Письмо из СИЗО №6

"Смотрите за собой, чтобы сердца ваши не отягчались объедением, и пьянством, и заботами житейскими" (Лк 21:34)

Те люди, с которыми мне за годы акционистской деятельности довелось работать, были очень необычными для Москвы. Они не добивались денег и комфорта. Они не ходили в "Жан Жак". Если они посещали кафе, то выбирали такое, где можно заниматься, обсуждать, планировать акции, ничего при этом не заказывая. Если они хотели есть, то отламывали ломоть батона. Им жаль было тратить время и свое сознание, готовое вместить и трансформировать всё окружающее, на постоянную бытовую гонку и стремление ко всё большему житейскому комфорту. Сердце их не отягчалось ни объедением, ни пьянством. Мысли их полностью были заняты тем делом, над которым они в этот момент работали. Они работали много, горячо и увлеченно. Не останавливало их даже понимание того, что платой за их деятельность может быть тюрьма. Вообще же в жизни они занимались либо самообразованием и тренировкой себя, либо действовали согласно добродетели. Ведь философы должны не описывать мир, а изменять его. Счастье — жизнь согласно добродетели. Я счастлива даже тут — иногда.

"Терпением вашим спасайте души ваши", — проповедовал Иисус Христос (Лк 21:19). Я тяжело переношу лишение связи с теми, кто составляет мою жизнь. Но я терплю. Учусь общаться с теми, кто составляет мое окружение сейчас. Вокруг меня — люди, которые добивались в жизни комфорта. Для всех них был важен уровень их жизни. Но теперь они равны с ними в комфорте. Большинство не может понять, зачем — если тебе не платят за это денег — делать политическое искусство. "Я не понимаю 80% слов, которые ты говоришь", — сказала мне девушка с наркотической статьей 228, когда я объясняла ей, зачем я хожу на митинги и делаю политические акции. "Тебе промыли мозги", "Кто всё проплачивает?", "У вас же есть умные мужчины, которые всё организуют", — постоянно слышу я от наркотических 228-х. Экономические 159-е, правда, отчасти понимают меня, симпатизируя Ходорковскому, Козлову и Романовой, но тоже уверены, что мы — часть большой политтехнологической схемы, вовлекающей "умных мужчин" и крупные финансовые потоки. Но я общаюсь со своими сокамерницами, объясняю им смысл и мотивацию своих действий, и некоторые в СИЗО №6 уже поверили, что дело Pussy Riot начато силами, энергией, волей и стремлением горстки политически активных юных особ.

Иисуса Христа обвиняли в богохульстве. Если бы две тысячи лет назад была статья 213, ее предъявили бы Христу. Он призывал к аскетизму и подвижничеству, но земные цари, не пожелавшие отказаться от лимузина с мигалками, осудили его. "Остерегайтесь же людей, ибо они будут отдавать вас в судилища", — предупреждал Христос (Мф 10:17).

Остерегайтесь, но идите и проповедуйте им без копейки в ответ, обруганные, оболганные, ходите по землям и проповедуйте и иудеям, и эллинам. Pussy Riot, спустя две тысячи лет, с задачами куда более скромными (мы не желаем основывать церковь, мы предлагаем лишь с сомнением взглянуть на некоторые стороны земного представительства христианской церкви) пришли в храм Христа Спасителя — и были брошены за решетку, отданы в судилище. Мы не мессии. Но, кто знает, может быть, Pussy Riot — знак приближения нового времени в духовной истории человечества, века Свободы, как предсказывали русские религиозные философы? Все минувшее воскресенье я конспектировала апостольские послания. Меня интересовала проблема преемственности Закона и Благодати, относящихся, соответственно, к Ветхой и к Новой букве. На этом противопоставлении Мережковский, Бердяев, С.Булгаков строили свои учения о грядущем пришествии новой и венчающей историю вехи — эпохи Свободы, которая должна наступить за провозглашенной Ветхим заветом эпохой Закона и Новым — эпохой Любви Христовой, праведности и веры. Кто знает, может быть, принятие прав и свобод человека в качестве приоритетов западной политики в XX веке — такое же знамение приближения эпохи свободы и творчества, как и концерт Pussy Riot. Творчество, учил Бердяев, будет структурным моментом века свободы. Любовь преобразится в свободу, и вместе с ней поменяется мир. Он уже в движении.

Оригинал