Оригинал материала
Оккупайские хроники. Часть 1
В субботу, 8 июля, мне пришлось закрыть условный лагерь ОккупайАрбат. И, пожалуй, самое время подвести итоги моего, уже прошедшего протестного месяца. Я не буду говорить о том, каким он был тяжелым или насыщенным, он просто был, вот и все.
Я не собирался идти 6 мая на Болотную площадь. Я знал, что у них планы остаться на площади, а мне этого не хотелось. Но, когда за 2 дня до митинга, участников из других городов начали преследовать, задерживать и закрывать, я понял, что обязан пойти! И я выбрал самый сложный путь: ехать из Питера в Москву на автобусе.
Это была целая эпопея! Меня поразила полная беззубость организаторов. Неужели они рассчитывали с песнями и флагами спокойно доехать до Москвы, когда власть уже продемонстрировала, как она будет относиться к протестующим?! Не проще было купить билеты на поезд и без приключений доехать?!
Во время сбора участников на площади перед магазином «Окей», куда должны были приехать автобусы на Москву, стали звонить водители и говорить, что их задерживают полицейские. Оказывается, полиция перегородила все подъезды и останавливала подряд все автобусы. Если водитель говорил, что он в Москву, его заставляли либо поворачивать обратно, либо забирали документы. Я предлагал выручить эти автобусы, снимать все на камеру. Но нет, организаторам было проще вызывать новые. В итоге: из 8 вызванных автобусов до нас доехали только 2. Был еще один, но его оставили без присмотра и полицейским удалось запугать водителя, и он предпочел свалить.
Националисты собирались отдельным автобусом в другом месте. В путь на Москву с пятичасовым опозданием из двух мест отправились лишь три автобуса, из них доехал всего лишь один, везший 10 человек. Впрочем, были и те, кому удалось сесть на электричку. Именно это надо было бы сделать с самого начала, тогда бы доехали до Москвы вовремя!
Для меня было делом принципа доехать на автобусе, как запланировано, но это обернулось для меня опозданием. На площади я оказался, видимо, уже после задержания Навального и Удальцова. Тогда, конечно, я ни о каких задержаниях не знал. Просто стал свидетелем “представления”, вызвавшего во мне ужас… Никогда до этого я не сталкивался с винтиловом, хотя слышал о нем в последнее время очень много. Увидев в живую эту жестокость, я реально испугался: методично отряды омоновцев вклиниваются в толпу, окружают людей, лупят их дубинами, ногами, душат, тащат в автозаки всех подряд. При мне женщину, на вид за 60 лет, душил здоровенный омоновец. Он оказался оторванным от других омоновцев, виден был хорошо, как на сцене, поэтому люди на него заорали, и он отпустил женщину. Но это была дичайшая картина!
До конца мероприятия, кстати, оставалось еще больше часа, когда ОМОН стал разгонять людей, так и не дав провести мероприятия. Это было такой наглостью! Я стоял на тумбе под столбом. Мимо меня и других таких же, уцепившихся за столб, бежали цепочки омоновцев, которые выталкивали людей с площади. Я видел вблизи эти откормленные рожи омоновцев, как у мясников, которые и вправду, как мясники, пинали людей. Мы для них не граждане, не люди, а, наверное, враги какие-то, и это в центре Москвы.
Идет много споров, почему так получилось 6 мая. Но я точно знаю, что по-другому быть и не могло, Путин это с самого начала задумывал, чтобы это было именно так! Он дал четкий сигнал обществу, что с нами он церемонится не собирается и будет разговаривать только так! Я это утверждаю, потому что я там был и это видел! Меня даже впоследствии не удивила информация, что на площади были провокаторы, все это вписывается в желание Путина запугать нас. Даже аресты, которые идут сейчас, были задуманы заранее, иначе бы не было провокаторов.
Вечером я был у отделения полиции, в котором сидели Навальный с Удальцовым. Там тоже были задержания. Людей, как тряпки, таскали по асфальту — в отделение. В общем, за день получил впечатлений столько…
И мне стало понятно, что не должно это закончится тем, что мы просто разойдемся по домам, приняв за данность, что мы живем в жуткой стране, где человек, гражданин — это никто. Надо обязательно остаться на улицах и действовать!
И на следующий день я с моей боевой подругой, с которой приехал из Питера, с утра был в центре. Девушка, кстати, стала для меня очень большой проблемой: она оказалась совсем неугомонная и лезла туда, куда совершенно не стоило бы лезть. И мне пришлось изрядно поволноваться, чтобы, не дай бог, потом ее мама мне не настучала по голове! Вечером, после задержания я ее отправил в Питер, и жить стало намного легче).
Когда я ходил 7-го по Москве и активно твитил свое местонахождение, вокруг сразу появлялись люди с белыми лентами. Проходило немного времени и нас была уже толпа, которая скандировала лозунги. Это было очень круто, когда ты понимаешь, что ты не один, у тебя много сторонников и большая поддержка, это очень сильно вдохновляет.
Я оказался на Чистых прудах впервые. Меня тут же задержали и очень грубо, кстати, заломили руки. Омоновец еще с размаху влепил мне оплеуху по носу, правда, не кулаком. Это было первое для меня задержание, потом их уже было очень много, и я просто сбился со счету.
Меня отпустили из отделения, я отправил девушку в Питер и отправился на Китай-город к памятнику героям Плевны. С этого момента, можно считать, и началось движение «Оккупай», которое, по моему глубокому убеждению, закончилось у памятника Булату Окуджаве на Арбате.
Я хочу сразу оговориться (что мне придётся делать часто), что я, скорее всего, был готов к этому, к такой жизни. Трудности последнего времени научили меня быть очень мобильным и уметь находиться в самых экстремальных условиях. Моя работа, точнее бизнес, очень легко передается другим исполнителям, так что я легко себе это мог позволить — начать активное участие в Оккупай. Я это к тому, что я не считаю, что я совершил нечто героическое. Если бы обстоятельства сложились по-другому, или, к примеру, на работе требовалось мое постоянное присутствие, я не знаю, смог бы я с готовностью принять участие в чем-то подобном. Поэтому у меня нет никакого права осуждать людей, которые поступили иначе, или думать, что я совершил нечто особенное. У меня была возможность поступить так, как я поступил.
У тех, кто собирался у памятника героя Плевны задача была собраться и не уходить! Мощный стимул дало появление Алексея Навального и Сергея Удальцова. Если бы не они, я убежден, что вряд ли бы мы смогли собраться и так долго в итоге продержаться.
На Китай-городе была выработана стратегия наших действий: находим место, собираемся, если нас выгоняют, идем в другое место. Тут же мы эту стратегию успешно опробовали. В 3 часа ночи приехала поливальная машина, затем пришел ОМОН и вытеснил нас с площади. Дружной толпой по тротуарам мы двинулись в сторону Чистых прудов. Мы тогда в первый раз пришли к памятнику Абаю. И снова быстренько приехал ОМОН и вытеснил нас оттуда. Мы отправились обратно к Китай-городу.
Самое смешное, что сначала от Китай-города к Чистым прудам шло человек 200-300, а вот обратно народу было уже в несколько раз больше! Впереди этой огромной толпы шли Навальный и Удальцов. Они не говорили куда они шли, просто шли и вели нас за собой. И, когда мы уже были около Китай-города, они резко повернули в другую сторону, как я понял, в сторону Кремля. Тут перед толпой, возник местный полицейский начальник и просто стал умолять, чтобы мы вернулись обратно к Плевне, мол, там все прибрано, помыто, располагайтесь удобно, только не ходите в ту сторону, и ребята согласились.
У меня нет задачи сейчас подробно описать весь этот месяц, я пытаюсь сохранить хронологию лишь для того, чтобы отметить некоторые ключевые моменты, которые давали мне представление о том, что происходит вокруг, которые важны для понимания текущей ситуации.
На следующий день мне все-таки пришлось уехать в Питер на 2 дня, чтобы решить вопросы, которые могли бы возникнуть в случае моего длительного отсутствия. Когда я уже вернулся, лагерь образовался на Чистых прудах и получил свое название Оккупай.
Вы будете смеяться, но я ничего не знал о происхождении слова “оккупай”. Я, конечно, слышал, о протестном движении в Нью-Йорке, что они там что-то захватили. Но это вполне вписывалось в мое представление о текущей ситуации в мире: экономика находится в жуткой заднице, поэтому обязательно должны начаться протесты и выступления. Ну, начались и нормально. Я не верю, что они сильно повлияют в данный момент на что-либо, поэтому, ни к чему и интересоваться подробностями. Знал, что там какая-то движуха «Захвати Уолл Стрит», ну и фиг с этим, мне неинтересно, безразлично, на мою работу это никак не влияло.
Поэтому когда я вернулся в Москву и оказался в лагере, который теперь назывался Оккупай, мне было совершенно безразлично, какое название. Мне надо было понять структуру этого лагеря: что мы, кто мы и как мы живем. Самые яркие лидеры Навальный и Удальцов были арестованы. Условно управление лагерем они передали Илье Яшину, основная задача которого, по-моему, заключалась в том, чтобы раздавать на право и налево интервью. Кто и как управлял лагерем, мне было совершенно непонятно. Была кухня, на которой почему-то хозяйствовали националисты, была дружина из добровольцев. Вокруг проходили какие-то лекции и Ассамблеи. Илья Яшин раздавал интервью. В общем, благодать полная, народ валил валом, политики, писатели, да много кто еще… Все это, конечно, очень здорово было. Но мне было совершенно непонятно: а что же такое лагерь?
У меня было четкое понимание того, зачем я нахожусь в этом месте. В этом месте собираются люди, которые считают, что Путин незаконно находится у власти, а значит должны быть честные перевыборы президента и парламента. Чем больше людей мы соберем, тем больше шанс достучаться до Кремля и добиться выполнения наших требований. Именно для этого я здесь! К этому требованию потом прибавились еще два:
Освободить всех политзаключенных.
Неукоснительное исполнение законов.
Эти дополнительные требования меня нисколько не напрягали, поэтому ладно, пусть будут.
И все-таки, что такое лагерь? Я много читал статей, в которых с умилением писалось, какое это прекрасное место, что тут произошла народная самоорганизация, настоящая демократия, как тут все здорово. Не знаю, на чем основывались авторы этих опусов, но я просто офигевал, читая это, потому что это была не демократия, а чистейшей воды анархия, бардак, если по-русски!
У меня, конечно, были знакомые среди жителей лагеря. С ними — прекрасные отношения. И все же элементарные вещи приходилось выбивать с боем. Если ты сегодня переночевал в спальнике и на пенке, то пенку надо было обязательно оставлять под присмотром, вечером ее было уже не найти. Даже если ты отдавал ее на хоз. территорию, не факт, что вечером тебе ее выдадут. Поэтому я вообще предпочитал по ночам сидеть в кафе, рядом с лагерем, чем участвовать в охране спального места.
Всех участников лагеря можно было разделить на две категории: приходящие, которые зашли на часик другой; и постоянные жители, которых жизненно важно было обеспечить нормальным питанием, горячим чаем (по вечерам и ночам было очень холодно). А за кипятком, который был большой редкостью, приходилось отстаивать приличную очередь, и ведь не факт, что тебе достанется еще. Постоянно возникали конфликты из-за денег: кто их собирает и кто за них отвечает. То общая касса, то их 2, то 3, то опять одна. Но в денежные дела я вообще никогда не лез и о том, что на Чистых прудах собирались приличные деньги узнал после скандала с 250 тыс., которые якобы украли полицейские.
Кстати, это еще один момент, который меня очень смущал — регулярное вранье, ну или передергивание фактов. С этими 250 тыс. просто уж совсем вопиющий случай. Я убежден, что там и близко не было такой суммы. Дай бог, тысяч 30, если не меньше. И если бы не идиот, который при приближении ОМОНа схватил эту коробку и побежал с ней, ее бы даже не тронули: они пришли не за деньгами, а за теми, кто раздавал еду.
И вот, когда я находился в этом лагере, я пытался хоть чуть-чуть понять структуру. Ведь реально необходимо было сделать элементарные вещи: составить списки тех, кто в лагере постоянно находится, записать их телефоны, разбиться на группы с ответственными, обеспечить элементарные нужды участников. С теми же финансами, в нашей ситуации, все орали о чеках, о строгой отчетности. Но можно зайти в любой магазин и набрать этих чеков столько, что хватит оправдать любые затраты. Или еще проще, в книжном купить бланки и заполнять, как угодно. В таких условиях залогом того, что деньги правильно расходуются, является обесеченность постоянных участников лагеря всем необходимым.
Сейчас я понимаю, почему никто не был заинтересован в этих списках и в нормальной организации лагеря. Когда на Арбате меня, Дергачева, ну еще там кое-кого задержали, с нами оказалось двое националистов. И когда один из них дал паспорт, то он оказался таджиком, самым натуральным, без российского гражданства! И тут выяснилось, что, когда лагерь осел на Чистых, появился человек с деньгами, они набрали из более менее выглядящих прилично местных бродяг несколько человек, купили им спортивные костюмы и сказали, что они теперь националисты. Таким образом, туда и затесался этот таджик. Вся эта публика была разогнана позже. Таджика я еще видел пару дней на Арбате, но его тогда из националистов исключили.
Еще мне было очень непонятно, откуда идет агитация. Там был пресс-центр, созданный леваками. Они выпускали листовки, на которых крупно красовались логотипы какой то революционной партии, поэтому я был убежден, что они к гражданскому лагерю не имеют никакого отношения. Думал, ну вот хитрые леваки пристроились в нашем бардаке на халяву, при этом там стояла коробка для сбора средств на агитацию и сами листовки и газеты они продавали.
Там еще много было несуразностей, просто эти самые вопиющие.
И вот, существуя в этом хаосе, возмущаясь беспорядку, я не проявлял никакой активности. Все-таки я не политик: там же есть Илья Яшин, который в этом разберется. Так зачем мне лезть вперед человека, который профессионально занимается политикой… Тем более народ идет, разных знаменитостей все больше и больше. Может я и не прав в своих размышлениях. И рано или поздно они обязательно с этим бардаком разберутся. Поэтому я просто исполнял свой гражданский долг и по мере сил и возможностей участвовал в жизни лагеря, но главное: находился в нем.
Потом лагерь разогнали с Чистых прудов, и мы оказались на Баррикадной, на Кудринской площади. Сейчас, когда вспоминаю все это, так и хочется съязвить: шоу с артистами перебралось на другую площадку! Но, на самом деле, здесь за нас власти взялись всерьез! Они поставили себе задачу уничтожить Оккупай и с большим успехом это сделали. К сожалению, я это понял лишь “задним умом”, все проанализировав. Тогда же мне это было совершенно непонятно, я даже не подозревал об этом.