Суд над Pussy Riot: получилось как всегда

Сенсации, как обещал адвокат девушек из группы Pussy Riot Николай Полозов, не случилось. Всех троих подсудимых суд решил оставить в СИЗО до 24 июля. Евгений Нателашвили наблюдал за процессом.

Сами подсудимые в зале не присутствовали — для них был организован видеомост из камеры СИЗО. Первой рассматривалась кассационная жалоба по делу Надежды Толоконниковой. Она отвечала на вопросы судьи, сидя в камере. Когда судья отвлеклась и уже не смотрела на экран, Толоконникова и ее муж, Петр Верзилов, начали беззвучно переговариваться, объясняясь жестами. Девушка показывала, что у нее болит голова.

Адвокат Марк Фейгин зачитал ходатайство о приобщении к материалам дела личных поручительств 53 подписавшихся известных деятелей искусства. "И все сейчас находятся в зале?" — спросила судья. "Нет, только семеро", — ответил Фейгин. Судья попросила зачитать фамилии всех подписавшихся. "Хаматова, Муратов, Лебедев..." — начал адвокат. Суд частично удовлетворил ходатайство — приобщили к материалам дела только те поручительные письма, авторы которых находились на заседании и смогли подтвердить свое решение судье. Фейгин также ходатайствовал об отмене решения Таганского суда от 20 июня и изменении меры пресечения Толоконниковой на любую другую, кроме как содержания под стражей в СИЗО.

Свою ответную речь девушка начала с извинения за возможные срывы и запинки, поскольку уже почти неделю голодает. Она напомнила об "инсталляции нашистов на Селигере, когда молодые люди сажали на кол чучела известных правозащитников, в т.ч. голову Людмилы Алексеевой". "Это был сговор группы лиц, и они разжигали ненависть к группе лиц по политическим мотивам. Почему их не арестовали и не допрашивали?" — спросила Толоконникова судью. После этого она провела искусствоведческий ликбез, вспомнив про гонения церковью Галилея и Бруно. Судья прервала ее, попросив быть краткой и говорить по существу. "Я всего лишь пытаюсь объяснить вам, что я не опасная для общества. Я деятель культуры", — ответила Надя.

Прокурор, как обычно, просил отказать в ходатайстве и оставить Толоконникову под стражей. Он особо отметил наличие у нее канадского гражданства, что, впрочем, отрицают адвокаты подсудимой. Когда судьи удалялись на совещание, Толоконникова прокричала с экрана им в след: "Я не собираюсь скрываться! Это моя страна и моя культура!". Постановление по делу Толоконниковой оставили без изменений, жалобу — без удовлетворения...

Началось второе слушание, на экране появилась Мария Алехина в клетке СИЗО. Отец Алехиной, увидев ее, заулыбался и помахал рукой. Адвокат снова зачитал ходатайство и фамилии подписавшихся под поручительным письмом. И вновь судья приобщил к делу ходатайство семерых подписавшихся, тех, кто находился в зале. Адвокат Полозов так же, как и Марг Фейгин ходатайствовал об отмене решения Таганского суда. Прокурор, как обычно, против и считает девушек опасными преступницами.

"Я считаю, Таганский суд исполнял политический заказ, — начала Алехина свою ответную речь. — Я объявила голодовку, потому что это последняя мера борьбы с беззаконием в нашей стране. Суд предвзят и всегда находится на стороне обвинения. Я прошу вас прислушаться ко мне и рассмотреть материалы не предвзято. Это мой последний шанс в этой безвыходной ситуации. Спасибо вам. Заранее". Алехина также попросила копию заключения заседания. "После изготовления мы пришлем его вам туда", — сказала судья, невольно намекнув, что Алехину оставят в СИЗО. Когда коллегия удалилась на совещание, Алехина показала в камеру записку (звук постоянно отключали) — "Остальным продлили?". В зале закивали. Маша лишь пожала плечами, уже догадываясь о решении по своему делу… Судья оставил все без изменений и отклонил жалобу адвокатов.

Третье слушание долго не могло начаться — подсудимую Самуцевич почему-то не спешили привести в камеру, где была установлена видеосвязь. Наконец, на экране появилась какая-то женщина. "Третью уже вести?" — обратилась она к судейской коллегии. "Да, давно пора. Мы же уже вам звонили", — ответила судья. "Сейчас, — оправдывалась сотрудница СИЗО. — Мы их тут просто меняли местами". В зале раздался смех. "Ага, еще они в сегодняшних заключениях просто меняют фамилии", — подметила адвокат Волкова.

На третьем слушании, по делу Екатерины Самуцевич, Волкова уже не выдержала и потребовала отвода состава судьи и прокурора. "Становится понятно, что прокурор либо прямо, либо косвенно заинтересован в этом деле", — очень жестко и твердо говорила Волкова, смотря прямо на прокурора. "Все доводы, которые приводит прокурор, ложные, несоответствующие материалам дела и не имеющие документов". Прокурор покраснел и не поднимал глаз. "Это все? Еще есть какие-то заявления у адвокатов?" — спрашивала судья. "Хочу напомнить, что это также и отвод состава судей", — добавил адвокат Полозов. В зале опять раздался смех. Судья рассердилась и приказала вывести из зала журналистку "Новой газеты": "Здесь вам не цирк и не театр. В другом месте надо смеяться", — объяснила судья.

Один из доводов прокурора — у подсудимых нет источников дохода. На что один из поручителей, главный редактор "Новой газеты" Дмитрий Муратов сообщил, что готов принять в штат газеты всех трех девушек хоть сегодня. "Мы посовещались с издателем Лебедевым, который также является поручителем девушек. Их образование позволяет им работать в нашей газете. Но для этого они должны быть на свободе", — заявил Муратов. Судья опросила остальных поручителей, понятен ли им смысл поручительства и ответственность за это. "Да, все понятно. Хоть пока это безрезультатно", — отреагировал издатель "Новой газеты" Лебедев.

В итоге несмотря на недавнее заявление адвоката Полозова, что дело может решиться положительно, и даже обещание сенсации, судья отклонила жалобы адвокатов — и девушки из Pussy Riot остаются в СИЗО до 24 июля.

Семья Надежды Толоконниковой: муж Петр Верзилов и дочь Гера возле Мосгорсуда после окончания заседаний.

После выступления с "панк-молебном" в храме Христа Спасителя на девушек из феминистской группы Pussy Riot началась настоящая охота. Православная общественность требует для них "неотвратимого наказания", гражданские активисты выходят на одиночные пикеты в их защиту.