Мишель ХАзанавичус на церемонии вручения наград Американской киноакадемии

Почему «Артист» был обречен на триумф и чего не сумели разглядеть американские киноакадемики

То ли мы умнеем, то ли «Оскар» глупеет, но все последние годы то, ради чего мы готовы были вскакивать ни свет ни заря, чтобы поскорее, как можно скорее, первыми среди друзей и коллег узнать имена очередных счастливцев с вожделенной статуэткой в руках, — ушло. Оскаровская интрига тихо почила.

Должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы фильм «Артист» остался без главного «Оскара» — революция в мозгах киноакадемиков, например. Или известие о том, что режиссер «Артиста» Мишель Хазанавичус — внебрачный сын Бен Ладена. Но актерские мозги (а подавляющее количество американских киноакадемиков — актеры) под революции не заточены, а родства с Бен Ладеном Хазанавичусу удалось счастливо избежать. И «Артист» стал первым немым обладателем «Оскара» в истории самой престижной мировой кинопремии. Справедливости ради вспомним, что два раза немое кино все-таки побеждало, но это было в незапамятные времена, когда «Оскар» еще не назывался «Оскаром».

Если совсем коротко, «Артист» — фильм о приходе в кино звука. Сама по себе затея снять немой фильм о звуке поистине выдающаяся, а уж удачное ее воплощение вообще из разряда чудес. Эта картина о судьбе звезды немого кино Джорджа Валентайна (Жан Дюжарден), вытесненного за звездный горизонт нашествием новых звезд — шумных, говорящих, поющих. Пережив депрессию, запой, разочарования и забвение, он возрождается для кинематографа — теперь уже звукового. Звучит как пересказ пошлейшей мелодрамы…

Дело совсем даже не в том, что Хазанавичус снял практически безупречную ленту, где отличная актерская игра (партнерша Дюжардена Беренис Бежо номинировалась на «Оскара» в номинации «лучшая актриса второго плана»), смешавшись с ювелирной режиссурой, экспрессивно мелодичной музыкой и превосходной работой художников, выдала качественный продукт. Некачественный продукт к «Оскару» не подпустят на три пушечных выстрела. Но «Артист» оказался продуктом настолько свежим, что даже капризная и избалованная деликатесами американская профессиональная среда затрепетала от восторга. И дружно простила, что фильм-то не американский. Правда, титры по экрану бегают американские, а герои то и дело машут журналом Variety — главным штатовским киноизданием. И это, кстати, тоже впервые. Раньше главный «Оскар» всегда оставался в пределах американской державы.

«Артистом» Хазанавичус словно выдохнул всю свою нежность к кинематографу, к его истории и истокам, обобщил все наши недовольства перед наступившим веком цифры и расписался в верности идеалам пионеров кино. Заодно мы поняли, ЧТО мы потеряли с приходом звука и какие бездны смысла исчезли под нагромождением слов и речей. Получилось признание в любви к прадедушкам и прабабушкам тех, кто теперь голосует за потенциальных оскароносцев, и не оценить это признание потомки голливудских зачинателей не могли.

Возвращаясь к началу — отсутствию интриги, — заметим, что даже ненасытные журналистские души, алчущие скандалов, готовы смириться с такой предсказуемостью — уж больно она мила и справедлива. Но, как всегда, жаль Мартина Скорсезе, которого увертливый «Оскар» умудрился обойти и в этом году. У этих двух золотых старичков вообще какие-то странные отношения: один все время убегает, другой — догоняет. Иногда догонит, схватит, думает: «Ну вот теперь-то он мой навеки», а тот — опять из рук. В этот раз «Хранитель времени» сгреб аж 11 номинаций, обогнав по их количеству «Артиста»! Как говорил персонаж из «Того самого Мюнхгаузена», «это, конечно, не подвиг, но что-то героическое в этом есть». А получил пять, и все не главные: операторская работа, спецэффекты, работа художника, звукорежиссер, звукооператор.

Скорсезе номинировался на «Оскара» шесть раз, и всего один раз, пять лет назад, наконец получил его — за фильм «Отступники». А тремя годами раньше Скорсезе побил своего рода рекорд: номинировавшись в одиннадцати номинациях за фильм «Банды Нью-Йорка», сумел не получить статуэтку ни в одной! Грустный рекорд. После этого Скорсезе слег с сердечным приступом, громко заявив, что больше номинироваться не будет ни-ког-да! Что не помешало ему следующий свой фильм — «Авиатор» — охотно пустить в оскаровский забег. Все киносообщество было уверено, что после столь драматических коллизий «золото» найдет Мартина Скорсезе. Но безжалостные киноакадемики закусили удила, и «Авиатор» пролетел. В общем, похоже, что в последнее время «Оскар» готов оттачивать свою непредсказуемость на бедняге Скорсезе.

Редко когда «Оскар» за режиссуру достается одному, а главная статуэтка уходит к другому. Обычно киноакадемики свято убеждены: кто вышел за «Оскаром» за режиссуру, должен потом подняться на сцену и за самым главным «Оскаром». Поэтому когда объявляют имя лучшего режиссера, имя обладателя «Оскара» за лучший фильм уже не секрет. В скобках заметим, что для наших, отечественных премий, характерна иная, до сих пор всех повергающая в недоумение, система: у нас обычно раздают награды в разных номинациях разным людям, а лучшим фильмом вдруг оказывается лента, не засвеченная до того ни в одной номинации. И оказывается, что главная награда словно из воздуха выкристаллизовывается: лучшие актеры сыграли в других фильмах, лучший режиссер снял другой фильм, лучший оператор тоже не отсюда, лучший сценарий написан для кого-то еще. Кстати, минувший Берлинский фестиваль тоже пошел по этому пути: кроме главного «Золотого медведя», фильм братьев Тавиани «Цезарь должен умереть» не получил ни одной награды. С нашим Андреем Звягинцевым в Венеции так же было: его «Возвращение» было признано лучшей картиной — и только. Но «Оскар» блюдет чистоту жанра незыблемо. Поэтому, когда Мишель Хазанавичус был назван лучшим режиссером, и без того слабенькая интрига умерла вовсе.

Из неожиданностей в главных номинациях можно отметить вот что. При всеобщей немеркнущей любви к Мерил Стрип мало кто был убежден, что «женский» «Оскар» уйдет к ней. Сыгранная ею старуха-маразматичка Маргарет Тэтчер, то забывающая, что она давно уже не премьер-министр, то беседующая с пустым креслом, уверенная, что в нем ее давно почивший муж, требовала от актрисы не столько актерских нюансов, сколько профессионального лицедейства. Стрип безусловно великая актриса, но в случае с «Железной леди» не создавшая ничего, что добавило бы восклицательный знак к золотым буквам, которыми ее имя вписано в историю мирового кино. Можно предположить, что так думали многие, но, как это и бывает, рассчитывали, что одни проголосуют сердцем, а другие — умом. В результате сердце победило. Но когда речь идет о Мерил Стрип — пускай. Да и зубы у нее, у единственной из всех голливудских кинозвезд, свои собственные, что вообще заставляет заподозрить в ней неземное происхождение. Нынешний «Оскар» Мерил Стрип ввел ее в пятерку актеров и актрис, имеющих в анамнезе больше двух «Оскаров»: по три имеют Уолтер Бреннан, Джек Николсон и Ингрид Бергман, а у Кэтрин Хепберн их было аж четыре. А вот по количеству номинирований Стрип рекордсменка среди актеров: нынешняя номинация стала для нее семнадцатой.

Общая волна восторга по поводу «Артиста» стала, скорее всего, и причиной присуждения «Оскара» Жану Дюжардену за лучшую мужскую роль. Да-да, он очень хорош: профессионален, красив, обаятелен. Но когда в конкурентах у него Гэри Олдмен («Шпион, выйди вон!»), чья работа не просто хороша, но построена на немыслимо зыбких полутонах и убедительном драматизме, победа Дюжардена кажется лишь шлейфом всеобщего очарования. С мужчинами вообще в этот раз обошлись довольно неожиданно: мощный старик Кристофер Пламмер (лучшая роль второго плана, «Начинающие») выиграл у другого мощного старика — Макса фон Сюдова («Жутко громко и запредельно близко»), похоже, только из соображений политкорректности и очевидной неожиданности образа. Престарелый гей, который понял свою однополую ориентацию лишь на закате жизни, оставшись вдовцом (роль Пламмера) — это, знаете ли, не просто какой-то там игривый немой старик, бывший фашист (роль фон Сюдова). Это уж очень свежо. К тому же фон Сюдов — швед, европеец, словом, не американец, а неамериканцы и так в этот раз оказались триумфаторами. Обоим старикам по 82, оба номинировались дважды, но в этот раз Пламмеру повезло чуть больше.

Чем больше достается наград иранскому фильму «Развод Надера и Симин» Асгара Фархади, тем больше достается ему от тех, кто готов воспринимать иранское кино лишь как усладу киногурманов. Повальная мода на иранский кинематограф прошла, канули в Лету времена, когда не взять в конкурс иранский фильм считалось дурным тоном. Тогда такие имена, как Махмальбаф и Киаростами, стали синонимом тонкого поэтического кино. Они таковыми остались и по сей день, только иранское кино приросло еще немалым количеством талантливых режиссеров, умеющих ориентироваться не только на любителей деликатесов, но и просто на грамотного зрителя. Асгар Фархади стал одним из них, хотя перебраться через баррикады, сложенные ревнителями чистого искусства, ему оказалось непросто. В прошлом году изрядное количество критиков не поленились упрекнуть жюри Берлинского фестиваля, присудившее «Золотого медведя» «Разводу Надера и Симин», в неуместной политкорректности. Действительно, в прошлом году Берлинале сосредоточился на судьбе другого иранского режиссера, Джафара Панахи, заключенного на шесть лет за критику властей и оказавшегося под запретом когда бы то ни было снимать кино. Панахи заочно включили в состав жюри, а вокруг фестивального дворца целыми днями ходили люди с плакатами «Руки прочь от Панахи!». На этом фоне присуждение главной награды иранскому фильму и правда могло показаться вежливым политическим жестом.

Это картина о том, как в патриархально мусульманскую иранскую реальность врываются совершенно новые реалии — феминизм, небрежение Кораном; о том, как лоб в лоб сталкиваются разные цивилизации, как мучительно рвутся связи и гибнет любовь. Новые проблемы показаны на примере молодой пары, готовой развестись и мучительно решающей, с кем останется дочка. До «Оскара» за лучший неанглоязычный фильм «Развод…» получил «Золотой глобус» в той же номинации, а также несколько наград на престижных международных фестивалях. Представить себе, что американцы проголосовали за политкорректность в отношении Ирана, трудно. Да и вообще при чем тут политкорректность, если свежесть фильма чувствуется в каждом эпизоде и не ощутить ее может разве только коматозник?

Безудержный фантазер, нервный манхэттенский интеллектуал Вуди Аллен за свою уморительную и умную «Полночь в Париже» был назван лучшим сценаристом. Как и «Артист», «Полночь в Париже» балансирует на грани зрительского и киноманского интереса, но если «Артиста» можно сравнить с гордой бриллиантовой диадемой, то «Полночь…» похожа скорее на неброский, но безумно дорогой браслет, спрятанный под рукавом и видный лишь тем, кто способен оценить тихое сияние. Американские академики оказались вполне зоркими, чтобы разглядеть браслетик. И хотя критики, а вслед за ними и безнадежные синефилы горько вздыхают о несправедливом невнимании к «Древу жизни» Терренса Малика, не будем столь требовательными к академикам. Надо быть не просто зорким, но трижды всевидящим, чтобы разглядеть мощь этой философской драмы, пытающейся охватить сразу все аспекты и проблемы мироздания, начиная с Большого взрыва. А академики — они всего лишь кинопрофессионалы. И в этом качестве, надо сказать, в нынешнем году потрудились честно.

«Оскар»: интрига, которой не было