они превратились в 50 рублей. То есть 100 рублей я потерял, из которых 50 рублей — реальные убытки, а еще 50 рублей — упущенная выгода. Но решение об обратном выкупе позволяет мне мои акции продать за 100 рублей. Значит, мои потери снижаются на 50 рублей. Раз так, то я — за обратный выкуп.
Впрочем, процедура buy-back открывает еще одну возможность, которой лично я хотел бы воспользоваться. Я могу на законных основаниях продать свои, условно говоря, 200 акций по 13,6 копейки за штуку. А затем на вырученные деньги на фондовом рынке снова купить акции ВТБ, но уже по их текущей рыночной цене, — около 7 копеек. Значит, за те же деньги я стану обладателем уже 400 акций.
Думаю, на процедуру buy-back пойдут примерно 80% всех миноритарных акционеров. 20% оставшихся — это те, кто по каким-то причинам не следит за финансовыми новостями и не в курсе происходящего, либо те, кто осознанно решил сыграть вдолгую и готов ждать еще многие годы.
Я экономист, а не политолог, чтобы строить какие-то предположения на счет политической мотивированности решения об обратном выкупе акций ВТБ. Могу сказать лишь за себя: на мой выбор в день 4 марта оно не повлияет — я достаточно информирован о происходящем в стране, чтобы на основе частного случая принимать стратегические решения о будущем.
Обратный выкуп акций — явление на фондовом рынке, в том числе российском, распространенное. А вот дискриминирующий обратный выкуп, который распространяется только на определенную группу акционеров (тех, кто участвовал в «народном IPO»), это уникальное ноу-хау ВТБ.
Вообще-то выставлять избирательную оферту**Официальное предложение о совершении сделки, содержащее условия предстоящего договора, дискриминирующую часть акционеров, незаконно, предложение об обратном выкупе долж- но быть направлено всем акционерам без исключения. Однако если нельзя, но очень хочется, то можно: оферту «народным» акционерам выставит не ВТБ, а его дочерняя структура.
Впрочем, юридическая конструкция обратного выкупа, несмотря на все ухищрения разработчиков, остается шаткой, и не исключено, что ее прочность в ближайшем будущем проверят иски недовольных акционеров. Обычно обратный выкуп применяется для поддержки цены акций или для противодействия враждебному поглощению. Могут быть и более мелкие цели: например, buy-back может осуществляться с целью передать выкупленные акции сотрудникам компании или избавиться от избыточной ликвидности. Вряд ли в условиях дефицита ликвидности, сложившегося сейчас на финансовом рынке, у ВТБ сундуки ломятся от лишних денег.
Впрочем, лишаясь 16 млрд рублей, ВТБ одновременно избавляется от 114 тыс. обиженных миноритариев, самые активные из которых ежегодно превращают зал годовых собраний акционеров ВТБ в «пыточную камеру» для топ-менеджеров.
Ни о каком противодействии враждебному поглощению ВТБ не может быть и речи — 75,5% акций этого банка принадлежат правительству РФ. С таким владельцем никакие «враги» не страшны.
Цену акций ВТБ обратный выкуп не поднимет — напротив, он способствует ее снижению. Причин по меньшей мере три.
Первая — выкуп сократит капитал группы ВТБ приблизительно на 8 млрд рублей, так как акции покупаются с убытком — в два раза дороже рыночной цены. Правда, при капитале ВТБ в 600 млрд рублей (по МСФО) влияние этого фактора на акции банка не существенно.
Вторая причина вероятного снижения цены акций банка в том, что выкуп ущемляет интересы прочих миноритариев, тем самым наглядно демонстрируя низкий уровень корпоративной культуры и негативно отражаясь на имидже ВТБ. Чем, по существу, от участника IPO отличается акционер, купивший акции банка на следующий день после завершения IPO за 14 копеек? И почему участник IPO, продавший в разгар кризиса свои акции за 3 копейки, не заслуживает компенсации?
Третья причина — ВТБ в очередной раз показал себя покорным исполнителем воли правительства, готовым исполнять любые приказы вопреки экономической выгоде. Сказали захватить Банк Москвы — захватили. Сказали дать кредит разорившемуся туроператору «Ланта-Тур» — дали. Сказали выкупить акции у «народных айпионеров» — выделили 16 млрд рублей. Какой приказ последует дальше — выделить сотню-другую миллиардов рублей на Олимпиаду в Сочи? Немудрено, что оценка инвесторами политических рисков ВТБ многократно возросла. Избавляется ВТБ не только от ликвидности и акционеров. Он избавляется еще и от репутации.
Но, может быть, власти надеются, что все 114 тыс. «айпионеров» как один отдадут свой голос на выборах за того, за кого следует? Если это так, то цена каждого голоса в результате этого выкупа-подкупа окажется поистине золотой. Разделив 8 млрд рублей (убыток от выкупа) на 114 тыс. человек, получаем около 70 тыс. рублей на человека. Не слишком ли дорого? Алкоголики охотно продают свои голоса за бутылку.
Для непрофессиональных инвесторов фондовый рынок — казино. Сложно представить себе ситуацию, когда всем проигравшим игрокам казино обязуется компенсировать их проигрыш. Но, по существу, именно такую странную, особенно для банкиров, филантропию мы наблюдаем на рынке акций ВТБ. И единственное разумное объяснение у этой акции одно — предвыборный популизм.