Год войны в Сирии: итоги

Фото: Reuters Автор статьи: Анастасия Петрова

В марте исполнился год с начала вооруженного противостояния сирийской оппозиции и сил президента Башара Асада. За это время, по данным ООН, общее число жертв вооруженного конфликта превысило 8 тысяч человек. PublicPost узнал у востоковедов, чем закончится борьба оппозиции с президентом Асадом и покинет ли он свой пост.

	Григорий Косач
	профессор Центра современного Востока РГГУ

Оппозиция усиливается

Никто не возьмет на себя смелость предсказывать, когда произойдет крушение режима Башара Асада. Но режим рано или поздно падет. В этом не может быть никаких сомнений. Сегодня в Сирии существует равновесие сил, но оно не может продолжаться бесконечно. Более того, оппозиция усиливается. В основном за счет Сирийской освободительной армии, которая в настоящее время получает достаточное количество вооружения. И рассуждения о том, что в Сирии можно достичь в обозримом будущем какого-либо компромисса между обеими сторонами, не отвечают реальной действительности. Я думаю, что обе стороны будут продолжать конфликтовать друг с другом. Но сирийская оппозиция будет одерживать новые достижения, тем более что она сегодня пользуется значительной международной и региональной поддержкой. Февральская Конференция друзей сирийского народа в Тунисе, в которой принимали участие представители 60 государств и международных организаций, признала сирийскую оппозицию авангардом, борющимся за демократию. А представители высшего политического истеблишмента Саудовской Аравии и Катара давно уже заявили, что нужно заниматься вооружением сирийской оппозиции. И, насколько я себе представляю, каналы этого вооружения сегодня действуют достаточно хорошо. По крайней мере, внутренняя оппозиция — Сирийская освободительная армия — наносит все более чувствительные удары по позициям режима, включая удары по военным объектам, по объектам органов государственной безопасности.

От Асада отказываются военные

Режим Башара Асада не пользуется поддержкой сколько-либо значительных групп в рядах сирийской армии. На стороне режима сегодня выступает только республиканская гвардия, а также несколько элитных подразделений сирийской армии, но в рядах пехотных, артиллерийских и других обычных подразделений этой армии сегодня происходит очень серьезное брожение. Многие покидают сирийскую армию и присоединяются к повстанцам. По некоторым данным, численность молодых людей призывного возраста, которые должны пойти служить, вдруг уменьшилась почти в 4 раза. Это означает, что молодые люди бегут в соседние страны для того, чтобы не служить в этой армии. Более того, обычно говорят, что сирийский режим поддерживается представителями этноконфессиональных меньшинств. Да, действительно, существует официальная позиция глав всех христианских конфессий, которые действуют на территории Сирии, — позиция поддержки режима. Но при этом в составе Сирийской освободительной армии сегодня присутствуют даже генералы, покинувшие армию, и эти генералы — христианского происхождения. В Сирийской освободительной армии ныне действуют алавитские роты — это представители той этноконфессиональной группы сирийского населения, которую обычно рассматривают в качестве опоры нынешнего режима. Алавитская община оказывается разрозненной. Очень серьезные волнения происходили до недавнего времени в Латакии и Идлибе — там, где и проживают сирийские алавиты. Многие ведущие представители сирийской алавитской общины уже несколько раз публично отмежевывались от режима. Так что позиции режима не кажутся очень серьезными. Напротив, несмотря на пока еще сохраняющееся равновесие сил, они кажутся пошатнувшимися.

Внешнее вмешательство маловероятно

Я не думаю, что в сегодняшней ситуации возможно внешнее вмешательство во внутренние дела Сирии — под каким бы флагом это вмешательство ни происходило: под международным или под арабским. Для этого существует много причин: предвыборная кампания в США, предвыборная кампания во Франции не позволяют ни Штатам, ни ведущим странам ЕС осуществить это вмешательство. Это вмешательство невозможно и под арабским флагом, потому что внутри Лиги арабских государств — достаточно много серьезных разногласий. В обозримом будущем такое вмешательство, несмотря на уже давно раздающиеся призывы сирийской оппозиции осуществить его, маловероятно. Режим — и к этому все чаще и чаще приходят даже в Саудовской Аравии или в Катаре — должен пасть под ударами собственной сирийской оппозиции.

Сценарий гуманитарной интервенции может оказаться вполне приемлемым уже после падения режима — для того, чтобы воспрепятствовать вероятному хаосу, который может наступить в Сирии. Конечно, расправы и преследование сторонников Башара Асада неизбежны. Но режим, уничтожающий целые кварталы городов, должен нести ответственность за обострение ситуации и за будущий трагический сценарий.

Сирия — поле битвы Ирана и аравийских монархий

Если говорить о региональном аспекте, то Сирия — это поле битвы между Ираном и аравийскими монархиями, в первую очередь — Саудовской Аравией и Катаром. И эта битва происходит за региональное господство в пространстве Ближнего Востока.

Роль России

Сегодня Россия предпринимает максимум возможных для нее усилий для того, чтобы добиться по крайней мере сохранения равновесия — или, может быть, улучшить позиции режима Башара Асада. Россия заинтересована в нынешнем режиме. Российская позиция всегда зависит от того, какая лоббистская группа раньше остальных подбежала к высшим лицам государства. Если в условиях Ливии к высшим чинам государства быстрее подбежали представители нефтяных компаний и РЖД, то в случае с Сирией, скорее, к этим лицам подбежали представители военно-промышленного комплекса. В российском случае дела всегда открываются, как тот самый ларчик, — очень просто.

	Владимир Исаев
	профессор Центра арабских исследований Института востоковедения РАН

В чьих руках армия, тот и командует

Сейчас в Сирии и вокруг нее ситуация очень сложная, и давать прогнозы — вещь крайне неблагодарная. Все зависит от целого ряда факторов: кто и как поддержит Сирию, на чьей стороне будет армия, насколько будут снабжаться те, кто совершает вылазки в Сирию, насколько режим сможет провести те реформы, о которых говорится уже много времени, какую позицию займет Евросоюз, насколько реальны будут санкции к Сирии.

Во всех развивающихся странах не партии решают, а армия. В чьих руках армия, тот и командует. Если Саддама Хусейна сдали его генералы — значит, они его сдали, если в Египте генералы сдали Хосни Мубарака — они его сдали. В Сирии армия в своей массе продолжает поддерживать правящий режим. Повстанцы хоть и неплохо вооружены, но это сила неорганизованная. Регулярная армия давит любую партизанскую силу с легкостью. И в Сирии их давно бы раздавили, но это сопряжено с большими человеческими жертвами среди мирного населения, потому что повстанцы предпочитают действовать в городах. А в городах нельзя обстреливать прямой наводкой из танка: на одного боевика будет три сотни убитых мирных жителей.

Я только недавно вернулся из Сирии. Хомс — не мертвый город, он живет, но три квартала были блокированы армией, которая производила зачистку. Я видел трупы ливийских боевиков, их документы. Что они делают в Сирии? Ситуация там очень неоднозначная, да еще сопровождается очень серьезной кампанией в СМИ.

Президент уйдет

Я склоняюсь к тому, что президент уйдет. Надеюсь, мирно. Сирии нужно идти по пути переговоров. А вариант силового свержения всегда возможен в любой стране. Что будет после ухода Башара Асада — это вопрос к тем, кто придет во власть.

Падают те режимы, через которые Иран мог проводить свое влияние

В Сирии все очень переплетено. Я разговаривал с главным врачом госпиталя в Хомсе: он сам христианин, а жена — мусульманка, сын принял ислам и женился на еврейке. Вот как их делить? Есть анклавы, в которых проживает большинство христиан, сконцентрировано армянское население, есть еврейские кварталы. Кроме того, мусульмане тоже не едины: есть сунниты, есть алавиты, есть определенная часть шиитов — и не забывайте о двух миллионах курдов.

Сирия — центр интересов всего региона. У Турции — свои интересы. Недаром она режет курдов в Северном Ираке — почему бы не вырезать курдов и здесь? Чтобы раз и навсегда был снят вопрос о создании самостоятельного курдского государства, чего Турция панически боится. Иран имеет свои интересы, потому что через Сирию он может влиять на шиитов в арабском мире, прежде всего — в зоне залива. Недаром алавизм (а в Сирии у власти стоят алавиты) именно иранцами был признан ветвью шиизма — хотя это притянуто за уши. У Саудовской Аравии в Сирии — также свои интересы. И сейчас явно идет раскол всего этого региона на центр шиизма во главе с Тегераном и центр суннизма во главе с Эр-Риядом. И падают те режимы, через которые Иран мог проводить свое влияние. Если вы вспомните войну между Ираком и Ираном, то тогда Иран поддержали Ливия и Сирия. Вам ни о чем не говорят эти два примера? А кто был застрельщиком по поводу Ливии? Не Франция же, правда? А великий Катар вместе с великой Саудовской Аравией. В мутной воде все свою рыбку ловят.

Роль России

Россия, прежде всего, заинтересована в спокойствии на Ближнем Востоке. Если падет режим Башара Асада, то начнется то же самое, что в Ливии. А рядом Израиль, рядом неспокойный Египет, вмешается Иран, Турция. И это будет большая ближневосточная война. Россия не стоит на стороне Сирии, Россия осуждает то, что происходит в Сирии, и призывает режим к мирному пути решения этих вопросов. Она не поддерживает в этом случае никого. Россия занимает очень четкую позицию: на Ближнем Востоке все проблемы должны решаться путем переговоров, а не военным путем.