Иван Козлов: Батюшка не приходит освящать ярмарку

Иван Козлов

Директор Пермской книжной ярмарки Денис Корнеевский рассказал о том, как он создает «уникальные условия для местной читающей публики».

В Перми 20 июня 2012-го открывается книжная ярмарка, которую устраивает местный букстор «Пиотровский» при поддержке местного же минкульта и ряда неравнодушных людей. В прошлом году среди учредителей значился также ИД «Соль», который в конце 2011-го впал в анабиоз (и до сих пор из него не вышел). Несмотря на фактическое закрытие «Соли», «Пиотровский» решил продолжить начатый в прошлом году эксперимент.

В 2011-м премьерная ярмарка стала одним из самых значительных событий отечественного книжного рынка. По оценке Бориса Куприянова, основателя московского букстора «Фаланстер», ярмарка прошла на мировом уровне. В 2012-м событие пытается сохранить самые важные свои качества: ориентацию на широкую публику без заигрывания с ней; серьезную академическую программу — для тех, кто понимает; программу для детей.

Директор ярмарки Денис Корнеевский рассказал Polit.ru, в чем специфика нынешней ярмарки — и как складываются ее отношения с новой пермской властью, скептически относящейся к местной «культурной революции».

— Пермская книжная ярмарка в 2012-м опять будет проходить в рамках большого фестивального периода «Белые Ночи в Перми». У «Белых ночей» в этом году свои нововведения — например, в центре Перми под все их мероприятия построили целый городок. Какая специфика у ярмарки?

— В этом году мы тоже поддались на эксперимент краевого министерства культуры. И тоже, значит, переезжаем в так называемый фестивальный городок вместе со всеми своими событиями и маркетом, то есть книжным развалом. В прошлом году, как ты помнишь, мы стояли возле краевой библиотеки им. Горького, что, конечно, было выгодно — и с точки зрения позиционирования ярмарки, и с точки зрения смыслов. Переезд в фестивальный городок на эспланаде имеет для нас и свои плюсы, и свои минусы.

— Плюсы понятны — в первую очередь компактность и удобство для перемещений, а что с минусами?

— Программа «Белых Ночей» на 90 процентов — развлекательная, она заточена под фан: пусть люди гуляют, пусть развлекаются, качественно, но развлекаются. Пермская книжная ярмарка ориентируется и на развлекательные моменты (недаром мы привозим «Африку» Бугаева с его перформансами и Людмилу Петрушевскую с ее литературным кабаре), но в остальном — это гораздо более серьезные, академические вещи. Профессора, исследователи, ученые, философы. Так что окончательно говорить о том, хорошей или плохой идеей стало внедрение ярмарки в фестивальный городок, можно будет говорить только вечером 21 июня, когда завершится ярмарка.

— Что касается особенностей в событийном плане?

— Специфических и ярких событий для широкого круга посетителей много. Все они могли бы показаться интересными тем, кто далек от гуманитарной темы, но при этом следит за элементарной повесткой дня, читает газеты и смотрит новостные программы. Один из таких примеров — круглый стол под названием «Возможен ли для России единый проект?» Мы на него специально пригласили людей, способных отстаивать противоположные точки зрения по поводу так называемой «снежной революции», по поводу гражданских движений в Москве и России. Глеба Павловского, Юрия Сапрыкина, Сергея Шаргунова, Александра Иванова из «Ад Маргинем», различных пермских общественных деятелей и ученых. При этом мы хотим, чтобы высказывались не только спикеры, но и все, у кого есть какие-либо соображения.

Про писателей вроде тоже все понятно — они будут. Будут презентовать книги, будут читать лекции. Хедлайнеры — Юзефович, а целый кусок его жизни связан с Пермью, мы его еще в прошлом году зазывали, но уговорить смогли только нынче. Гиголашвили. И еще ряд важных для современного отечественного литпроцесса имен.

— При такой чисто физической централизации событий, на твой взгляд, легче будет рассчитывать на привлечение случайной публики?

— Мы искренне надеемся на такое развитие событий. В программу могут быть вовлечены люди, случайно оказавшиеся на улице. Если бы мы не верили в определенный процент случайной публики, то и вели бы себя по-другому. Надеюсь, случайная публика сможет оценить по достоинству хотя бы часть событий.

— Есть и не просто «случайные» люди, но люди, настроенные заведомо негативно — те, кто не понимает, для чего вообще ярмарка и затраты на нее сдались бюджету Пермского края. И с ними тоже нужно как-то контактировать.

— Мне одному сложно отдуваться за все мероприятия, этот вопрос лучше задать каждому из кураторов отдельных проектов, входящих в «Белые ночи». Для меня, а точнее, для тех, кто занимается Пермской книжной ярмаркой, все это похоже на рассказ Шукшина «Срезал». Что можно возразить в плане книжной ярмарки? Мы привозим лучшие издательства, которые будут продавать книги фактически по себестоимости, то есть очень дешево. Мы создаем уникальные условия для пермской читающей публики. Разве этого мало?

— Если говорить честно — при всей кажущейся демократичности, вряд ли совсем нет таких персон, которые или являются на ярмарке персонами нон-грата или невозможны на ней по каким-то другим причинам?

— Российские писатели, те, кто пишет на русском языке — как правило, люди, к нашему счастью, неприхотливые. Это не Джорджи Майклы и не Элтоны Джоны, для которых существуют многостраничные райдеры. Это такие же люди, как и мы, только они при этом еще и книги пишут (ну и, возможно, обладают другим мироощущением).

Был, есть и будет такой человек, которого мы бы с удовольствием видели на наших мероприятиях. Это Эдуард Вениаминович Лимонов, который несколько лет назад уже приезжал в Музей современного искусства с поэтической программой. То ли его боятся, то ли его опасаются, то ли еще какие-то причины есть, из-за которых не получается привезти его. Хотя, в общем-то, всем понятно, что Эдуард Лимонов, приехавший в Пермь как писатель, не будет здесь собирать митинги, шествия, пикеты и призывать к каким-то радикальным вещам. Это умный, взрослый, образованный, тактичный человек, который прекрасно понимает, что он едет на книжную ярмарку, куда его пригласили как писателя. Я думаю, что Эдуард Лимонов — это один из самых ярких персонажей, которого нам все-таки хотелось бы заполучить в Пермь.

— Есть еще такой персонаж, как Владимир «Адольфыч» Нестеренко, у которого тоже с Пермью, мягко говоря, не складывается.

— Его уже звали в Пермь на поэтический фестиваль «СловоNova», но он заболел. И мы его тоже звали в Пермь, причем приглашали несколько раз, не только напрямую, но и через наших общих знакомых. Ну, у него какие-то субъективные причины, по которым он бы не хотел сейчас посещать Пермь.

— То есть это не связано с чьим-либо нежеланием видеть его в крае? В других городах, например, в Воронеже, его довольно откровенно «заворачивают».

— Нет, что касается пермской ситуации, то это исключительно его решение. Я думаю, что, если у Нестеренко внезапно появится желание посетить Пермь и поприсутствовать на каком-то из мероприятий, никто в Перми не будет ему препятствовать, а мы будем исключительно рады.

— Раз уж мы вспомнили «православного писателя» Нестеренко: люди-то волнуются, не хватает на пермских фестивалях православной литературы. У вас это предусмотрено?

— А как волнуются люди?

— Ну как же. Вот пишут: «Хочется воскликнуть, хватив кулаком по столу: «Мало православной литературы, бляди!»

— Ага. Насколько я знаю, есть специальные ярмарки православной литературы. Думаю, стоит посетить эти события и набрать нужных книг. Наша-то ярмарка не украшена религиозными мотивами. Ни батюшка не приходит освящать ярмарку, ни иконы мы не продаем на них. Хотя стоит разделять православную литературу и литературу по богословию. Литература по богословию и религиоведению у нас будет представлена на ярмарке, а вот более специфические книги, думаю, нужно будет поискать в более специфических местах.

— Может, стоит обзавестись и более специфическими? Новый губернатор и новая пермская власть, в общем, пока демонстрируют, что именно к такой они и тяготеют. Нет у вас в связи с этими тенденциями определенных опасений и за свой проект?

— Как мы обычно говорим, в сформировавшуюся за последние несколько лет в Перми культурную парадигму мы оказались не совсем встроены. Мы, люди, причастные к Пермской книжной ярмарке, люди из магазина «Пиотровский», оказались скорее в положении наблюдателей. И от случая к случаю, когда нам интересно и когда мы хотим, являемся участниками. Как обернется для нас тот гнетущий сценарий, который все в последнее время рассматривают, рассуждать сложно, но я могу сказать одно — что… Сейчас я должен замолчать, как Сорокин у Бермана и Жиндарева.

— В смысле?

— Да был такой эфир, когда у Сорокина спросили: «А чего вы боитесь, Владимир Георгиевич?» И Сорокин минуту молчал в эфире. Его снимала камера, он сидел, причмокивал, пил воду и думал. Это длилось целую минуту. Не помню, что он выдал в итоге, но после такой минуты это уже даже второстепенно. Так вот, я думаю, мы с нашим проектом, с Пермской книжной ярмаркой, не делаем ничего, что вызывало бы какие-то негативные оценки и реакции со стороны населения. Вопрос в том, насколько правильно это оценят новые власти региона.

— В связи с этом нет ощущения, что Книжная ярмарка становится не только культурным, но и политическим событием?

— Ха-ха. Ну наверное.

— Книжную ярмарку может ждать угроза не со стороны политического, а со стороны литературного поля? Проще говоря, не так уж много ярких персонажей, которых в следующие годы можно привести и привлечь публику, разве не так? Тем более, самые яркие имена уже были или будут в этом году — Сорокин, Прилепин, Ерофеев…

— На самом деле, этот сегмент довольно широк, и если мы начнем вспоминать, то обнаружится еще масса фамилий таких людей, которых мы бы с удовольствием увидели в Перми. Михаил Шишкин, Александр Терехов. Венценосные литераторы, которые, в принципе, известны очень многим. Дина Рубина, Людмила Улицкая. Думаю, тех, кто на сегодняшний день играет на литературном поле, хватит еще на пару ярмарок. При этом хочется верить, что какое-то развитие на этом поприще происходит, и появляются люди, которые, наряду с теми, кого мы сейчас перечисляли, окажутся в списке желаемых и важных на книжной ярмарке гостей.

Беседовал Иван Козлов