Ох, не на том бульваре пролила она масло…

Это к политике не имеет никакого отношения. Это много хуже. Это личное. Очень личное.

Я с женой пошел в ресторан. И пару друзей пригласил. Один раз там уже был не так давно. Но тогда заглянул случайно, просто после театра перекусить, потому как «Эль Гаучо» на Козловском, в котором изначально собирался поужинать, слишком рано закрывается. Понравилось. Вкусно. И вид на воду роскошный. А вот вчера направился уже конкретно и целенаправленно.

Это «Шатер» на Чистых прудах. Столик заказал на семь, но к памятнику Грибоедову подъехал в шесть. Специально, чтобы часок прогуляться перед ужином по с детства любимому бульвару. На котором и в окрестностях которого прошли лучшие годы моего детства, потом юности, а затем по прихоти судьбы еще и молодости. Совершенно отдельная и удивительная история совпадений, связанная с Харитоньевским переулком и его ответвлениями, которой я обязательно позднее поделюсь с читателями. Но которая сейчас имеет только одно единственное основание. Для моей чистейшей и ничем не замутненной ненависти по отношению к убогому бессмысленному дерьму, пытающемуся лишить меня и моего детства, и моей юности с молодостью, и моего родного города.

Меня не пустили на мои Чистые пруды. Их огородили металлическими штакетниками и окружили патрулями ОМОНа. И только парочки этих самых омоновцев в полнейшем одиночестве прогуливались по пустынным аллеям. А возмущающимся старушкам объясняли, что это идет благоустройство газонов. Которые в блокированной части выглядели так ухоженно и изумительно, как ни на одном московском бульваре. Да и вокруг Женевского озера они, пожалуй, похуже.

Однако надо отдать должное омоновцам. Ничего они, естественно, не благоустраивали. А просто нагло издевались над людьми, заставляя их для перехода с одного тротуара бульвара на другой делать крюк в пару километров. Без различия пола, возраста или количества колясок с грудными детьми. И кроме прогуливающихся омоновцев там ни одна живая душа тоже даже не изображала хоть какой-то деятельности. Просто заблокировали находящийся в идеальном состоянии бульвар и объявили его зоной бедствия. Такой изысканный способ диалога патрициев с чернью.

Но это всё относится только к той части, что от памятника Грибоедову до начала самого пруда. А дальше всё по-прежнему открыто и свободно. И газоны вытоптаны точно так, как и везде, и абсолютно настолько, насколько я это помню последние более полувека. И на этих газонах я насчитал десятка три компаний, которые там прекрасно сидели, лежали, пили пиво в основном из огромных пластиковых бутылок, разворачивали самые разнообразные подстилки с горами всяческой снеди и нещадно замусоривали всё вокруг. Только по краю воды была выстроена шеренга из нескольких сотен банок и бутылок. И вы представляете, никому никто не сделал ни единого замечания за весь тот час, когда мы там всё-таки вынуждены были с женой гулять, за отсутствия иного места.

И еду не отнимали, и деньги не тырили, и лицензии на право кормить друг друга не спрашивали, и ни одного автозака в округе не было, и возмущенные гражданки с малолетним детьми, котором только что цвет московской молодежи мешал просто-таки дышать ровно, куда-то подевались.

А вы знаете почему? Знаете, знаете… Потому что ни у кого из этой загадившей бульвар швали не было белых ленточек. И, следовательно, они не представляли никакого неудобства для «местных жителей». Ну, лежит на траве какие-то упившиеся пивом мужики в наколках по вольготно раскинутым в дремоте рукам, ну и пусть лежит, это же наше дело такое, родное, привычное…

Красота, кто понимает. Просто идеальное олицетворение и знаковая иллюстрация того, как комитетское отребье, возомнившее себя Царем горы, представляет себе идеал своего правления. Они думают, что отняли у нас Чистые пруды. А на самом деле отняли у самих себя последнюю надежду на даже презрительное прощение. Доигрались вы, ребята. Допрыгались.

Оригинал