После Пушкинской: как теперь жить?

Фото: Reuters

Разгон митинга на Пушкинской, похоже, обозначил некую тенденцию в отношениях между властью и протестующими. PublicPost поговорил об этом с людьми, далекими от политики, но попавшими в волну гражданской активности последних месяцев.

Дмитрий Кустов, программист:

До этого мы с женой в протестных митингах участия не принимали. На митинг решили первый раз сходить после выборов в Государственную думу 4 декабря. По большей части, наверное, из-за Навального. Он нам кажется лицом современной несистемной российской оппозиции. То, что можно было наблюдать до этого, на митингах несогласных, желания присоединиться не вызывало.

Мне не показалось, что на Пушкинской 5 марта был разгон. Всем дали выступить, задержали только тех, кто решил остаться на площади. На этот митинг я прийти не мог, так как работал. Смотрел в записи.

Смысла усиливать репрессии нет. Система давно уже отлажена и отработана на тех же митингах несогласных. Но разгонять мирные многотысячные шествия силовики не станут. Это дает народу некий шанс мягко продолжать продавливать свою позицию. Я против радикальных мер, и большинство адекватных россиян тоже.

Гражданская активность будет напрямую зависеть от действий будущего правительства. Если они начнут закручивать гайки, то митинги будут продолжаться и станут, возможно, более массовыми и радикальными. Я думаю, власть это понимает и в ближайшее время пойдет на уступки, чтобы погасить это бурление.

Иван Напреенко, переводчик, музыкант:

На первый митинг я сходил в 1991 еще с родителями. С 5 декабря был на всех крупных акциях.
В разгоне на Пушкинской нет ничего нового, линия не обозначилась — она продолжается. Власть будет так себя вести, если счет участников несанкционированных акций не пойдет на тысячи. Что случится в таком случае — непонятно.

Назначения бывалых силовиков на ключевые позиции заставляет думать, что репрессии могут усилиться после окончательного прихода Путина к власти. При этом радикалов будут винтить жестче, а "согласным" несогласным дадут чуток выпустить пар.

Мои прогнозы по ближайшему будущему гражданской активности в России, как ни удивительно, оптимистичные. Я был наблюдателем на президентских выборах. И другие наблюдатели, с которыми мне довелось работать, люди очень разные, совсем не только социально близкие, но при этом заряженные на одну и ту же цель. В смене парадигмы заинтересован вовсе не только "креативный класс", простите за бранное слово. И эта общая земля под ногами, которая не требует культурного и "задушевного" родства, может стать основой для чего-то очень важного, мне кажется. Впечатлил парень из путинского корпуса "За чистые выборы", который вполне серьезно старался участвовать, и путинская же наблюдательница, которая голосовала за Прохорова, и в нужный момент вдруг стала помогать отстаивать соблюдение 68 статьи ФЗГ. Думаю, у нас все получится.

Сергей Васильев, артист, художественный руководитель "Кабаре Безумного Пьеро":

На митинги я ходил в 1991-м году, когда мне было 16 лет. Потом был перерыв, и снова начал ходить уже в декабре. Весной 2010 года я был на митинге архнадзоровском, против утверждения нового генплана Москвы, но он был не политический.

События на Пушкинской показали, что протест может потерять массовость. Разгон происходил следующим образом: большая часть обычных граждан ушла, остались люди, которые явно хотели стоять до конца, и остались люди, в том числе и я, которые колебались, выжидали. Полиция дала время всем, кто не желает вступать в силовое столкновение, уйти, а остальных уже стала принимать.

Репрессивный аппарат неизбежно заинтересован в том, чтобы усиливаться. Они, наверное, в кулуарах власти будут всячески продвигать свои роли, говорить о том, какие они молодцы, как они хорошо умеют всех разгонять... Другой вопрос, выгодно или нужно это самой власти? Может быть, что и не выгодно и не нужно.

Гражданская активность в России неизбежно, на какое-то время, спадет — она нарастала пока была перспектива, связанная с периодом такого междуцарствия. А сейчас у людей нет понимания, что, собственно, дальше? Пока не будет какого-то ясного посыла, к чему все эти митинги, на что направлен этот разогрев атмосферы, активность, наверное, будет спадать. Как только такой повод появится — новый закон или референдум, или что-то еще, она усилится.

Игорь Гулин, поэт:

На митинги я ходил довольно много несколько лет назад, когда сажали Ходорковского и некоторых нбпшников. Потом надолго перестал. А сейчас снова начал. 5 декабря пропустил, так как был не в Москве, а последний тоже почти пропустил, так как пошел на суд над подозреваемыми участницами Pussy Riot. На все остальные ходил.

Вчера я видел только краем глаза какие-то остатки митинга. Просто весело махать ленточками, наверное, больше не получится. Единства в рядах протестующих, даже структурного, уже нет (марш националистов и что-то такое), но много людей вроде бы готовы что-то еще делать и не собираются уходить. Будет ли в дальнейшем усиливаться репрессивный аппарат, я не знаю.

Вчерашние частичные провалы, кажется, действуют на людей скорее воодушевляюще — как необходимость что-то продолжать, а не признать поражение, так что, видимо, гражданская активность будет развиваться, хотя будет, может, не столь уже эйфорической как в период между выборами.

С 4 декабря, дня выборов в Госдуму, в России не стихает протестная активность. Жители городов, не согласные с итогами голосования и возмущенные фальсификациями и нарушениями, массово выходят на улицы.