Сергей Митрофанов: Дело КАС в свете наступления государства на гражданина

Сергей Митрофанов

К описанию дела Ксении Анатольевны Собчак вынуждают непрекращающиеся дискуссии о правомерности или неправомерности изъятия у нее крупной суммы денег («около полутора миллиона евро, разложенных в 100 с лишним конвертов») во время обыска по делу о беспорядках на Болотной площади. Одни читатели удивляются: где Болотная, а где миллион – в огороде бузина, а в Киеве дядька. Другие же просто брызжут от злости, а, может быть, и от радости: «Ага, вот золотая дочка и залетела. Ейный папашка развалил Советский Союз, а та столько лет кормилась с руки кремлевской мафии, туда ей и дорога». А всю свою творческую жизнь укрывающая доходы от налогов Алла Пугачева поет о КАС ехидную песенку «Не высовывайся!». И будешь в шоколаде, как я!

Иными словами, Дело КАС рискует стать прецедентным, потому что затрагивает многие непроговоренные, то есть не институализированные отношения. Между Кремлем и элитой. Между элитой и народом. Между правом и справедливостью. Между справедливостью и здравым смыслом. Между здравым смыслом и реальностью. И между реальностью и официозом.

Обрастая интерпретациями (прямо как в известной в сказке про то, «Как солдат топор варил»), оно уже несколько потеряло в себе сюжет собственно о Болотной. Но приобрело по дороге сюжет о «камеральной проверке».

Из сообщения Первого канала: «В Следственном комитете заявили, что Налоговая инспекция проводит камеральную проверку сведений о доходах за прошлый год, задекларированных Ксенией Собчак. Такая проверка проводится на основе документов, представленных налогоплательщиком и других данных. Срок проверки - в течение трёх месяцев со дня подачи декларации. Известно, что Собчак отчиталась о доходах за прошлый год 2 мая».

То есть вот вам и обоснование (задним числом!): прошло три месяца со дня подачи декларации, ну, мы и пришли… Звонят, откройте дверь! Мы типа всегда приходим через три месяца.

И все бы это было хорошо, если бы жили не в капиталистическом государстве, посылающем направо и налево панические сигналы: «Ау, инвестиции, идите к нам! У нас тут рай на земле». «У нас даже появился уполномоченный по правам предпринимателей». Правда, вот рутинная налоговая проверка все равно выглядит таким образом: вламываются в квартиры и уносят все деньги. А ваще давайте к нам.

Нет, - возразит мне иной оппонент, - разве воровать разрешено? Из-за чего сыр-бор? Тоже мне «права человека»! Вот проверят ее и, если чиста, как алмаз, деньги вернут. Пусть, мол, платит налоги, как все. Когда-то и с кого-то надо ведь начинать? Почему не с нее? Хотелось бы, конечно, с патриарха, но судьба распорядилась – с нее! А то, ишь, машины, бриллианты, квартиры, и все как бы в обход общественной казны.

Такой аргументацией кроют меня в фейсбуке. И вот вам мои возражения.

***

Перовое. Налоговая война между государством и налогоплательщиками идет всегда, и будет идти ровно столько времени, сколько еще будут существовать деньги. Она – это война – неотъемлемая часть нашей жизни, суть экономики капитализма, в которой стороны не стремятся к полной и сокрушительной победе над противником. Наоборот, заинтересованы в том, чтобы эта война была вечной и велась по определенным правилам.

В киверах и ментиках, - с одной стороны. Во фраках и с белыми перчатками, - с другой. Чтоб пленных брал, а не расстреливали по приказу комиссара у первой же попавшейся стены. Чтоб обоз с красным крестом беспрепятственно пропускали через линию фронта. Нам не нужно ни чтобы государство подняло руки кверху, осталось без гроша на образование и медицину. Ни чтобы с ним произошел рецидив полпотизации. Когда «по справедливости» всем выдают по куску черного хлеба и посылают добывать рис по пояс в воде. Попытки же привнести в эту «вечную войну» элементы «российской гражданской войн двадцатых годов» с кровавыми портянками и печками-буржуйками никого до добра не доведут.

Бухарин и при коммунистах провозглашал: «Обогащайтесь!». А при капитализме сам бог велел, или, вернее, Ельцин с Путиным велели взращивать средний и выше среднего класс. Чего ж тогда удивляться и возмущаться, что вы однажды приходите к богатому человеку домой и находите у него дома миллион?

Это нормально, мы к этом у стремимся политически. А если дома опасно держать миллион, то так и надо объявить это всему преуспевающему новому классу. И тогда действительно: чемодан, вокзал, эмиграция… И закрываем лавочку русского капитализма! Но только вместе с «жуличкой» Собчак, боюсь, еще уплывет и «Философский пароход».

***

Поверьте, У меня нет нужды любить Собчак или как-то по-особенному к ней относиться, и сто рублей в моем кармане не испытывают классовую солидарность с собчаковскому миллиону. Но мы же говорим о «правилах войны», не так ли?

Власть замыливает политический характер наезда, - «Девушка, ты не с тем человеком дружишь, которого мы тебе выбрали!» - и как топор из щей, постепенно убирает Болотную. Но должны ли мы тоже продолжать делать вид, что как бы этого не замечаем, рассуждая о «камеральной проверке»? Уверен, что выражение «камеральная проверка» до Собчак было неизвестно подавляющему количеству россиян. Но теперь-то знаем, спасибо за образование!

Возьмем спорный эпизод с обыском у «свидетеля» Собчак. Многие из «защитников» на это обратили внимание. Мол, где логика? Если человек – свидетель, то чего же вы ему не доверяете, он же из-за вашего демонстративного недоверия сразу же и перестает быть свидетелем, и его свидетельские показания обращаются в прах!

Но закон в нашей стране действительно допускает обыскивать кого угодно и когда угодно, не шибко заботясь о причинах и здравом смысле. Важно другое. Поскольку Россия – часть цивилизованного мира, о таких причинах все-таки приходится говорить и спорить общественности, чтобы у «закона» – хотя бы на публике - появлялось еще и человеческое лицо.

Согласно российским законам, формально решение об обыске в исключительных случаях, действительно, принимает сам следователь на основании каких-то его личных подозрений и уверенности в безотлагательности следственных действий. Хотя объяснить он их все же обязан. И можно представить себе, что такая мотивация формулировалась так: мол, КАС вместе с другом Яшиным расписывают ленинский план вооруженного восстания, и надо срочно этот план перехватить.

Или более правдоподобно, хотя и столь же завирально: уничтожают видеоматериалы, чтобы не дать следствию выйти на зачинщиков беспорядков.

Судья – если бы он тут появился, или появился потом, как это бы произошло в подлинно правовом государстве - в своем постановлении либо разрешил бы этот обыск (в одном из советских фильм Дзержинский дает разрешения на обыск тут же на салфетке при обыскиваемом и арестовываемом), либо бы запретил. Потому что – если по совести - сама по себе КАС, очевидно, не готовила вооруженное восстание и не участвовала в беспорядках. А мотив, по которому должен был проводиться обыск, не достаточно ясен. Либо все же разрешил бы, но в определенных пределах. Вы ищите видеоматериалы? Ну, так их и изымайте. А деньги и любовные письма не трожьте.

В одном «юридическом кино» про Запад я видел такую сцену: судья разрешает производить обыск в спальне, но запрещает, например, входить в кухню, потому что кухней пользуются люди, на которых ордер не распространяется, и т.п.

Сцена вторая: «Ба, а тут деньги!»

При обнаружении денег у богатого человека, следователю дано полное право игнорировать этот факт на том основании, что деньги в стране не запрещены, их владение приветствуется, и деньгами владеют, накапливают, большинство населения, а миллионеров – как собак не резанных. Если бы такой практики не существовало, то никто не смог приобрести столько недвижимости, сколько фиксируют наши органы зрения. Наличие денег у КАС не доказывает, не опровергает и не разъясняет нам обстоятельства беспорядков на Болотной площади.

Но может, как мы убедились, и «специально обратить на них внимание». Выдвигая предположение, что, МОЖЕТ БЫТЬ, этими деньгами платили организаторам беспорядков (хотя деньги находились неподвижно в квартире, следовательно, никому ими так и не заплатили). Или же задним числом придумать «камеральную проверку». Хотя по первым сообщениям СМИ, собственно, не из чего не вытекало, что пришли специалисты из налоговой полиции и исключительно по причине истечения трех месяцев после подачи декларации.

Идем дальше…

Но и в этом случае – если пришли с «камеральной проверкой» (наверно, чтоб посадить потом в камеру) - остается поле для произвола.

Следователь может внести факт обнаружения денег в протокол и попытаться возбудить, как вы говорите, камеральную проверку по процедуре запроса объяснений. Он же не на «малину» пришел, а к известной медиафигуре, общественному лицу. А может, «изъять» деньги и проводить проверку, нанося имущественный вред деловому человеку. Ведь он же, наш «деловой человек», на момент «проверки» лишается права распоряжаться своими деньгами, возникает упущенная выгода и т.п. Потом-то перед ним, конечно, извинятся, но когда это будет? Чтобы было понятней: вот вы живете от зарплаты до зарплаты, и у вас эту зарплату отбирают, на полгода…

Следователь может производить все эти действия при адвокате и вносить его замечания в протокол (вообще-то, это его обязанность), а может, как мы убедились, игнорировать адвоката, придумывать мотивы проверки задним числом. Как мы тоже убедились. То была, была у нас Болотная площадь, а то Болотная площадь растворилась и появилась «камеральная проверка». Следователь может секретить материалы следствия, - опять же это его обязанность, - а может выкладывать их в общий доступ, нанося репутационный вред. «Дорогие граждане бандиты, в этом доме держат миллионы, заходите!» Или: «Дорогие патриоты, тут декларируют только 5-6 миллионов рублей, а у ей-то миллион евро». Хотя что декларируют, что не декларируют, в действительности мы не знаем, потому что это только «утечки».

Следователи в нашей стране имеют право на все, но и мы имеет право судить о типизации правоохранительной практики. Очевидно, что действия наших отмороженных органов не должны выпадать из общей практики и быть уникальными. А я не слышал (а если бы услышал, то, может быть, революция случилась бы раньше, чем мы рассчитывали), что государство принялось обращать внимание на накопления. В этом случае, - если бы оно так решило делать - сделки с недвижимостью – я думаю – вообще бы остановились и начался бы масштабный кризис, почище, чем в кредитный кризис в Америке.

В реальности никто почему-то не ходит и не смотрит, откуда дачки, квартиры, дорогие часы, бриллианты, устрицы и т.п. Если бы расследование год назад началось у Слиски, у верхушки церкви (у суда, где судят Pussi Riot, я слышал такой аргумент: патриарх – наш отец, а у отца не спрашивают, откуда часы), наверно, никто бы не стал возражать и против расследование у КАС сегодня. А КАС бы десять раз подумала, какие справки ей нужно иметь, хранить ли ей деньги дома, в российском банке, или вообще за границей.

Но как же решать такие вопросы, которые допускают «законный произвол» - и у нас, да и вообще в мире? Западное правило предполагает на законных обстоятельствах вводить институты общественного контроля, противовесы произволу государства. Мощный институт адвокатуры, независимость судебной инстанции, свободная пресса, присяжные и т.п. – все это элементы западного права, и все это присутствует у нас, но только в виде симулякра. Были народные заседатели в судах – их ликвидировали в 2000-ом году. На адвоката плюют. Следователь, как мы видим, работает по заказу.

ПОЭТОМУ, ДА, Я СЧИТАЮ, ЧТО ДЕЙСТВИЯ ПРОТИВ КАС ЗАВЕДОМО НЕСПРАВЕДЛИВЫ И ПОЛИТИЧЕСКИ МОТИВИРОВАНЫ.