Original Material
"Детский мир" без компромиссов
Купол атриума под крышей, радикальное обновление интерьера, возможное отсутствие знаменитых часов... Автор проекта реконструкции здания "Детского мира" архитектор Павел Андреев защищает свою концепцию исторической достоверности и утилитарности в беседе с обозревателем РС.
Центральный детский магазин на Лубянке. Под таким названием, по замыслу авторов нового проекта реконструкции, в 2014 году должен войти в строй знаменитый Центральный "Детский мир", закрытый на кардинальное обновление четыре года назад, в июле 2008 года.
Проект, представленный Павлом Андреевым, одобрен главным архитектором Москвы Александром Кузьминым – посчитавшим, что сквозной проход через атриум "Детского мира" вполне впишется в продвигаемую Сергеем Собяниным концепцию пешеходной зоны в центре Москвы. Одобрили проект Андреева и в Москомнаследии: глава департамента Александр Кибовский назвал план лучшим из представленных в последнее время вариантов реконструкции "Детского мира".
В качестве противников реконструкции "Детского мира", история которой сопровождается постоянными скандалами и битвой вокруг проектов, вновь выступили представители общественного движения "Архнадзор". Один из последовательных идеологов протеста, член Историко-культурного экспертного совета (ИКЭС) Андрей Баталов выразил сожаление о том, что остановить реконструкцию "Детского мира", построенного по проекту Алексея Душкина в 1957 году, не удалось. Купол атриума, который должен стать стеклянным и подняться с уровня второго этажа на седьмой; фактически новые стены, помещенные в имеющуюся "коробку" 1950-х годов и дополняющие ее изнутри; радикальное обновление интерьера – безусловно, в проекте представлено многое из того, против чего выступали и выступают общественные активисты. Вспомнили и о том, что реконструированный Андреевым московский Манеж, восстановленный после пожара марта 2004 года, вызвал много нареканий со стороны защитников московской старины. Архитектору также вменяют в вину слишком вольное обращение с менее известными старыми зданиями в центре Москвы (в частности, речь идет об усадьбе Римского-Корсакова на Тверском бульваре).
В беседе с обозревателем Радио Свобода архитектор Павел Андреев (в чьем "портфеле", помимо прочего - четыре года в качестве главного архитектора ГУМа и работа над филиалом Большого театра) отстаивает свою концепцию обновленного "Детского мира" - как памятника архитектуры, торгового центра и охраняемых законом "четырех стен", находящихся в настоящий момент в критическом состоянии:
– Мы сделали очень много работ в области реконструкции, обновления, приспособления, адаптации – как бы ни неподходяще звучали эти термины к самой сути работ с памятниками архитектуры. Для многих одно противоречит другому: если что-то объявлено памятником, то стопроцентным, и его нужно реставрировать в том виде, в котором он дошел до наших дней.
– По возможности хотелось бы именно этого. Или хотя бы понять, почему признанному памятнику архитектуры работы Алексея Душкина так необходимы обновления со стороны, допустим, Павла Андреева.
– Ситуация экстраординарная. Два месяца назад мы получили больного в том виде, в котором мы его получили. В 2003-м году, закончив работу над филиалом Большого театра, по обращению прежнего руководства компании-девелопера мы сделали и частично согласовали концепцию обновления здания "Детского мира". По некоторым причинам она не получила развития: проект был передан другим командам, которые сменялись на протяжении этих лет неоднократно. Но так вышло, что земля обернулась, и мы оказались в нужное время в нужном месте. За что я благодарен судьбе: такие работы к нам на стол попадают нечасто, хотя и грех жаловаться.
– По материалу: атриум – несмотря на нарекания со стороны "Архнадзора" – все же поднимается на последний этаж?
– Я не очень знаком с предысторией этих взаимоотношений, и не в нашем формате с ней разбираться. Хочу лишь сказать, что воспринимаю архитектуру как вещь живую, а не что-то, однажды созданное и утратившее возможность к адаптации. Архитектура – утилитарная область деятельности, она создает максимально комфортные пространства для жизни. За развитием человека и общества она тоже должна следовать в определенной степени.
– Например, в степени, определенной предметом охраны исторического памятника.
– Безусловно. Здесь вступают в силу наши умения, как с этим обойтись и остаться в рамках дозволенного. Ортодоксальность всегда регрессивна, в какую сторону она бы ни развивалась – либо в сторону буквального сохранения, либо полной переделки под сегодняшние требования: и то, и другое одинаково плохо. Те вещи, которые до нас дошли, будут укреплены и отреставрированы.
– Дошло, как можно понять, очень мало что – особенно из интерьеров. Что укреплять, что реставрировать?
– Фасады, витражные заполнения, дверные проемы, оконная столярка. Габариты также останутся без изменений. Снаружи город не заметит ничего нового – Москва получит отреставрированный дом в том внешнем виде, в котором он был более 50 лет назад. Чтобы исполнить предмет охраны (в случае со зданием "Детского мира" в него входят наружные стены, внешний облик и историческая функция большого магазина детских товаров. – РС), мы вернули перекрытия на прежние места. Но этого мало. Визуальный бренд "Детского мира"…
- Теперь уже – Центрального детского магазина: торговая марка "Детский мир" в других руках.
– Да. Но это, знаете ли, юридические игрушки. Думаю, что здравый смысл возобладает, и владельцы марки найдет общий язык с собственниками здания. Но оставим это за кадром архитектурных проблем... Истинный визуальный бренд выражен в реминисценциях итальянской классики, именно является основной визитной карточкой здания "Детского мира". Странно говорить "магазина": конечно же, это общественный центр, который должна получить Москва – не только для детей, но и для их родителей. Эта функция в нашем предложении развита максимально.
– Но в предмете охраны четко записана другая функция - историческая: магазин товаров для детей. Никаких центров там нет.
– Отлично. Тогда обратимся к самой функции торгового центра. Советская торговля – это определенная эпоха. Елисеевский магазин, ГУМ, "Детский мир" - три монстра, каждый из которых определял политику в своем направлении.
– ЦУМ тогда не забудьте. Тоже монстр, тоже советский – но отреставрирован так, что устраивает всех.
– Меня тоже, но будем точны – это реконструкция с элементами реставрации. Здание получило пристройки и массу иных новых элементов (что приемлемо в рамках закона об охране); это и есть нормальный подход к решению подобных задач.
Я же говорю именно о принципах торговли. По которым из ГУМа – магазина тысячи лавок – был сделан универмаг. Из Елисеевского магазина – центр распределения продовольственных товаров, от кремлевского распределителя и кремлевских столовок до города Жуковского и детских домов. А "Детский мир", имевший 70 тысяч квадратных метров площадей, только наполовину был использован как торговое здание. Остальные четыре этажа были отданы под склады и профильный главк – практически министерство детской торговли. Сегодня – даже с точки зрения функционирования, рентабельности, управления таким количеством площадей в центре города – вынужденно меняется техническое задание на проектирование. Материализуясь, оно влечет за собой некоторое количество изменений. Наша задача – чтобы они наиболее логично развивали идеи оригинального проекта. Разумеется, речь идет о логике, как я ее понимаю. Любая работа архитектора субъективна – это данное мне свыше право, и я им пользуюсь на сто процентов, а то и на сто пятьдесят.
Сердцем этого дома является атриум, восходящий к архетипам тосканских памятников вроде дворца Медичи – Риккарди; имя им, слава богу, легион. В 50-е годы архитектор Душкин не мог сделать этот атриум выше торгового пространства и был вынужден остановить его на уровне второго этажа. Сегодня мы имеем логическую возможность – и, как мне кажется, необходимость – развить его до неба, показав весь объем, который возвращается потребителю. И тем самым превратить "Детский мир" в активный общественный центр не только для детей и мам, но и для всех. С кафе, с магазинами, с киноцентром – где, дай бог, будет крупнейший детский кинофестиваль с премьерными показами. С детскими обучающими центрами, которыми – в образе дворцов пионеров – была богата наша страна. Пусть специально приезжают лепить, рисовать, учить язык, танцы. Проводить детские праздники, наконец. Слава богу, мы пережили тупые стрелялки и шумелки, которые в 90-х наводняли торговые центры. Есть более интеллигентные, развивающие игры и формы досуга.
– Вас называют консенсусной фигурой – устраивающей и Москомнаследие, профильный департамент мэрии Москвы, и обеспокоенную общественность, и компанию-девелопера. Как проходил механизм согласования?
– Знаете, я буду категорически возражать против того, чтобы меня обзывали консенсусной фигурой - этаким переговорщиком, ищущим компромисс. Я архитектор с определенной творческой биографией и активной авторской позицией. Коллектив, сложившийся вокруг меня, работает очень продуктивно, занимаясь весьма противоречивыми проектами – и ГУМ, и Манеж после пожара 2004 года…
– Крайне противоречивый проект с точки зрения охраны памятника – если судить по выступлениям архитектурной общественности.
– Сложные работы не могут быть всеми воспринимаемы однозначно. Особенно сегодня, когда крупные архитектурные проекты служат элементами политической игры либо дипломатии. Работу над зданием "Детского мира" мне предложил глава "Моспроекта-2" Михаил Посохин, с которым мы в очень уважительном тандеме работаем с 1996 года – начиная с филиала Большого театра. Мне очень многие говорили "держись, держись" после Манежа – но я не увидел ни одной статьи, которая бы жестко критиковала нашу работу. Да многие сетовали на отсутствие потолка - но как же можно закрыть такую красоту конструкций и обрезать пространство?!
– Ни одной статьи, не считая "Архнадзора" и других градостроительных контролеров?
– Тогда "Архнадзора" как такового еще не было. При всей активности гражданской позиции, которую "Архнадзор" выстраивает последние годы, эта организация выступает в защиту того, что осталось. Представители "Архнадзора" позволили себе некоторые высказывания в мой адрес по поводу проекта, к которому я имел отношение – Тверской бульвар, рестораны Андрея Делоса: шла речь об утрате исторических памятников. То ли по незнанию, то ли по непониманию, то ли потому, что проще всего повесить всех собак на архитектора, который имеет дело с лечением объекта – но их тогда повесили на меня. По поводу сноса, который за десять лет до этого произвела польская фирма, заменившая перекрытия со сводчатых на бетонные. А вот о том, что мы кровью и потом – не только своим, но и строителей – сохранили оригинальную фасадную стену, почему-то не было сказано ни слова. Не обижаюсь, не сужу, что-то проглотил, что-то нет. Мы общаемся, разговариваем, далеки от оскорблений и обид в адрес друг друга. Многое происходит из-за того, что люди друг друга не знают. "Обидно, досадно, ну ладно".
– С одним из главных протестующих против реконструкции "Детского мира" Андреем Баталовым – который в очередной раз назвал "трагедией" то, что происходит со зданием работы Алексея Душкина – тоже общаетесь?
– Да, он относится неоднозначно. И да, мы давно знакомы и оба уважаем профессиональные позиции оппонента. Андрей Леонидович – человек опытный, дотошный. Он не может и не должен сходить с позиции максимальной охраны наследия. При этом он понимает разницу между сохранением реально существующего и воссозданием утраченного. Настаивает на том, на чем действительно можно настаивать – и осознает, что нельзя это делать до конца формально, не видя того положительного, что может быть принесено в проект в конкретной сложившейся ситуации – оставшихся от здания "Детского мира" четырех стен.
– Три выхода – три первых этажа из-за разницы уровней. Что это дает, кроме удобства для торговли?
– С градостроительной точки зрения? Если мы, к примеру, возьмем Рождественку, возьмем станцию метро "Кузнецкий мост" и пока что не очень убранные прилегающие внутриквартальные пространства с выходом на реконструируемый ЦДРИ, – а потом мы пройдем через атриум "Детского мира", спустимся, к сожалению, через подземный переход, выйдем на ту сторону Театрального проезда и пойдем по Третьяковскому проезду… Все это открывает для нас очень интересные пространственные решения, которые вызовут к жизни необходимые для Москвы пешие туристские маршруты – те самые, которых Москва лишена. С замечательной остановкой в центре пространства "Детского мира". С шуткой фасадов в духе "Алисы в стране чудес" - когда, подойдя к "Детскому миру", Алиса входит вовнутрь и снова оказывается у стен "Детского мира". Зазеркалье, игра – где, надеюсь, уже не мы, а дизайнеры и оформители внутреннего пространства "Детского мира" будут постоянно предлагать нам что-то новое. Как поисковик "Гугл" дает каждую неделю новую картинку-заставку – интересную и привлекательную для всех, больших и малых. При всей любви к стабильности сегодня мы требуем изменчивости картинки, разве не так?
– Кстати, о стабильности. Знаменитые плафоны с зайчиками и белочками, не менее знаменитые часы – все это сохранится?
– Давайте разделим. Зайчики и белочки имеют отношение к Душкину, карусель – нет, часы, возможно, станут другими. У каждого из нас свое детство, своя память, и любого мемуариста за фразу "как сейчас помню" надо расстреливать; по крайней мере, так говорят ваши коллеги. Мы же говорим о принципиальной концепции. Если она будет поддержана, в том числе и общественностью, то она будет иметь продолжение. Не будет – значит, предстоят новые трансформации, чего не хотелось бы абсолютно никому, имея в виду жесткое требование по сдаче объекта: 2014 год.
Теперь конкретно: часов – пока – нет, поскольку речь все еще идет об архитектурно-строительном предложении, а отнюдь не об оформлении. Место декоративного фриза выясняется. Здесь невозможно прямое автоматическое включение в духе "раз купол теперь на уровне седьмого этажа, значит, зайчики и белочки будут на шестом"; нелепо же, правда. Вопрос дискуссионный, сегодня мы его обсуждать не готовы. Но некоторые элементы – цветовые решения, серо-белый мрамор с розовым, ограждения лестничных клеток, то или иное мощение пола, торшеры атриума, восстановление в реставрационном режиме его первых двух этажей – безусловно, войдут в проект. Найдется место и музею "Детского мира"...
К чести заказчика, следует отметить: когда за 2 с половиной года до открытия магазина он идет на поддержку новой концепции, которая только в арендно-пригодных площадях теряет 2.5 тыс. кв. м – такое в моей практике бывало нечасто, если вообще бывало. Все очень неформально относятся к этому проекту.
– Новые стены, старые стены: где разница между охраняемым и вновь сделанным?
– Решение атриума – образ стен "Детского мира", который мы не имеем права даже намеком определить как исторический элемент. Мы обязаны, как в случае с ГУМом, делая внутренние мосты, подчеркнуть: вот эти мосты – нынешние, сегодняшние, а не работы архитектора Александра Померанцева (хотя в "микояновской" реконструкции ГУМа 1950-х гг. разницы между старым и новым не делалось, и только профессиональный глаз может отличить оригинальные мосты от реконструированных). Нам предстоит найти новый язык, который продлил бы логику Алексея Душкина – но не запутал бы человека, пришедшего в "Детский мир".
При этом новые стены создадут дополнительную жесткость для всего магазина, что позволит нам вообще отказаться от внутренних перегородок, усложняющих движение. Вы помните, что в "Детском мире" никогда не было стенок между лавочками, прилавками? Нам очень хочется сохранить это отличие. Мы ведем консультации с нашими коммерческими участниками, технологами, чтобы максимально исключить перегородки между разными магазинами. Это очень сложно: есть проблема материальной ответственности и так далее. Но мы стараемся.
– Однако, согласитесь, довольно сложно говорить о логике Алексея Душкина – если учесть, что его внучка, профессор МАРХИ Наталья Душкина в очередной раз высказала огорчение тем, что борьбу с реконструкцией постигла неудача.
– Наталья Олеговна выступила с позиции безусловной охраны памятника, говоря о необходимости своего участия в процессе обсуждения – против чего никто не возражает. Она говорила о необходимости более внимательного отношения к основным элементам здания – атриуму, входной группе со стороны Лубянской площади. Думаю, что своим участием в процессе – за которое я ей очень благодарен – Наталья Олеговна как раз продемонстрировала отсутствие непримиримой позиции; я бы не сказал, что ее выступление было сугубо отрицательным. Просто для нее эта тема очень личная. И вновь подчеркну: даже в нашем понимании концепция – далеко не полностью отточенный и законченный продукт. Мы никогда не выносим готовый товар на суд "либо да, либо нет". Все в процессе, все обсуждаемо.
– На выходе – "Детский мир" в 2014-м за те же ранее запланированные 8 миллиардов рублей?
– Это вопрос к девелоперу проекта. Как сумма будет скорректирована – не знаю. Есть концепция. Достаточно принципиальная, достаточно понятная. Мы в очень большой степени сохраняем конструктивную идею, основные инженерные положения. В этих рамках происходят достаточно серьезные планировочные изменения – не являющиеся принципиальными, как если бы мы строили мост не поперек, а вдоль реки.
Центральный детский магазин на Лубянке. Под таким названием, по замыслу авторов нового проекта реконструкции, в 2014 году должен войти в строй знаменитый Центральный "Детский мир", закрытый на кардинальное обновление четыре года назад, в июле 2008 года.
Проект, представленный Павлом Андреевым, одобрен главным архитектором Москвы Александром Кузьминым – посчитавшим, что сквозной проход через атриум "Детского мира" вполне впишется в продвигаемую Сергеем Собяниным концепцию пешеходной зоны в центре Москвы. Одобрили проект Андреева и в Москомнаследии: глава департамента Александр Кибовский назвал план лучшим из представленных в последнее время вариантов реконструкции "Детского мира".
В качестве противников реконструкции "Детского мира", история которой сопровождается постоянными скандалами и битвой вокруг проектов, вновь выступили представители общественного движения "Архнадзор". Один из последовательных идеологов протеста, член Историко-культурного экспертного совета (ИКЭС) Андрей Баталов выразил сожаление о том, что остановить реконструкцию "Детского мира", построенного по проекту Алексея Душкина в 1957 году, не удалось. Купол атриума, который должен стать стеклянным и подняться с уровня второго этажа на седьмой; фактически новые стены, помещенные в имеющуюся "коробку" 1950-х годов и дополняющие ее изнутри; радикальное обновление интерьера – безусловно, в проекте представлено многое из того, против чего выступали и выступают общественные активисты. Вспомнили и о том, что реконструированный Андреевым московский Манеж, восстановленный после пожара марта 2004 года, вызвал много нареканий со стороны защитников московской старины. Архитектору также вменяют в вину слишком вольное обращение с менее известными старыми зданиями в центре Москвы (в частности, речь идет об усадьбе Римского-Корсакова на Тверском бульваре).
В беседе с обозревателем Радио Свобода архитектор Павел Андреев (в чьем "портфеле", помимо прочего - четыре года в качестве главного архитектора ГУМа и работа над филиалом Большого театра) отстаивает свою концепцию обновленного "Детского мира" - как памятника архитектуры, торгового центра и охраняемых законом "четырех стен", находящихся в настоящий момент в критическом состоянии:
– Мы сделали очень много работ в области реконструкции, обновления, приспособления, адаптации – как бы ни неподходяще звучали эти термины к самой сути работ с памятниками архитектуры. Для многих одно противоречит другому: если что-то объявлено памятником, то стопроцентным, и его нужно реставрировать в том виде, в котором он дошел до наших дней.
– По возможности хотелось бы именно этого. Или хотя бы понять, почему признанному памятнику архитектуры работы Алексея Душкина так необходимы обновления со стороны, допустим, Павла Андреева.
– Ситуация экстраординарная. Два месяца назад мы получили больного в том виде, в котором мы его получили. В 2003-м году, закончив работу над филиалом Большого театра, по обращению прежнего руководства компании-девелопера мы сделали и частично согласовали концепцию обновления здания "Детского мира". По некоторым причинам она не получила развития: проект был передан другим командам, которые сменялись на протяжении этих лет неоднократно. Но так вышло, что земля обернулась, и мы оказались в нужное время в нужном месте. За что я благодарен судьбе: такие работы к нам на стол попадают нечасто, хотя и грех жаловаться.
– По материалу: атриум – несмотря на нарекания со стороны "Архнадзора" – все же поднимается на последний этаж?
– Я не очень знаком с предысторией этих взаимоотношений, и не в нашем формате с ней разбираться. Хочу лишь сказать, что воспринимаю архитектуру как вещь живую, а не что-то, однажды созданное и утратившее возможность к адаптации. Архитектура – утилитарная область деятельности, она создает максимально комфортные пространства для жизни. За развитием человека и общества она тоже должна следовать в определенной степени.
– Например, в степени, определенной предметом охраны исторического памятника.
– Безусловно. Здесь вступают в силу наши умения, как с этим обойтись и остаться в рамках дозволенного. Ортодоксальность всегда регрессивна, в какую сторону она бы ни развивалась – либо в сторону буквального сохранения, либо полной переделки под сегодняшние требования: и то, и другое одинаково плохо. Те вещи, которые до нас дошли, будут укреплены и отреставрированы.
– Дошло, как можно понять, очень мало что – особенно из интерьеров. Что укреплять, что реставрировать?
– Фасады, витражные заполнения, дверные проемы, оконная столярка. Габариты также останутся без изменений. Снаружи город не заметит ничего нового – Москва получит отреставрированный дом в том внешнем виде, в котором он был более 50 лет назад. Чтобы исполнить предмет охраны (в случае со зданием "Детского мира" в него входят наружные стены, внешний облик и историческая функция большого магазина детских товаров. – РС), мы вернули перекрытия на прежние места. Но этого мало. Визуальный бренд "Детского мира"…
- Теперь уже – Центрального детского магазина: торговая марка "Детский мир" в других руках.
– Да. Но это, знаете ли, юридические игрушки. Думаю, что здравый смысл возобладает, и владельцы марки найдет общий язык с собственниками здания. Но оставим это за кадром архитектурных проблем... Истинный визуальный бренд выражен в реминисценциях итальянской классики, именно является основной визитной карточкой здания "Детского мира". Странно говорить "магазина": конечно же, это общественный центр, который должна получить Москва – не только для детей, но и для их родителей. Эта функция в нашем предложении развита максимально.
– Но в предмете охраны четко записана другая функция - историческая: магазин товаров для детей. Никаких центров там нет.
– Отлично. Тогда обратимся к самой функции торгового центра. Советская торговля – это определенная эпоха. Елисеевский магазин, ГУМ, "Детский мир" - три монстра, каждый из которых определял политику в своем направлении.
– ЦУМ тогда не забудьте. Тоже монстр, тоже советский – но отреставрирован так, что устраивает всех.
– Меня тоже, но будем точны – это реконструкция с элементами реставрации. Здание получило пристройки и массу иных новых элементов (что приемлемо в рамках закона об охране); это и есть нормальный подход к решению подобных задач.
Я же говорю именно о принципах торговли. По которым из ГУМа – магазина тысячи лавок – был сделан универмаг. Из Елисеевского магазина – центр распределения продовольственных товаров, от кремлевского распределителя и кремлевских столовок до города Жуковского и детских домов. А "Детский мир", имевший 70 тысяч квадратных метров площадей, только наполовину был использован как торговое здание. Остальные четыре этажа были отданы под склады и профильный главк – практически министерство детской торговли. Сегодня – даже с точки зрения функционирования, рентабельности, управления таким количеством площадей в центре города – вынужденно меняется техническое задание на проектирование. Материализуясь, оно влечет за собой некоторое количество изменений. Наша задача – чтобы они наиболее логично развивали идеи оригинального проекта. Разумеется, речь идет о логике, как я ее понимаю. Любая работа архитектора субъективна – это данное мне свыше право, и я им пользуюсь на сто процентов, а то и на сто пятьдесят.
Сердцем этого дома является атриум, восходящий к архетипам тосканских памятников вроде дворца Медичи – Риккарди; имя им, слава богу, легион. В 50-е годы архитектор Душкин не мог сделать этот атриум выше торгового пространства и был вынужден остановить его на уровне второго этажа. Сегодня мы имеем логическую возможность – и, как мне кажется, необходимость – развить его до неба, показав весь объем, который возвращается потребителю. И тем самым превратить "Детский мир" в активный общественный центр не только для детей и мам, но и для всех. С кафе, с магазинами, с киноцентром – где, дай бог, будет крупнейший детский кинофестиваль с премьерными показами. С детскими обучающими центрами, которыми – в образе дворцов пионеров – была богата наша страна. Пусть специально приезжают лепить, рисовать, учить язык, танцы. Проводить детские праздники, наконец. Слава богу, мы пережили тупые стрелялки и шумелки, которые в 90-х наводняли торговые центры. Есть более интеллигентные, развивающие игры и формы досуга.
– Вас называют консенсусной фигурой – устраивающей и Москомнаследие, профильный департамент мэрии Москвы, и обеспокоенную общественность, и компанию-девелопера. Как проходил механизм согласования?
– Знаете, я буду категорически возражать против того, чтобы меня обзывали консенсусной фигурой - этаким переговорщиком, ищущим компромисс. Я архитектор с определенной творческой биографией и активной авторской позицией. Коллектив, сложившийся вокруг меня, работает очень продуктивно, занимаясь весьма противоречивыми проектами – и ГУМ, и Манеж после пожара 2004 года…
– Крайне противоречивый проект с точки зрения охраны памятника – если судить по выступлениям архитектурной общественности.
– Сложные работы не могут быть всеми воспринимаемы однозначно. Особенно сегодня, когда крупные архитектурные проекты служат элементами политической игры либо дипломатии. Работу над зданием "Детского мира" мне предложил глава "Моспроекта-2" Михаил Посохин, с которым мы в очень уважительном тандеме работаем с 1996 года – начиная с филиала Большого театра. Мне очень многие говорили "держись, держись" после Манежа – но я не увидел ни одной статьи, которая бы жестко критиковала нашу работу. Да многие сетовали на отсутствие потолка - но как же можно закрыть такую красоту конструкций и обрезать пространство?!
– Ни одной статьи, не считая "Архнадзора" и других градостроительных контролеров?
– Тогда "Архнадзора" как такового еще не было. При всей активности гражданской позиции, которую "Архнадзор" выстраивает последние годы, эта организация выступает в защиту того, что осталось. Представители "Архнадзора" позволили себе некоторые высказывания в мой адрес по поводу проекта, к которому я имел отношение – Тверской бульвар, рестораны Андрея Делоса: шла речь об утрате исторических памятников. То ли по незнанию, то ли по непониманию, то ли потому, что проще всего повесить всех собак на архитектора, который имеет дело с лечением объекта – но их тогда повесили на меня. По поводу сноса, который за десять лет до этого произвела польская фирма, заменившая перекрытия со сводчатых на бетонные. А вот о том, что мы кровью и потом – не только своим, но и строителей – сохранили оригинальную фасадную стену, почему-то не было сказано ни слова. Не обижаюсь, не сужу, что-то проглотил, что-то нет. Мы общаемся, разговариваем, далеки от оскорблений и обид в адрес друг друга. Многое происходит из-за того, что люди друг друга не знают. "Обидно, досадно, ну ладно".
– С одним из главных протестующих против реконструкции "Детского мира" Андреем Баталовым – который в очередной раз назвал "трагедией" то, что происходит со зданием работы Алексея Душкина – тоже общаетесь?
– Да, он относится неоднозначно. И да, мы давно знакомы и оба уважаем профессиональные позиции оппонента. Андрей Леонидович – человек опытный, дотошный. Он не может и не должен сходить с позиции максимальной охраны наследия. При этом он понимает разницу между сохранением реально существующего и воссозданием утраченного. Настаивает на том, на чем действительно можно настаивать – и осознает, что нельзя это делать до конца формально, не видя того положительного, что может быть принесено в проект в конкретной сложившейся ситуации – оставшихся от здания "Детского мира" четырех стен.
– Три выхода – три первых этажа из-за разницы уровней. Что это дает, кроме удобства для торговли?
– С градостроительной точки зрения? Если мы, к примеру, возьмем Рождественку, возьмем станцию метро "Кузнецкий мост" и пока что не очень убранные прилегающие внутриквартальные пространства с выходом на реконструируемый ЦДРИ, – а потом мы пройдем через атриум "Детского мира", спустимся, к сожалению, через подземный переход, выйдем на ту сторону Театрального проезда и пойдем по Третьяковскому проезду… Все это открывает для нас очень интересные пространственные решения, которые вызовут к жизни необходимые для Москвы пешие туристские маршруты – те самые, которых Москва лишена. С замечательной остановкой в центре пространства "Детского мира". С шуткой фасадов в духе "Алисы в стране чудес" - когда, подойдя к "Детскому миру", Алиса входит вовнутрь и снова оказывается у стен "Детского мира". Зазеркалье, игра – где, надеюсь, уже не мы, а дизайнеры и оформители внутреннего пространства "Детского мира" будут постоянно предлагать нам что-то новое. Как поисковик "Гугл" дает каждую неделю новую картинку-заставку – интересную и привлекательную для всех, больших и малых. При всей любви к стабильности сегодня мы требуем изменчивости картинки, разве не так?
– Кстати, о стабильности. Знаменитые плафоны с зайчиками и белочками, не менее знаменитые часы – все это сохранится?
– Давайте разделим. Зайчики и белочки имеют отношение к Душкину, карусель – нет, часы, возможно, станут другими. У каждого из нас свое детство, своя память, и любого мемуариста за фразу "как сейчас помню" надо расстреливать; по крайней мере, так говорят ваши коллеги. Мы же говорим о принципиальной концепции. Если она будет поддержана, в том числе и общественностью, то она будет иметь продолжение. Не будет – значит, предстоят новые трансформации, чего не хотелось бы абсолютно никому, имея в виду жесткое требование по сдаче объекта: 2014 год.
Теперь конкретно: часов – пока – нет, поскольку речь все еще идет об архитектурно-строительном предложении, а отнюдь не об оформлении. Место декоративного фриза выясняется. Здесь невозможно прямое автоматическое включение в духе "раз купол теперь на уровне седьмого этажа, значит, зайчики и белочки будут на шестом"; нелепо же, правда. Вопрос дискуссионный, сегодня мы его обсуждать не готовы. Но некоторые элементы – цветовые решения, серо-белый мрамор с розовым, ограждения лестничных клеток, то или иное мощение пола, торшеры атриума, восстановление в реставрационном режиме его первых двух этажей – безусловно, войдут в проект. Найдется место и музею "Детского мира"...
К чести заказчика, следует отметить: когда за 2 с половиной года до открытия магазина он идет на поддержку новой концепции, которая только в арендно-пригодных площадях теряет 2.5 тыс. кв. м – такое в моей практике бывало нечасто, если вообще бывало. Все очень неформально относятся к этому проекту.
– Новые стены, старые стены: где разница между охраняемым и вновь сделанным?
– Решение атриума – образ стен "Детского мира", который мы не имеем права даже намеком определить как исторический элемент. Мы обязаны, как в случае с ГУМом, делая внутренние мосты, подчеркнуть: вот эти мосты – нынешние, сегодняшние, а не работы архитектора Александра Померанцева (хотя в "микояновской" реконструкции ГУМа 1950-х гг. разницы между старым и новым не делалось, и только профессиональный глаз может отличить оригинальные мосты от реконструированных). Нам предстоит найти новый язык, который продлил бы логику Алексея Душкина – но не запутал бы человека, пришедшего в "Детский мир".
При этом новые стены создадут дополнительную жесткость для всего магазина, что позволит нам вообще отказаться от внутренних перегородок, усложняющих движение. Вы помните, что в "Детском мире" никогда не было стенок между лавочками, прилавками? Нам очень хочется сохранить это отличие. Мы ведем консультации с нашими коммерческими участниками, технологами, чтобы максимально исключить перегородки между разными магазинами. Это очень сложно: есть проблема материальной ответственности и так далее. Но мы стараемся.
– Однако, согласитесь, довольно сложно говорить о логике Алексея Душкина – если учесть, что его внучка, профессор МАРХИ Наталья Душкина в очередной раз высказала огорчение тем, что борьбу с реконструкцией постигла неудача.
– Наталья Олеговна выступила с позиции безусловной охраны памятника, говоря о необходимости своего участия в процессе обсуждения – против чего никто не возражает. Она говорила о необходимости более внимательного отношения к основным элементам здания – атриуму, входной группе со стороны Лубянской площади. Думаю, что своим участием в процессе – за которое я ей очень благодарен – Наталья Олеговна как раз продемонстрировала отсутствие непримиримой позиции; я бы не сказал, что ее выступление было сугубо отрицательным. Просто для нее эта тема очень личная. И вновь подчеркну: даже в нашем понимании концепция – далеко не полностью отточенный и законченный продукт. Мы никогда не выносим готовый товар на суд "либо да, либо нет". Все в процессе, все обсуждаемо.
– На выходе – "Детский мир" в 2014-м за те же ранее запланированные 8 миллиардов рублей?
– Это вопрос к девелоперу проекта. Как сумма будет скорректирована – не знаю. Есть концепция. Достаточно принципиальная, достаточно понятная. Мы в очень большой степени сохраняем конструктивную идею, основные инженерные положения. В этих рамках происходят достаточно серьезные планировочные изменения – не являющиеся принципиальными, как если бы мы строили мост не поперек, а вдоль реки.