"Сегодня ты есть, а завтра тебя нет"

Центр документальной фотографии FotoDoc при музее имени Сахарова проводит конкурсы "Гражданский протест" и "Меньшинства". PublicPost — информационный партнер конкурсов — публикует социальный проект фотографа Динары Касимовой "Про Наташу" и интервью с главной героиней фотосерии.

— Если бы ты была режиссером, про что бы ты сняла фильм?

Я бы сняла фильм из реальной жизни, про кого-то из таких, как я, чтобы люди здоровые могли с другой стороны посмотреть на жизнь, оценить ее более достойно, понимать, что сегодня ты есть, а завтра тебя нет. Больше любить друг друга, ценить. Главной героиней была бы молодая девушка, которая пережила трагедию: например, оказалась одинокой, потеряла ребенка. Это был бы переломный момент жизни, изменивший ее. Она бы стала помогать другим. И со временем к ней стали бы притягиваться люди такие же, как она. У нее бы появилась семья, свое дело... Открыла б маникюрный салон (смеется) или картины свои продавала — делала то, что она любит делать, помогая другим. Она была бы добрая, отзывчивая, пробивная... хотя сильно доброй тоже быть нельзя.

— Каких людей больше: плохих или хороших?

Наверно, все-таки больше расчетливых людей, которые знают, что ты поможешь, и говорят тебе, что ты классная, единственная, хотя я сама-то понимаю, что этот человек так говорит потому, что знает, что ко мне можно обратиться за помощью. Но я не отталкиваю этого человека — может быть, кроме меня его никто и не утешит. Пусть ему будет хорошо. Многие говорят, что заряжаются от меня. Наверно, я для этого и рождена, чтобы от меня заряжались добром... Или высасывали энергию (смеется). Да мне и не жалко. Бывают иногда обидные ситуации, но обиду я держу в себе, внутри, не выговариваю — вдруг человеку будет еще тяжелее, чем мне. Мы же все разные. Вот мне сказали, что я больная и могу скоро умереть — я это переживу, а другому скажи — он пойдет и в окно бросится. Поэтому нельзя всем всё говорить (смеется).

— Как ты поняла, что ты становишься лучше?

Когда я жила в детдоме, я была ужасным человеком — вернее, хотела такой казаться, это была моя самозащита, что ли. Я курила, материлась, закрывалась в комнате и рисовала. Приходила ко мне заведующая: "Наташа, пошли учиться", — а я ей: "Пошла нах*й". Что хотела, то и делала.

Пришла к нам новая учительница изо. У нас девочка умерла — так она сидела и подписывала памятную ленточку. Я залетаю — ни "здрасьте", ничего. Там какие-то ребята тусуются, я им: "Салаги, есть закурить?". Мне дали, я пошла покурила. Я обычно в глаза никому не смотрела, а пока курить стреляла, мельком так глянула учительнице этой в глаза, и мне так понравились ее глаза, что, думаю, надо зайти. Захожу: "Чо делаете? Дайте мне чо-нить порисовать". Она мне дала. Я взяла и сижу на нее поглядываю. Думаю: "Хорошая тетка, еще ни слова мне не сказала". Все ушли куда-то (ужин, что ли, был), а мы остались вдвоем. И она мне говорит: "Вот, скоро выходные, ты не хочешь ко мне в гости?". И пи**ец! Я была напрочь убита: меня, такую стерву, которую весь детдом боится, — она в гости приглашает. "Вы хоть знаете, кто я?" — "Кто? Я вижу — девочка". Я тогда начала понимать, что я на самом деле не такое говно, какое пытаюсь из себя делать.

Она стала меня брать в гости, мы общались, и я стала той, кто я есть. Я поняла, что лучше не когда тебя боятся, а когда тебя уважают. Я стала вдруг думать, что нужно уважать этих взрослых, которые с нами работают, кормят нас, учат, ведь они уходят из своих семей, чтобы быть с нами, придурками.

— Что для тебя любовь?

Это то, чего нам не хватает. Это когда чувствуешь себя иначе, когда тебе все хочется делать. А когда понимаешь, что этого нет, то угасаешь.

Человеческая любовь — это, конечно, не вечное. Любовь к детям — совсем другое. Любовь к себе — это тоже хорошо, когда не позволяешь себя и своих близких унизить. Так как я люблю себя, я должна оставить после себя хороший след, позаботиться о будущем своих детей после своего ухода. Чтобы дети детей говорили, что была сильная, и старались быть такими же сильными, стойкими.

— Тебе снятся сны?

Редко. То я откуда-то срываюсь, лечу, то кто-то в меня стреляет, и я просыпаюсь перед самым выстрелом, то война какая-то. Я все время сплю и чувствую, что если не проснусь, то меня убьют. Бывает со слезами. Все время такие снятся — что в 10 лет, что в 20, что в 30.

— Что для тебя страдания?

Если у меня что-то плохо, то об этом никто не должен знать. Даже про Лидочку сейчас узнали только те, с кем давно не виделись. К боли я, в принципе, привыкла. Тяжело находиться вдали от детей, особенно в больнице: беспокойство, — хотя и знаешь, что с детьми люди, которым доверяешь. Представь: целый день — эти стены, капельницы. Ничего не делаешь, не убираешься, ни за кем не ухаживаешь, не готовишь. Такое чувство, что тебе осталось немного, и жалко терять это время даром, в больнице. Именно потому, что время пролетает мимо. Мне время всегда жалко безумно, в последнее время особенно.

— Что для тебя время?

Время для меня жизнь, а жизнь — это движение (улыбается). Проснулся, этому книжку почитал, этому постирал, этому приготовил — это нужно другим. Время в общем смысле меня не интересует: кто президент, жизнь звезд — мне глубоко плевать. Сейчас стали часто показывать, как от рака умирают артисты. Зачем это вообще показывать? Я смотрю: вот больная раком, — и понимаю, что люди, у которых есть и деньги, и связи, и всё, что хочешь, все равно не могут вылечиться, сгорают. Нахера это мне и таким, как я, показывать?

— Для чего человек живет?

Каждый сам определяет, для чего он живет. Если до его мозгов как-то дойдет, что он должен прожить жизнь, чтоб не жалко было, что он прожил. Мне кажется, что должно что-то случиться с человеком. Ведь пока с человеком что-то не произойдет, он не понимает, что хорошо, что плохо. Только когда он узнает, например, о болезни страшной или с его близкими-родными случается что-то страшное, он способен переоценить жизнь. Часто как бывает: родился, выучился, по барам, по бабам, родители машину-квартиру купили. Так они живут и помирают там в какой-нибудь тупой аварии или по пьянке зарезав друг друга. И что? Зачем этот человек жил? Лучше бы эта жизнь досталась какому-то ребенку больному. Этот "член" на ножках ходит, а ребенок лежит в больнице, мучается. Если этому ребенку дать хоть немного сил этого урода, прожигающего свою жизнь, он бы вылечился и понимал бы, что нужно ценить жизнь. Несправедливости много...

10 января 1980 родилась в г. Верхний Уфалей Челябинской области в многодетной семье.
1985 — Железнодорожная травма.
1986-95 гг. — находилась в детском доме-интернате г. Куса Челябинской области.
1996-2002 — училась в политехникуме в г. Павловск Ленинградской области по специальности "Художник-оформитель".
2002 — вышла замуж.
2003 — рождение первой дочери Лидочки. В результате врачебной халатности диагноз — ДЦП, смешанная форма, гиперкинетический синдром , спастический тетропорез.
2005 — после долгих мытарств семья из трех инвалидов получает жилье.
2007 — родилась младшая Катя.
2010 — после выхода сюжета на НТВ о том, что в семье нет автомобиля, по распоряжению властей Наталии дарят авто.
2010, март — поставлен диагноз рак IV степени, борьба с болезнью продолжается.

Центр документальной фотографии FotoDoc объявил конкурсы "Гражданский протест" и "Меньшинства". PublicPost — информационный партнер конкурсов — публикует проекты фотографов-документалистов. >>>