Возвращение в Сарьянку. Чем живет сгоревшая два года назад деревня

Предисловие

Два года назад деревня Сарьянка возле Таборов пострадала от огня (неизвестные подожгли траву на лугах). После всех «подпинываний» за областные деньги для погорельцев построили жилье в ближайшем Кузнецово. Оставшиеся в Сарьянке семьи, чьи разваливающиеся дома пламя «пощадило», чиновники обещали переселить ПОЗЖЕ.

ПОЗЖЕ продолжается до сих пор.

Последние в тайге
Путь прежний – на лодке через Тавду, иначе в Сарьянку не попасть.





Жарко. За 30. Анатолий гребет и говорит уже очевидное.
«Пауты нас одолели».



Своеобразный скафандр Толе не помогает, крупные насекомые прокусывают перчатки.

«Обычно две кофты надеваю, – признается Ольга, – нарушилось в природе что-то, раз стрекоз нет. Еще месяц где-то ждать, чтобы оводов меньше стало».





От берега до сохранившихся домишек – минут 10 пешком. Знакомые виды Сарьянки: сгоревший мост, оставшаяся от узкоколейки насыпь, когда-то железка длилась километров на 150.



Ольга показывает на березы: «Неделю назад молния ударила в дерево, из другого вышла, аж корни показались, теперь засыхает. В полночь случилось. Я спала. Проснулась от того, что дом затрясся. Пошла посмотреть, а тут такое».







Чтобы жители чувствовали себя в безопасности, местные власти недавно повесили на видном месте то ли рынду, то ли бубен, как кличет штуковину Ольга. Обреченно она ударяет металлом о металл. Глухой звук быстро поглощается.







По тропинке идем в гости. Рой паутов, летающих в режиме атаки, не отстает.





Среди зарослей просматриваются печные трубы. Скамеек, заборов, которые помню по тому году, больше не видно.











Лиля встречает нас у себя, на улицу лишний раз в Сарьянке не выходят. Делится, дочка (одиннадцать классов закончила) ревет, ревет от паутов. Замучили.
Пока у дома горит дымокурка, пауты не приближаются.





Нехитрый разговор о быте.



Сейчас в деревне живут 12 человек. Магазина здесь нет. Раз в неделю к противоположному берегу подъезжает автобус, возит в Кузнецово (три километра до трассы и там еще шесть-семь) за продуктами. Хлеб пекут сами, муку таскают через реку. Болеть нельзя – до врача слишком долго добираться. Если прижмет, друг другу ставят уколы. Вместе с жилыми домами в Сарьянке два года назад сгорела почта, теперь всю корреспонденцию забирают сами в Кузнецово, разносят по соседям.

Что ни рассказ – то претензия к главе Кузнецовского сельского поселения Лидие Петровне Ивановой. В свое время я писал про безразличие местного начальства: после пожара женщина даже не побывала в Сарьянке, несколько месяцев не выдавала собранную благотворительную помощь.

«Ни этой зимой, ни весной она к нам не приезжала. Мы просили почистить дорогу от снега. Ничего не сделала. Мы ходили, проваливаясь. А Лидия Петровна заявила, сидите лучше дома».

Чтобы отчаяние не победило, в Сарьянке спасаются шутками. Например, проект «Последний герой» лучше снимать у них. Или называют себя последними в тайге. Однако прорывается отчаянное: «Все живут, а мы существуем».

Лилия тоже провожает.






Она несет палку от гадюк, за день на пути попадаются две-три штуки. Ольга отмахивается платком от назойливых насекомых. Устав, похоже, от полетов, осмелевшие пауты пытаются проехаться на сидении велосипеда.



Куда сбежал подрядчик

Коттеджики для последних жителей Сарьянки начали возводить в Кузнецово прошлой осенью. Бюджет, насколько знаю, профинансировал стройку на все 100. Размахнулись на шесть домов, четыре довели до крыши, у двух успели только фундамент положить. В январе я был на участке, когда стройка остановилась. Глава Кузнецовского поселения Лидия Иванова обещала, что через месяц работы продолжатся, объясняла, брусу нужно осесть, а в марте семьи смогут помогать в домах. Однако строители исчезли, захватив часть материалов. Напоследок заявили, что деньги закончились. И теперь глава отмалчивается.



















Послесловие
После запросов затянувшуюся ситуацию, надеюсь, разрешим.

Оригинал