Нет такого зверя

Мне звонят. Из газет, из агентств, из интернет-изданий. Спрашивают: почему вы не стали предлагать свою кандидатуру в члены совета общественного телевидения?
Отвечаю: по множеству причин. Во-первых, потому что первых 25 предполагаемых членов этого совета изберут члены Общественной палаты. Я же считаю Общественную палату совершенно никому не нужным образованием. Впрочем, нет, оно, это образование, нужно. Оно нужно власти в качестве иллюстрации развития демократии и гражданского общества в России. Это такая потемкинская деревня для подслеповатых.
Я был на слушаниях по общественному телевидению, которые состоялись в Государственной думе несколько месяцев назад. Признаюсь, я редко в своей жизни слышал такое количество совершенно некомпетентных (вежливо говоря) мнений. Мне стало ясно, что никто из выступавших и представления не имеет о том, чтό есть общественное телевидение. Никогда не видел, а если и видел, то не отдавал себе отчета в том, что это — общественное телевидение.
Все это почему-то напомнило мне анекдот о фермере, который упорно утверждал, что нет такого зверя, как жираф. Его поволокли в зоопарк и подвели к загону, в котором гулял жираф. Фермер смотрел-смотрел, потом вздохнул и решительно сказал: «Такого зверя нет!»
В Общественной палате можно посчитать на пальцах одной руки, максимум двух, людей, имеющих более или менее профессиональное представление о том, что это за зверь — общественное телевидение. Что до всех остальных — это tabula rasa. „

В Общественной палате можно посчитать на пальцах одной руки людей, имеющих представление о том, что это за зверь — общественное телевидение. И они будут выбирать членов будущего совета?!

” И они будут выбирать членов будущего совета?! Ну-ну… Это, так сказать, во-вторых.
Но это не все. Общественная палата представит президенту РФ этот список, состоящий из 25 фамилий, после чего он, президент, отсеет шестерых. Интересно бы знать, исходя из каких соображений? Я понимаю, что хожу по исключительно тонкому льду, но не могу не выразить сомнений в том, что сам Владимир Владимирович Путин не сильно разбирается в общественном телевидении. А это в-третьих.
Конечно, я должен был начать с того, что совершенно не верю в появление общественного телевидения в России, поскольку тот указ, который подписал тогда еще президент Медведев, устанавливает, что генерального директора (он же главный редактор) общественного телевидения назначает — и, следовательно, снимает — все тот же президент РФ. А это прямо противоречит основам общественного телевидения, образцы которого существуют в пятидесяти с лишним странах и которые отличаются друг от друга всем, кроме двух фундаментальных принципов: они полностью независимы от а) рекламодателей и б) власти. А раз у нас ровно наоборот, то с какого, простите, бодуна я стал бы выдвигать себя в совет по ОТВ? То есть это и есть во-первых. А что касается всех остальных соображений, то я мог бы, как принято в Одессе, сказать: а во-вторых, как вам нравится во-первых?
Общественное телевидение не является ни проправительственным, ни оппозиционным. Оно стремится к максимальной взвешенности, к максимальной объективности, оно стремится максимально полно информировать своего зрителя. Такого телевидения нет в России. Ближе других — хотя и далек от совершенства — канал «Дождь», на котором я проработал несколько недель. Пишу в прошедшем времени, потому что в прошлое воскресенье состоялась последняя программа «Парфенов/Познер». Руководство Первого канала предложило мне сделать выбор: либо Первый, либо «Дождь». Спешу заверить всех, что я не в обиде — нигде в известном мне мире не позволяют журналисту работать на двух каналах. Или–или. Таков принцип. Мне позволили, но недолго. Жаль, конечно. Но, как говаривал Вольтер, c’est la vie.
Удачи вам. И приятных сновидений.