Скандал с преступлениями в российской полиции отрабатывается в публичном пространстве традиционно – переводом в моральную плоскость. Во вторник министр внутренних дел Рашид Нургалиев предложил ввести в полицейских вузах курс человеколюбия, «потому что мы работаем с людьми». Вчера эту тему развили участники круглого стола «Духовность. Нравственность. Закон» в Московском университете МВД.

Нургалиев попросил деятелей культуры помочь научить полицейских «видеть прекрасное в повседневном, быть чутким человеком», а психологов – дать рекомендации по «нормализации климата в коллективах, условиям релаксации и переключению внимания на позитивные эмоции». По мнению министра, нужно немало времени, чтобы вырастить новое поколение полиции, «это должно произойти постепенно, а не путем слома. Выражаясь метафорически, если среди здоровых колосьев вдруг возникает сорное растение, его просто с корнем удаляют, но не бросаются перепахивать все поле».

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил там же, что полицейские работают в нравственно неблагоприятной среде, «где разложение, где духовная гангрена», они не являются суперменами и им нужна поддержка всех общественных институтов, особенно религиозных. По мнению патриарха, никакая реформа системы МВД не будет эффективной, если не изменить нравственное состояние всего общества.

Эти тезисы – что полиция (ранее милиция) является срезом неблагополучного общества и что невозможно осуществить ее реформу массовой заменой сотрудников – мы слышали неоднократно. Об этом говорил Владимир Путин, да и Рашид Нургалиев на разные лады повторял эту фразу перед реформой МВД. Ну а тогдашний генпрокурор Владимир Устинов еще в 2003 г. заявил, что наведение порядка и возрождение государства возможно только через повышение духовности.

Что же такое с обществом? Ведь вроде бы тот же патриарх Кирилл в ноябре прошлого года говорил президенту Медведеву, что за 20 постсоветских лет народ сумел возродить удивительные духовные сокровища, и что церковно-государственные отношения очень развились за последнее время, и что в их основе совместная забота о человеке. А премьеру Путину в феврале этого года патриарх говорил, что в 2000-е гг. «чудом Божьим при активном участии руководства страны нам удалось выйти из страшного, системного, разрушающего сами основы народной жизни кризиса».

Правда, угрозы в нравственной сфере остаются. Но, наверное, и православная церковь, и другие религиозные конфессии могли бы взять на себя долю ответственности, ведь последние 20 лет по крайней мере основные из них работают совершенно свободно, а то и со значительной поддержкой государства. Если говорить о православии, по данным соцопросов, до 75% российских граждан считают себя православными. И если полиция – срез общества, получается, что 75% полицейских – православные.

Перевод проблемы в моральную плоскость – универсальный инструмент. Создать нравственное общество не удалось еще никому в истории, это за пределами компетенции полиции, прокуратуры и даже церкви. Если рассуждать в категориях христианства, мир лежит во зле и заниматься воспитанием общества, из которого удастся набрать идеальную полицию, можно до второго пришествия (а после него полиция уже не понадобится).

Но какая-то надежда у граждан в этой жизни должна быть. Надежда эта, как ни странно, на политико-административный путь решения проблемы. Если на минутку забыть о нравственности, то окажется, что в полиции существует (или должна существовать) система жесткого отбора кадров; что вертикальная организация и жесткий принцип подчинения приказам ограничивают подчиненных в самостоятельных действиях и перекладывают значительную часть ответственности на начальников. В такой системе коррупция и преступность не могут существовать лишь на низовом уровне. Реформирование такой структуры нельзя поручать ей самой. Грузинский опыт реформирования полиции показывает, что очень даже возможно провести массовую замену сотрудников, совершенно не глядя на нравственное состояние общества, – и система станет эффективной, а моральный уровень сотрудников повысится.

От редакции: До второго пришествия