Роман об Ольге и Алексее. Роман Ольги с Алексеем

Вот, хотел написать пост про губернатора Ткачева — вроде, инфоповод появился: его назначение на пожизненный очередной губернаторский срок. Да и люди из списка кандидатов очень интересны, о них нельзя не рассказать обществу. Про личный прием у Александра Бастрыкина новая заметка тоже созрела. Ее бы надо опубликовать... Прошлая собрала немало читателей, а я — славы.;) И про другого новоявленного губернатора, нашего большого друга дядю Сережу Жвачкина пора бы обновить информацию. Он-то вообще теперь инаугурирован. Он сказал вчера в Томске в своей губер-клятве, что теперь, мол, будет защищать права граждан. Я был в "афиге" (цензурировано). Но... это всё подождет. Меня переполняет. Не могу не сказать [пусть и очередные, но] свои слова об Ольге и Алексее. Не могу оставить без внимания это Событие — повторный приговор Алексею в Пресненском ("Зоологическом") суде Москвы.

...12 апреля 2011 года. Или тринадцатое — не суть. Кофейня "Шоколадница", что на Больших Каменщиках, 2 (метро "Таганская"). Сидим втроем: я, мама и Ольга Романова. "Галя, Антон, рада вас видеть! Вы такие молодцы, боретесь за отца!" — говорит Ольга. "А у Вас как с мужем? Какие перспективы?" — спрашиваем ее. "Никаких. Всё под бетоном". Она как-то погрустнела, произнося эти слова. Хотя уверен, что те, кто знает Ольгу, никогда не видел ее в отчаянии. Сильная, боевая, уверенная. Эта женщина совсем не приемлет уныния. Общаясь с Ольгой, сам постоянно заряжаешься той магической энергией, которой у нее в избытке. У меня ощущение, что вечный двигатель всё же существует, и Романова — он и есть.

...Историю "О том, как Козлов со Слуцкером поссорился" я начал читать задолго до знакомства с Ольгой (начало 2011 года). Как обыватель — читал прессу. "Бизнесмен Козлов арестован по подозрению в мошенничестве и легализации", — 2008 год. "Суд приговорил Алексея Козлова, мужа известной журналистки Ольги Романовой, к восьми годам лишения свободы", — 2009 год. Ну, и так далее. Не то, чтобы я верил написанному и считал Козлова реальным мошенником, просто не интересовался подробностями. Тогда еще наши доблестные правоохранительные органы не зашли с обысками в нашу квартиру (в наше отсутствие) и наш офис; тогда еще папу не обвиняли в том, чего он не совершал; тогда еще солнце светило как-то теплее.

..."И всё же, — мы с мамой допытывались, — как думаете дальше бороться? Как будете спасать мужа?". Ольга помолчала. Потом сказала: "Будем подавать на УДО, но они же всё равно не дадут". "А обжаловать?" — "Уже обжаловали..." Потом мы еще около полутора часов обсуждали то, что "не для всех": о заказчиках и исполнителях, о дядях и тетях, которые звонят, фабрикуют и заносят. Устанавливали общих персон в наших делах. Ту встречу почему-то очень запомнил. Мне показалось, что у нас было какое-то совместное чувство, понятное и близкое только тем, кто сам или чьи родственники были там — в аду. Правильно всегда подчеркивает Ольга: когда сидит близкий родственник, ты отбываешь срок вместе с ним. Для тебя это такой же срок, такое же мучительное ожидание Свободы.

...В середине июля прошлого года мы ждали Романову в Краснодаре. Звоню ей. Ольга: "Верховный суд решил пересмотреть дело Алексея. Обязал Мосгорсуд рассмотреть нашу жалобу". Нашел в интернете на Pravo.ru определение ВС РФ — там разгром в пух и в прах обвинительного приговора Зоосуда от марта 2009 года по Козлову. Я обалдел. "Нифига себе", — тогда подумал я. Хотя, сами понимаете, я подумал совершенно по-другому. Просто не верилось, что такое вообще возможно. Через две недели — Мосгорсуд снизил срок Козлову до пяти лет, в целом оставив приговор 2009 года без изменения. Я обалдел снова. Еще больше прежнего. Вроде бы, и Мосгор, и Верховный — оба надзорные инстанции, но Верховный кагбэ выше. Он выше всех в России. И чтобы никто в нижних судах не забыл об этом, его даже так и назвали — Верховный суд.

...О Великом Сентябрьском Процессе — рассмотрении дела Козлова в ВС РФ в порядке надзора 20 сентября 2011 года — я уже писал. В тот день в том зале суда при оглашении председательствующим судьей своего вердикта по Алексею и его "преступлениям" я в третий раз за полгода почувствовал перемены. Первый был — когда папино дело краснодарский суд вернул в прокуратуру. Практически на стадии прений. Второй раз — когда мы выиграли арбитраж, и родителям вернули право собственности на предприятие, похищенное рейдерами(!). Кстати, о тех судьях и тех чувствах мной также было написано отдельно. Так вот, в зале Верховного суда я ощутил весну, хотя за окном уже была осень. "Неужели и правда: весна для репрессированных и "закошмаренных" бизнесменов?!" Эйфория, как выяснилось, была недолгой.

...Они так трогательно смотрятся вместе. Она старше его, но разница практически не чувствуется. Они не переставали вести деятельность, даже когда он оказался на свободе. Деятельность бурную и напряженную. А ведь наверняка очень хотелось просто побыть вместе, вдвоем, рядом друг с другом. Расхожее мнение: они оппозиционеры и вели активную политическую и общественную деятельность. Не совсем так. И он, и она всегда трудились, работали на своих работах. Она — журналист, он — предприниматель. Она писала статьи и снималась в передачах. И даже сама их снимала. Он проводил время в офисе, в командировки ездить мешала подписка о невыезде. Хотя они 100% должны быть. Никакой успешный бизнес не может сидеть на месте. А вмешательство судебно-следственной системы в экономику вносит свои коррективы в графики и расписания. Но это — отдельная и большая тема для исследования. Да, она участвовала в митингах и круглых столах, а также в их подготовке. В них участвовал и он. Это разве преступно? Это разве запрещено? Но всё это не мешало им обоим скрупулезно готовиться к каждому новому "зоологическому" заседанию. Я сам был в этом суде, сам всё видел: их отчаянную борьбу в стиле "доказательства невиновности против тупости и насилия". Нет, мешало. Она написала об этом как-то. О том, что общественное мешает личному. И она сосредоточилась на личном. Но не оставила общественного. Потому что она уже не может без него, а оно — без нее. Они стали взаимным дополнением друг друга. Новое общество без нее — это уже не то общество, что было до нее. А того общества уже не будет.

...После того, как Ольга забрала Алексея из пермского острога, где он отбывал незаслуженный срок, они постоянно прилюдно бывали вместе. Они вместе ходили на передачи, вместе сидели в кафе с друзьями, вместе помогали другим незаконно осужденным, коих сотни в Руси сидящей. Пару раз я встречался с Алексеем, мы вновь разговаривали о наших "перекрестках": фамилиях и событиях, пересекающих наши истории. Я всегда спрашивал: "А что Вы думаете делать дальше?". Алексей всегда отвечал: "Защищаться". "Но как? Ведь процесс беспредельный" — "По закону, как же еще?" Он прав, он категорически прав. Если мы ежедневно твердим о гражданском обществе и требуем, чтобы закон в нашей стране работал, мы первые должны его соблюдать и чтить. Даже тогда, когда они его попирают и унижают. Только вот цена этой принципиальной позиции — поломанные судьбы и вычеркнутые годы. Ни разу в разговоре Алексей даже видом не показал упадка, в его глазах не было страха. Он не был уверен в разумности и законности действий судьи Васюченко, но он был уверен в своей правоте. Это великое чувство, оно воспитывается томительными часами и сутками. Его не понять тем, кого "не закатывали". Алексей не уехал, хотя мог бы. И я не буду давать никаких оценок. Слишком много аргументов с обеих сторон. Он просто сделал свой выбор, выбрав свой путь.

...15 марта 2012 года я был на личном приеме у председателя СК РФ Александра Бастрыкина в здании в Техническом переулке, 2. Был там до поздней ночи. Скоро напишу, как это было. В этот день Зоосуд оглашал приговор Алексею Козлову. С 16 часов я обновлял страницу "Фейсбука" в своем мобильном каждую секунду. Ловил каждую интонацию, каждое новое сообщение. Честно признаться, мне не верилось, что суд решит взять Алексея под стражу. Наиболее компромиссным вариантом мне представлялся обвинительный приговор со сроком отсидки, равным уже им отсиженному. "Пусть потом Романова с Козловым его обжалуют, сколько хотят. Главное, что напряженность покинет стены суда на Пресне", — примерно так могли думать те, кто принимает решение (конечно, судья Васюченко — кто ж еще?!) После первых минут оглашения, судя по сообщениям в "ФБ", стало понятно: приговор действительно обвинительный. Здравомыслящий человек, особенно тот, который знает обстоятельства дела, не может этого понять. Ведь закон един для всех, напомню: ст. 19 Конституции РФ. Дальше некоторые комментарии "опусов" судьи Васюченко. И вот — резолютивная часть. Запись Ольги: "Изоляция от общества в колонии общего режима, 5 лет". Шок. Я понимал, что это возможно. Но не верил, что это случится.

...Она его все равно вытащит. Он там ненадолго. Это понимают и она, и он, и даже они. Они пыхтят и показывают свою якобы власть. Они думают, что она и он сломлены. Они даже не представляют, сколько уже нас: тех, кто как она и как он, — Граждане. Тех, кто не быдло, и тех, кто придет ещё. АниЧЧка прекрасно написала про разобщенность общества. Это так. Но шестеренки уже сдвинуты, и возврата уже не будет. Разобщенность — это детали, чувство гражданина и возродившееся самосознание — это веха, которая пройдена. Они должны всё понять и принять. Даже не буду говорить, что будет, если они этого не сделают.

...Дело Козлова вдруг стало отражением нашей действительности. Простой спор двух бизнес-партнеров плавно начал символизировать основные тренды — в политике, экономике и правосудии. Уверен, что в регионах нашей необъятной вагон и маленькая тележка таких "дел Козлова", масштабом помельче. И все они — тоже символы. И все, кто под стражей, также понимают эти тренды и следят за ними. Роман Ольги с Алексеем — это история России на рубеже веков в картинках и комментах. Мы лишь закончили главу, эпилог еще не написан.