Спецэффекты в научпопе

Мы публикуем материалы форума «Научная журналистика: особенности профессии и возможности обучения», проведенного Немецким культурным центром им. Гёте в Москве в рамках проекта «Популярная наука» 5 марта 2012 г. Автор и ведущий программы «Эксперименты» на телеканале «Наука 2.0» Антон Войцеховский читает доклад «Инновационные приемы и способы производства научно-популярных фильмов».

Антон Войцеховский: Я, когда наблюдал выступление предыдущего оратора (Моники Гребе – Полит.ру), видел, что вы сразу заметите некие похожие моменты. Но все-таки надеюсь кое-чем вас все-таки удивить. Начну я с такого небольшого ролика, который мы сделали с моей командой, где мы хотим просто показать возможности того, что мы делаем на телеканале «Наука 2.0». Ну и, в принципе, я думаю, что это будет даже интересно вообще, с точки зрения возможностей современного телевидения. Итак, это небольшой ролик, который демонстрирует весь наш спектр, который нам удалось наработать к настоящему моменту, а дальше я остановлюсь на некоторых этих возможностях отдельно.

Антон Войцеховский: Так, это некий спектр, а дальше - подробности. Предыдущий оратор как раз показывал принципы, по которым работает компьютерная графика в научно-популярных фильмах. Если вы заметили по моему клипу, мы, что называется, переосмыслили это. И

у нас практически всегда компьютерная графика работает по принципу контакта с тем, кто находится в кадре.

Если вы обратили внимание, я постоянно дотрагиваюсь, разрубаю, то есть идет как бы не фоном графика, как она чаще всего идет в документальных фильмах, а она вынесена на передний план, и создается живой контакт с живым человеком, который находится в кадре. Это очень принципиальная, важная штука, потому что, как я часто говорю,

в художественных фильмах, даже уже в артхаусных, компьютерная графика стала настолько обыденной, настолько в порядке вещей, что на это уже даже не обращают внимания.

Ну, это уже некий инструмент, которым режиссеры пользуются просто для решения неких своих проблем. Зрители ходят, конечно, на спецэффекты в кино, но, как я сказал, все удешевляется, удешевляется, удешевляется - и что-то такое, снятое за несколько десятков тысяч долларов, уже предполагает некую инъекцию компьютерной графики. В документальном кино, в научно-популярном кино это еще более или менее, но в принципе в документальных фильмах графика практически не используется. Это по-прежнему некий невиданный жираф. И тем самым

мы поставлены в условия, когда мы первые на этой поляне. Мы в какой-то степени можем стать законодателями моды и теми людьми, которые будут вводить эту компьютерную графику в документальные фильмы.

Ну, а что может быть естественней, чем компьютерная графика в научпопе, где, в общем-то, это просто необходимый инструмент, без этого невозможно рассказать о сложных явлениях. Я не знаю, будь это какой-то масштаб Вселенной - или, наоборот, масштаб клетки, атомный уровень и так далее. Я бы сейчас хотел показать еще несколько своих стендапов, где мы, исповедуя этот принцип контакта с компьютерной графикой, взаимодействия с ней, создаем некий мир, как мы надеемся, не только познавательный. Информацию мы доносим не только, чтобы люди посмотрели и, что называется, поняли, как это оно устроено, но еще пытаемся развлекать зрителя.

Антон Войцеховский:

Весь фильм «Гвианский космодром» был снят, ну так получилось в силу наших возможностей, без фактического старта ракеты. Но за счет компьютерной графики мы добились того, что зрители совершенно не ощущают, что их фактически обманули.

То есть ему показали весь космодром, но не показали реальный старт. Потому что в каждом моменте, где это было возможно, мы внедряли эту графику, и получилась хорошая замена. Более того, поскольку мы ее внедряли по собственной воле, это значит, что мы ею же и управляли. Мы делали так, чтобы ракеты летели так, как нам это нужно, столько раз, сколько нам это нужно, ну и так далее и тому подобное. В этом плане компьютерная графика, несмотря на то, что она обладает достаточно большим промежутком постпродакшена, то есть вроде как ты снял кино, но оно еще не снято, еще нужен вот этот вот отрезок времени, когда ты будешь изготавливать эту компьютерную графику, а это - силы, деньги и люди. Но, тем не менее, она более пластична, она позволяет тебе быть большим автором того продукта, который ты делаешь, ты сам решаешь что, когда, где и как. Сейчас я еще покажу. Это, кстати, последний фильм, который у нас вышел. Называется он «Солнечное электричество». И я прямо подряд несколько стендапов включу, тем более что все они достаточно коротенькие.

Антон Войцеховский: Это шапка нашей программы, я ее первый раз показал, а дальше буду отрезать.

Антон Войцеховский: Вот дальше, например, будет достаточно сложный момент. Там будет трехмерная графика.

Антон Войцеховский: Ну вот. Здесь, конечно (я вот сейчас, когда смотрел, хотел тоже на этом остановиться), есть очень интересная, подмеченная мною такая закономерность, что зрителям, еще не избалованным компьютерной графикой в документальных фильмах, почему-то нравится то, что мы называем хроматийными стендапами. Вот то, что вы видели – это хроматийный стендап. Зеленый задник - дальше этот задник полностью убирается, и ставится тот фон, который нужно. Мне в то же время кажется, что более интересны с точки зрения профессии, решения и визуального некоего оформления так называемые живые стендапы, когда графика вписывается в абсолютно нормальное естественное место, не зеленый, не хроматийный этот вид. Но, как я уже сказал, почему-то зритель отдает предпочтение именно таким стендапам. Некоторые говорят, что, наверное, это потому что уж совсем кажется каким-то волшебным, сказочным, непонятным и фантастичным, как сороку привлекает что-то блестящее - вот это наиболее блестящее. А я-то приверженец все-таки стендапов, которые записываются вживую, а дальше просто накладывается графика как некий такой визуальный, что ли, колпак, еще дополнительный, который тебе позволяет превратить эту часто скучную действительность в нечто более занимательное и интересное.

Антон Войцеховский: То есть опять же, если вы заметили, даже где у меня нет контакта с этой компьютерной графикой, все равно я, что называется, отыгрываю. Я всегда стараюсь смотреть именно туда, где появляется этот объект, где он потом появится. Я делаю паузы для того, чтобы графика отработала. В общем, я создаю всячески такое взаимодействие и жизнь не в предлагаемых обстоятельствах, а жизнь в некоем уже условном смоделированном мире. Давайте я еще покажу буквально парочку таких стендапов, различных вариантов их, и могу дальше ответить на вопросы по компьютерной графике, а могу сразу перейти к следующей части, в которой я хотел рассказать про скоростные камеры.

Антон Войцеховский: Ну, я думаю, что немецкие коллеги, конечно, прочитали, что на надписи написано не «Осторожно, электрический ток!» - это была, скорее, наша фантазия. Когда мы приехали на место и увидели эту надпись, никто ее не смог перевести, потому что мы не немецкоговорящие люди. Но тут же у нас родилась такая идея, что значит: «Ага, солнечная электростанция, значит, она вырабатывает ток, значит, они подключили тот же самый ток. Ну, логично же, да?». И вот это все отыграли. Естественно, это фильм. Я рассказал, что все это шутка и так далее и тому подобное.

Так, мне подсказали, что сразу нужно переходить к скоростной съемке. Что такое скоростные камеры? Давайте я вам их покажу. А дальше я расскажу об их особенностях.

Это у нас была такая серия, когда мы снимали различные быстрые действия на скоростные камеры, подкладывали некую научную информацию и в виде небольших клипов пускали это все дело в эфир. Итак, что такое скоростные камеры. Расскажу это для тех, кто не знает. Обычные камеры снимают со скоростью 25-30 кадров в секунду, иногда 60 кадров в секунду, но это всегда ограничено сотней кадров. У скоростных камер начинается все интересное где-то с 1000 кадров в секунду и выше. Как я обычно говорю, где-то 150.000 кадров в секунду у них максимальная скорость. Но мы работаем где-то на двух, пяти, максимум - на десяти тысячах кадров в секунду. Это достаточно большие ящики. У них, так же как в фотоаппаратах, меняются объективы, и, соответственно, они выдают вот эту огромную скорость съемки.

При этом что мы получаем? Фактически, мы получаем, как я это говорю, живую компьютерную графику. Если графика у нас требует некоего постпродакшена, здесь все случается сразу. Ты снял - и этот продукт сразу можно отправлять в монтаж. Действия самые разные. Фактически, вся наша жизнь состоит из быстрых действий, и мы пока что не обнаружили то, что на скоростных камерах будет выглядеть неинтересно. Даже, не знаю, банальное выдувание дыма от сигареты все равно выглядит как-то очень странно, необычно и притягивает взгляд. Вообще все эти приемы, которые я показываю, призваны, чтобы зритель не просто смотрел и учился, а чтобы он получал удовольствие во время просмотра. Это приемы, призванные развлекать зрителя, потому что

мы на телеканале исповедуем принцип, что только через развлечение можно как-то увлечь, дать возможность и заставить, в конце концов, просмотреть,

потому что учиться-то, по-хорошему, мало кто любит. Сейчас я еще покажу ролики, которые просто доказывают, что скоростными камерами что ни снимешь, все будет хорошо и интересно.

Такое банальное действие, как разрывание макарон, смотрится очень симпатичненько.

Какие сложности у скоростных камер? Скоростные камеры очень дороги, то есть стоимость их доходит до стоимости московской квартиры и выше.

Также, естественно, из-за того, что они облают такой колоссальной ценой, поэтому и очень велика арендная плата. Еще сложности этих камер. Ты фактически же не можешь переводить фокус в момент, потому что если ты, допустим, снимаешь полет пули, ты же не успеешь это сделать, чтобы вот от той точки до этой точки. Поэтому, соответственно, все это превращается в такие первые шаги кинематографа в начале ХХ века. То есть долго выставляется ракурс, долго выставляется свет, потом быстрое действие – раз! сняли, а потом еще двадцать, сорок, а то и час вот этот громадный файл сливается на компьютер.

В общем, все очень сильно напоминает то, как снимали кинематографисты, я не знаю, братья Люмьер, в конце ХIХ века - в начале ХХ века. Все то же самое: свет, это все готовится долго, а потом получаешь такой файлик небольшой.

Но, тем не менее, это стоит того.

Еще один момент. Скоростные камеры чем быстрее снимают, тем больше света требуют. И, фактически, чтобы снять, например, полет стрелы, на шести тысячах кадров в секунду мы использовали три или четыре киловатника, ну, то есть 1200. Четыре таких прибора, пробки вылетают, провода горят, но по-другому не получается. Чем выше скорость съемки, тем картинка темнее, темнее, темнее и темнее. И поэтому нужно компенсировать ее все большим и большим количеством света. Почему я так подробно об этом рассказываю? потому что, в общем,

я единственный журналист в России, который регулярно использует скоростные камеры.

В общем, у меня складывается впечатление, что и единственный в документальном кино. И вообще, как-то все остальное - это художественные фильмы и реклама. Ну да, это действительно так.

На Украине этих камер нет. В России их всего четыре или пять штук.

Из хороших моментов - то, что, например, программа Discovery, которая называется «Искривление времени», работает точно на тех же камерах, что и мы. Приятно.

Теперь я вам покажу возможности микроскопной съемки. Это тоже такой прием, что называется, для украшения, для развлечения и для расширения спектра возможностей, потому что документальное научно-популярное кино как раз дает возможность использовать - раньше это были так называемые технические камеры, теперь -скоростные, тепловизорные, микро. Это все для каких-то научных опытов или для проведения каких-то технических исследований. Сейчас как раз тот самый момент, когда можно перетащить эти камеры в мир документалистики и таким образом расширить границы, ввести, скажем так, новую культуру восприятия этого всего. Ну, в художественном кино, как мы помним, эти тепловизорные камеры были в «Хищнике». А сейчас вполне возможно сделать так, чтобы для зрителей документальных фильмов это стало, как и обычная камера, тоже такой достаточно наглядный и интересный визуальный ряд.

Причем, что касается (я, правда, с микроскопов как-то на тепловизоры перескочил, но не важно) тепловизоров, они, собственно говоря, и являются до сих пор в классическом представлении техническими камерами. Они не приспособлены для того, чтобы на них снимали, не знаю, какую-нибудь документалистику. Конкретно эта вт камера (сейчас я еще ролик покажу) для того, чтобы измерять, не знаю, теплопотери в здании или где трубы прохудились. Ну, вот мы попробовали из этого сделать то, что годится не только для профессионалов, но и для обычных людей.

К микроскопам вернусь. Тут все достаточно просто. То есть это обычные микроскопы, оптические или электронные, которые стоят в различных НИИ. Любой практически объект можно туда положить, поместить, получить некий визуальный ряд. Как мы это использовали - я, к сожалению, не смогу этого показать. Например, у нас был такой фильм, который назывался «На острие». Он был посвящен тому, что лучше с точки зрения современной технологии: холодное оружие, выкованное в кузнице, или сделанное на современном заводе? Мы пришли к выводу, что в кузнице. Мы провели ряд экспериментов. И чтобы объяснить, из-за чего это произошло, мы просто разломали оба ножа (у нас ножи были: один из кузницы, другой с завода), и под микроскопом сразу стало видно, что у выкованного вручную ножа зерно гораздо мельче, оно чем ближе к лезвию, тем мельче становится. Достаточно просто, наглядно, и сразу все становится понятно.

Я покажу еще буквально один ролик, скажем так, более шутейный. И после этого можно переходить к вопросам. Ролик был снят тоже на особые камеры, я в начальном клипе их назвал экстремальные камеры. Это известная марка Hero GoPro. Сейчас уже вышло GoPro 2. Она дает необычные такие углы зрения, потому что маленькая камера, ее можно засовывать куда угодно, она у нас несколько раз даже в эпицентре взрыва была, и то выжила. Но при ее настройке у нее нет как бы заднего визора, поэтому когда ее настраиваешь, смотришь на объектив, поэтому получаются такие совершенно сумасшедшие, безбашенные выражения лица, из которых мы, конечно, не могли чего-то не сделать. И, собственно говоря, вот мы и сделали.

Ну, как-то так. Там на самом деле лозунг, но неприличный; слава Богу, что он не появился. Кстати говоря, тот человек, самый смешной, лысоватый, в гарнитуре – это пилот немецкого цеппелина. Замечательный человек.

Я бы хотел подчеркнуть в конце, перед тем, как перейти к вопросам (если таковые будут), что, за исключением компьютерной графики, где, действительно, на мой взгляд, нам удалось добиться очень хороших и впечатляющих результатов, мы вот как-то так почувствовали и поняли, куда нужно двигаться, в каком направлении, чтобы это сделать по-настоящему конкурентоспособным не только в рамках России, но и в мировом масштабе, все остальное перечисленное – это, в общем-то, известные приемы. Другое дело, что нам на нашем телеканале удалось их, что называется, собрать достаточно быстро в одном месте, где они уже достаточно эффективно работают. А

графика – это долгий процесс, который мы сами будем еще исследовать.

Но, как я уже говорил, я всем это рассказываю, хотя почему-то все равно она у всех работает по фону, я этого не скрываю, она должна работать в контакте с человеком, желательно, из просто этого банального мертвого задника переходить на передний план. Вот, собственно, и все.

Иван Засурский: Антон, спасибо вам огромное за вашу такую наглядную презентацию, мне очень понравилось, что у нас получились две телевизионные презентации. Можем сравнить. Я не знаю, единственное, мне кажется, вопрос задать трудно. Антон, а где можно посмотреть вашу программу?

Антон Войцеховский: Очень все просто. Либо это нишевый телеканал, который так и называется «Наука 2.0». Раньше, я, собственно говоря, и вел программу, которая называлась «Наука 2.0 с Антоном Войцеховским». Дальше из этого всего дела, ну, не только из-за меня, но еще из коллег, родился целый телеканал, и стало как-то неприлично называться «Наука 2.0» на телеканале «Наука 2.0». Поэтому программа была переименована в программу «EXперименты». Пишется как бы через латинское «ex», а дальше по-русски «перименты». Если читать по-русски, то получается «Эхперименты». Вот, но, в общем, это тоже такая игра, попытка быть моднявыми, современными. Итак, телеканал «Наука 2.0», который является нишевым, то есть кабельным, то есть платным. Дальше - телеканал нишевой и бесплатный «Моя планета», где выходят продукты телеканала «Наука «2.0», дальше - абсолютно бесплатный и уже не нишевой, а абсолютно в федеральном масштабе телеканал, который называется «Россия 2», потом «Россия 24», затем сайт «Вести.ру», где есть тэг «Наука 2.0», нажимаете на него - и там все, практически, наши продукты. Но на самом телеканале, конечно, их гораздо больше. В частности, все тепловизорные дела, микроскопные съемки, а скоро будет (опять же немецким коллегам будет приятно) шлирен видео, ваше изобретение. Вот все это будет демонстрироваться.

Иван Засурский: Это ВГТРК-шный проект, да?

Антон Войцеховский: Ну, фактически, да. Юридически, скажем так. Фактически, все-таки, это снимается силами отдельного продакшена. Именно поэтому это и выглядит современно.

Иван Засурский: Спасибо, я понял. Пожалуйста.

Вопрос из зала: Вопрос чисто практический. Ваша передача независима от языка. По сайту много иностранных людей смотрит вашу передачу? Они выложены на сайте, я понимаю, можно смотреть.

Антон Войцеховский: Я думаю, что никто не смотрит. Там перевода нет. Были бы субтитры…

Реплика из зала: То есть, считаете, что только наша аудитория.

Иван Засурский: Да это в любом голливудском фильме можете посмотреть.

Антон Войцеховский: Нет, ну, понимаете, это же вопрос перевода. Пока перевода нет – это продукт для того языка, на котором он изготовлен, есть субтитры –welcome.

Реплика из зала: Посещаемость?

Антон Войцеховский: Субтитров нет. Посещаемость – нет. Я думаю, вряд ли иностранец будет смотреть, он ничего понимать не будет. Я вот сделал фильм «Солнечное электричество», отослал немецкому коллеге, с которым я снимал, мне приходит на английском: «Очень интересно, ни фига не понял».

Вопрос из зала: Спасибо большое за интересную презентацию. Приятно посмотреть на достойном уровне работу отечественных журналистов. Продолжайте в том же духе. У меня вопрос с аудиторией. Какой у вас отклик? Я понимаю, что вы делаете интересный и качественный продукт, мне было приятно смотреть, а что насчет аудитории? То есть смотрят вас, взаимодействие, для кого вы это делаете? Интересно ли это?

Антон Войцеховский: А вот у вас девушка слева сидит, она как раз представитель телеканала.

Реплика из зала: А я хочу, чтоб вы сказали.

Антон Войцеховский: А я не знаю. Вы понимаете, рейтинги – это вещь размытая, по-моему, по Гэллопу их не мерили, а один раз была какая-то тестовая мерилка, она показала хорошие результаты. Я не помню, сколько у нас за год было подключений?

Реплика из зала: Ну, у нас сейчас 5 миллионов.

Антон Войцеховский: 5 миллионов. Ну вот, видите, если это считать за год нормальным показателем, то вот - 5 миллионов.