Вопросы А. Бастрыкину

В своем интервью «Интерфаксу» Александр Бастрыкин объясняет причины мягкого приговора Цеповязу. Не верю! Ни единому слову.

Как говорилось в известном и любимом фильме: «Пойдем простым логическим путем». Рассмотрим, сказанные Александром Ивановичем слова, фраза за фразой.

«А коротко говоря, дело в том, что этот человек, действительно, не знал о предстоящем нападении».

Если это так, то ни о каком уголовном преследовании Цеповяза вообще не могло идти речи. Если я дал соседу топор, чтобы тот поколол дрова, а он вместо этого расколол кому-то череп, есть ли моя вина в преступлении соседа?

«Он скрыл документы, которые подтверждают приобретение бензина на поджог этого дома».

Да, это уже уголовно наказуемое деяние. Статья 316 УК РФ предусматривает максимальный срок в 2 года лишения свободы. Если бы я, зная, чья кровь на моем топоре спокойно ее смыл и никуда ничего не сообщил, то, полагаю, мне бы светил именно этот срок, в лучшем случае условно. Сокрытие улик по убийству 12 человек, видимо, тоже на этот срок тянет. И половина от него — это 12 месяцев, а не штраф. Т.е. этот «максимальный минимум» Цеповязу могли дать.

«И самое главное, он сотрудничал со следствием».

Прекрасно. Открываем статью Статью 317_1 п. 2 Уголовно-процессуального кодекса РФ и читаем, что подозреваемый или обвиняемый может подать письменное ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, в котором «указывает, какие действия он обязуется совершить в целях содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления».

Вопрос: в соучастии в каком преступлении подозревался Цеповяз? Каких своих подельников он сдавал? С предыдущих слов А. Бастрыкина выходит, что, видимо, тех, кто помогал сжигать документы?

«Благодаря, во многом, его показаниям, нам удалось в течение 3-х недель в рекордно короткие сроки задержать 12 бандитов. Трое из них скрывались за границей».

О, как… «Непричастный» к банде человек, так хорошо знал «соучастников», что смог оказывать существенную помощь в их поимке? И при этом сам «соучастником» по уголовному делу не стал. Если он был все-таки причастен к банде, то по какой статье он все-таки должен был привлекаться? Снова возвращаемся к объяснениям главного следователя страны.

«И, вот, представляете, моральный выбор, да? Либо ты следуешь сделке с правосудием и принципу сотрудничества, и ты в итоге сдержишь свое слово, либо ты говоришь «Да-да-да, давай-давай-давай», а потом «Иди-ка ты на 20 лет».

Откуда взялись эти 20 лет? Значит, все-таки изначально Цеповязу другая статья «светила»? Допустим, А. Бастрыкин выразился фигурально и опять «излишне эмоционально» — 20 лет Цеповязу не светило. Допустим, он, действительно, был очень полезен следствию. Почему его тогда держали в СИЗО 8 месяцев? На программу защиты свидетелей это явно не похоже. Срок пребывания в СИЗО, как известно, засчитывается при вынесении приговора. Т.е. если бы Цеповязу присудили 8 месяцев лишения свободы, его бы выпустили из под стражи в зале суда. Выходит, фактически он понес более строгое наказание — 8 месяцев лишения свободы и штраф, чем ему присудили?

Не вяжется одно с другим в интерпретации Александра Ивановича. И напротив, все очень логично встает на свои места, если предположить, что Цеповяз был гораздо более глубоко вовлечен в дела преступной группировки, но по тем или иным причинам его «отмазали». Или я сбился где-то на своем логическом пути?

«Друзья, есть вопросы — позвоните, придите. Найдем время и все объясним», — приглашает Александр Бастрыкин на диалог журналистов. А вопросов после его объяснений стало только больше:

Все-таки, чем Цеповяз был так полезен следствию «для раскрытия и расследования преступления, изобличения и уголовного преследования других соучастников преступления» (ст. Статья 317_7, п 4 УПК РФ), если он не был участником банды?

Если полезность Цеповяза для следствия была предопределена его тесными взаимоотношениями с фигурантами этого уголовного дела, то почему он стал именно «укрывателем», а не «соучастником»? Ведь главный смысл сделки со следствием — это изобличение участников организованных преступных группировок, может ли «не участник» ОПГ изобличать «участников»?

Почему его содержали в СИЗО, если он так активно и искренне сотрудничал со следствием? Неужели у правоохранительных органов не было других способов обеспечения безопасности столь важного свидетеля?

Может быть, кто-нибудь из журналистов захочет задать эти вопросы А. Бастрыкину? Он обещал ответить.