Как и почему из-за фабрики «Искож» на западе Москвы два человека оказались за решеткой, трое убиты, экс-сенатор Слуцкер — в Израиле, предприниматель Козлов — в тюрьме, а сама фабрика — в руках братьев-миллиардеров Магомедовых?

Два московских бизнесмена приятельски болтают в ресторане. Они давние знакомые; под звяканье вилок один предлагает другому вложиться в девелоперский проект не в центральном, но очень перспективном районе столицы. Второй внимательно слушает собеседника.

Тривиальная история, рутина российского предпринимательского быта, однако через несколько лет она прогремит на всю страну. На дворе 2002 год, первый бизнесмен — это новоиспеченный сенатор от Чувашии Владимир Слуцкер, второй — член совета директоров гостиницы «Москва» и «свободный инвестор» Михаил Мельян. В результате переговоров Мельян согласился войти в проект строительства жилого комплекса на месте фабрики «Искож» на Витебской улице в Москве.

Через десять лет Мельян с трудом вернет вложенные средства, Слуцкер покинет кресло сенатора и уедет в Израиль, еще два человека, имевшие дело с «Искожем», окажутся за решеткой, трое будут убиты. Сам «Искож» достанется братьям-миллиардерам из Дагестана Магомеду и Зиявудину Магомедовым. Автор знаменитого «Бутырка-блога» бизнесмен Алексей Козлов, муж журналистки Ольги Романовой, отбывает второй срок по обвинению в хищении акций того самого «Искожа». Почему так много людей пострадали из-за «нехорошей фабрики»?

Старая фабрика

«Если бы Слуцкер и Сафарян работали нормально, это был бы замечательный проект! — даже сегодня, рассказывая об «Искоже», предприниматель Михаил Мельян немного горячится. — Близко к центру, есть пруд, река, собственная электрическая подстанция. Это был один из лучших участков в городе». Речь идет о строительстве 200 000 кв. м жилья на территории фабрики «Искож» на улице Витебской.

Расположенный в полутора километрах от МКАД, «Искож» внешне больше напоминает советскую базу отдыха, чем завод. В тихом дворе высокие деревья, ветви которых частично скрывают бетонный забор. Красно-белые заводские корпуса с башенкой посередине построили в начале прошлого века немцы. До революции здесь выделывали шкуры, позже фабрика им. Ногина стала крупным известным предприятием по производству искусственной кожи и полиэтилена. Во время чековой приватизации почти 90% акций «Искожа» скупила на торгах и у трудового коллектива, потратив «сотни тысяч долларов», группа «Финвест» Владимира Слуцкера и его партнера Амбарцума Сафаряна.

В 1990-е годы гендиректор компании «Ронар» Владимир Слуцкер был уже известным бизнесменом. Он экспортировал сырье, импортировал промышленное оборудование, некоторое время жил на Западе и имел в партнерах швейцарские фирмы. По сообщению «Коммерсанта», к 1995 году у Слуцкера уже было швейцарское гражданство. А писала центральная пресса о нем потому, что к ветвям каштана, под которым останавливался каждое утро у подъезда белый джип Слуцкера, кто-то привязал противопехотную мину, что было редкостью даже для Москвы того времени. Погиб водитель, Слуцкер задержался в подъезде и не пострадал.

По словам Амбарцума Сафаряна, он познакомился со Слуцкером, когда договаривался о поставке нефтепродуктов. «В Москву я приехал не пустой, — рассказал Сафарян в интервью Forbes, — до этого торговал в Армении нефтепродуктами». Партнеры создали инвестиционную компанию «Финвест» и занялись беспорядочной скупкой активов во всех отраслях.

«Искож» вовсе не был в числе крупнейших. В 1990-е годы «Финвест» успел поучаствовать в войнах за Нижнетагильский металлургический комбинат и «Нижневартовскнефтегаз», владея и там и там крупными пакетами. «Мы ни с кем не ссорились, — уверяет Сафарян, — а отношения имели со многими — с Кахой Бендукидзе, Сулейманом Керимовым, Владимиром Евтушенковым: активы делили мирно».

Как складывались отношения внутри партнерства? Сафарян говорит, что он был старшим акционером и владел 60%, а коренной москвич Слуцкер нужен был ему для понимания местной специфики. Владимир Слуцкер видел ситуацию по-другому: по сообщению его пресс-секретаря Екатерины Шаталиной, еще одним партнером в «Финвесте» до середины 1990-х был американский банкир Зингерман, после его ухода у Слуцкера стало 70%, а у Сафаряна 30%, позже доли сравнялись.

«Слуцкер не бизнесмен, — объясняет на условиях анонимности его знакомый. — Во всех своих делах он обеспечивает административный ресурс, прикрытие сверху, а собственно бизнес ведет другой партнер». Бывшая супруга Слуцкера Ольга, много общавшаяся с Сафаряном, признает, что тот был «рабочей лошадкой» и занимался всеми делами «Финвеста». «Володя (Слуцкер) был лоббистом интересов фирмы», — объясняет она. «У Сафаряна не было связей, поэтому он использовал мое имя как флаг», — объяснял Слуцкер на допросе по делу об очередном покушении на него, которое произошло в 2005 году.

С чьей помощью лоббировал Владимир Слуцкер интересы фирмы в 1990-е, сказать сложно. Некоторые СМИ упоминали, что «Финвесту» покровительствовал вице-премьер Олег Сосковец. Знакомый бизнесмена говорит о том, что у него есть влиятельный друг «на самом верху». Источник из окружения бывшего сенатора полагает, что поддержку ему обеспечивали люди из силовых структур, и называет два имени. Первое — Виктор Золотов, с 1970-х делавший карьеру сначала в КГБ, потом в ФСО и с 2000 года возглавивший Службу безопасности президента. Второе — Михаил Суходольский, в 2002-м ставший начальником Главного управления вневедомственной охраны.

В 1990-е годы «Финвест» владел очень разношерстными активами: гостиница «Камелия» в Сочи и «Можайская» в Москве, таксопарки, маршрутки, винодельческие компании «Белый аист — Молдова» и «Шато ле Гран Восток», Шадринский молочно-консервный комбинат. Если бы дела шли гладко, только активы «Финвеста» в недвижимости в тучные годы могли бы стоить около миллиарда («Искож», сочинская «Камелия», а также гостиница «Можайская»). Это гарантировало бы Слуцкеру и Сафаряну по крайней мере высокие позиции в рейтинге Forbes. Но случилось иначе. Конструкция, при которой один партнер обеспечивает «крышу», а второй рулит бизнесом, очень уязвима. Рано или поздно не вникающий в оперативное управление «крышующий» заподозрит, что его обманывают. Это обстоятельство стало роковым для «Финвеста» и связанных с ним людей.

.wysiwyg-forbesbreak {display:block;border:0;border-top:1px dotted #ccc;margin-top:1em;width:100%;height:12px;background: transparent url(/sites/all/modules/custom/forbes_wysiwyg_plugins/plugins/forbesbreak/images/breaktext.gif) no-repeat center top;}

pagebreak

Понятийное соглашение

В начале века закончилась эпоха безудержного дележа активов, а между Слуцкером и Сафаряном начались трения. Но тогда недовольство было скрытым: по словам знакомого партнеров, еще в 2002–2003 годах они дружили семьями, ходили друг к другу в гости.

В тот период стали расти, оправившись от кризиса, цены на жилье. Стоимость квадратного метра в Москве пробила $1000 и продолжала увеличиваться. Московские домостроительные комбинаты, такие как ДСК-1 или СУ-155, поставили руководство города перед фактом, что не хотят работать только на подряде, но собираются сами инвестировать средства в стройки и зарабатывать на продаже квартир. Рынок недвижимости встал на путь, который сделает его впоследствии золотой жилой. Сафарян и Слуцкер предугадали это и решили построить на месте доставшейся им за бесценок фабрики «Искож» жилой комплекс площадью 200 000 кв. м.

Но для девелоперского проекта нужны большие деньги. Чтобы предложить проект банкам, нужно сделать первоначальные вложения. Тогда-то и состоялся разговор в ресторане между Владимиром Слуцкером и Михаилом Мельяном.

Михаил Мельян не любит рассказывать о своем прошлом, упоминает только, что он 25 лет в бизнесе, и называет себя «свободным инвестором». Мы встречаемся в ресторане «Ваниль» на Остоженке, и бизнесмен признается, что впервые дает интервью журналистам. Мельян был другом детства и партнером создателя влиятельного Союза объединенных кооперативов СССР Ивана Кивелиди и некоторое время работал в «СОКе». Вице-президентом союза был первый легальный миллионер СССР Артем Тарасов, президентом — сам Кивелиди, что позволяет судить о влиятельности каждого из них. До самой своей смерти Кивелиди возглавлял общественную организацию «Круглый стол бизнеса России», прообраз РСПП. К 1995 году, когда один из крупнейших бизнесменов того времени, банкир и владелец компании «Внешэкономагро» Иван Кивелиди был отравлен ядом, нанесенным на трубку телефона в его кабинете, Михаил Мельян уже вышел из совместного с ним бизнеса. Кстати, в ранние 1990-е годы под началом Кивелиди и Мельяна некоторое время работали нынешние миллиардеры и владельцы группы «Сумма», а тогда студенты МГУ братья Магомед и Зиявудин Магомедовы. Позже Мельян был их партнером в банке «Диамант». Он входил в состав совета директоров гостиницы «Москва», является совладельцем винодельческого хозяйства на Кубани, но из неясных намеков можно понять, что бизнесмен владел акциями и более крупных компаний.

Так или иначе, у Владимира Слуцкера были причины предполагать, что деньги у Мельяна есть. Тот съездил на «Искож», осмотрел участок и согласился вкладывать средства. «Мы подписали понятийное соглашение, — рассказывает Мельян в интервью Forbes. — За долю 50% я согласился давать деньги, чтобы они подготовили проект, собрали все разрешения. Денег у них не было ни копейки, документации тоже никакой не было, только акции». Мельян уверяет, что вложил в «Искож» $7,5 млн, то есть фабрика была оценена в $15 млн — в десятки раз дороже, чем обошлась «Финвесту».

Сначала процесс пошел быстро. 1 января 2002 года Владимир Слуцкер стал сенатором от Чувашии. В июле того же года Комиссия по перебазированию предприятий согласовала вывод «Искожа», а в 2003-м уже вышло распоряжение правительства Москвы. Проектируемый жилой комплекс назвали «Риверсайд» (кстати, так назывался небольшой американский город, где появился на свет первый сын Владимира и Ольги Слуцкер Михаил). Архитектурную концепцию и проект сделал известный американский архитектор Теодор Либман. Однако никаких дальнейших шагов (сдачи документации в экспертизу, поиска площадки для предприятия в Подмосковье и т. д.) сделано не было.

«На самом деле это был обман с самого начала, — полагает Михаил Мельян. — Мы потом узнали, что некоторые суммы шли вовсе не на проект, что моими деньгами наем самолета какого-то оплачивали». «Деньги расходовались по назначению, — возражает Сафарян. — Никакого обмана не могло быть в принципе». Мельян финансировал проектные работы и предлагал Слуцкеру и Сафаряну перевести его долю акций на него как на физлицо, но с этим не спешили. Таковы последствия «понятийного» соглашения: бизнесмены давно друг друга знали, и Мельян согласился работать без юридически обязывающего договора. Он говорит, что встречался с Сафаряном и Слуцкером раз в полгода на совете директоров, но те всячески избегали исполнения обязательств. «Потом под нажимом оформили 25%. А на 25% просто обманули, — считает Мельян (Сафарян говорит, что он-то как раз и отдал свои 25% Мельяну).— И тут появился Магомед».

Как сенатор с сенатором

Экс-сенатор от Смоленской области Магомед Магомедов очень хорошо помнит разговор с сенатором от Чувашии и своим коллегой по Комитету промышленной политики Владимиром Слуцкером в кулуарах Совета Федерации, рассказывает знакомый Магомедова. Слуцкер пожаловался ему, что Амбарцум Сафарян вывел все активы из их совместного бизнеса, и попросил помочь их вернуть. «Он многих просил, — рассказывает бизнесмен из окружения Магомедова. — Магомед, зная его по Совету Федерации, согласился помочь. Досадует на себя за это решение до сих пор». «Группа «Сумма» на тот момент владела на паях с «Транснефтью» нефтеналивным портом Приморск, крупными строительными, инжиниринговыми, телекоммуникационными компаниями и активно росла. Владимир Слуцкер, живущий в Израиле, передал через пресс-секретаря, что Магомедов «выразил желание принять участие в наведении порядка в абсолютном хаосе, который остался после Сафаряна в «Финвесте».

Что это за хаос? По мнению Слуцкера, из-за злоупотреблений или некомпетентности Сафаряна «Финвест» остался как минимум без «Нового желтого такси» и целого ряда других активов. Сафарян же утверждает, что «Новое желтое такси» никогда «Финвесту» не принадлежало, а настоящая причина окончательного разрыва со Слуцкером — то, что он, Сафарян, отдал 25% акций «Искожа» Михаилу Мельяну, а Слуцкер хотел владеть «Искожем» целиком.

«Слуцкер не заплатил за этот завод ни доллара», — говорит представитель Магомеда Магомедова. Однако попытку рассчитаться с человеком, который давал деньги, Слуцкер расценил как предательство и пригласил Магомедова, будто не подозревая, какие силы втягивает в игру. Примерно тогда же, в марте 2005 года люди Слуцкера обнаружили в его кабинете на Гоголевском бульваре бомбу. Слуцкер утверждал, что ее подложил Сафарян, который в свою очередь уверен, что покушение было инсценировано. В том же году Владимир Слуцкер подал в суд на Сафаряна, обвинив его в выводе активов из «Финвеста» на $100 млн. Сафарян попытался разрешить конфликт мирно: посредником выступил основатель «Вимм-Билль-Данна» Давид Якобашвили. Якобашвили согласился помочь, поскольку знал обоих.

«Амик хотел переговариваться, предлагал, например, выкупить долю Слуцкера, — рассказал Forbes Якобашвили, — но тот говорил только с позиции силы и хотел получить все». Из миротворческой миссии ничего не вышло — как, впрочем, и из попытки Слуцкера доказать вывод активов в суде. Затем появились первые жертвы: были убиты охранник Слуцкера генерал Александр Трофимов и его гражданская жена, а затем следователь Назим Казиахметов, расследовавший дело о мошенничестве с акциями «Финвеста».

Магомед Магомедов развил бурную деятельность. Он рассчитался за 25% «Искожа» со своим старым другом Михаилом Мельяном. Как подчеркивают обе стороны, справедливо — из расчета, что все предприятие стоит около $45 млн. Магомедов за $1 млн выкупил 21% акций «Финвеста» у его генерального директора Сергея Желтова, так что теперь альянс Магомедова и Слуцкера имел контрольный пакет «Финвеста». Желтов считался «человеком Сафаряна», но свой решающий пакет продал не ему, а его противникам (позже именно по заявлению Желтова Амбарцум Сафарян был осужден и сел в тюрьму). По словам представителя Магомедова, он выполнил свою миссию и вернул в «Финвест» все выведенные компании, правда, некоторые из них оказались уже пустыми. Но самое интересное, что в ходе «возврата» у Владимира Слуцкера образовался долг перед Магомедовым — как утверждает представитель последнего, многомиллионный. Как это получилось? «У Слуцкера не было денег, а государство выставляет на торги 20% таксомоторного парка, контрольный пакет в котором наш, — приводит пример представитель Магомедова. — Надо покупать? Надо. Слуцкер предложил нам заплатить из своих, мол, потом сочтемся».

У Владимира Слуцкера действительно был шанс быстро решить свои материальные проблемы. В том же самом 2005 году в Израиле ему удалось убедить диамантера и владельца московской компании AFI Development Льва Леваева вместе купить «Искож» за гигантскую в сравнении с вложенными в проект средствами сумму $205 млн. AFI Development тогда готовилась к IPO и стремилась наращивать девелоперский портфель. Все переговоры по сделке в Москве было поручено вести новому герою. Очередным партнером и менеджером Владимира Слуцкера стал 32-летний Алексей Козлов.

.wysiwyg-forbesbreak {display:block;border:0;border-top:1px dotted #ccc;margin-top:1em;width:100%;height:12px;background: transparent url(/sites/all/modules/custom/forbes_wysiwyg_plugins/plugins/forbesbreak/images/breaktext.gif) no-repeat center top;}

pagebreak

Враги Машиаха

Сенатор Слуцкер исповедует иудаизм, увлекается каббалой. «Мне кажется, он верит в то, что он — Машиах, мессия, — делится впечатлениями знакомый Слуцкера. — И тогда тот, кто противостоит ему, становится абсолютным злом». Судьбы наказанных за противостояние — лучшее тому подтверждение. Бывшая жена Владимира Ольга Слуцкер была лишена возможности видеть детей, которых отец вывез в Израиль. Бывший партнер Амбарцум Сафарян отсидел несколько лет. Другой бывший партнер Алексей Козлов все еще за решеткой. В какой-то момент даже жестким бизнесменам стало казаться, что это слишком. «Ну, допустим, ты решил забрать у партнера бизнес, — рассуждает знакомый Слуцкера. — Но зачем же его сажать?»

Внук знаменитого советского разведчика Наума Эйтингона, Козлов к 2005 году успел поучиться в США, поработать в банковском бизнесе и девелопменте и осуществить несколько собственных проектов.

Козлова представил Слуцкеру сотрудник Алексея Мордашова. Козлов говорит, что в их партнерстве у него было 10%, а у Слуцкера — 90%, оформленные на подставное лицо. Юрист Слуцкера выдвигает иную версию: 10% Козлов мог надеяться получить, если проект «Искож» будет успешно реализован. Тем не менее, как и в случае с Сафаряном, на Козлове было все оперативное управление, финансы и право подписи.

У Козлова было две задачи. Первая — созидательная: подготовить территорию «Искожа» к застройке, собрать документы, получить разрешения, оформить землю. Вторая — вывести остававшиеся акции завода из «Финвеста», чтобы исключить из дела Сафаряна, который в это время отбивался от судебных преследований и следить за движением акций не мог.

С первой задачей Козлов не справился. Оказалось, что земля у предприятия не в собственности, а в долгосрочной аренде и, чтобы выкупить ее, требовалось $20 млн и еще $5 млн на все согласования. Денег не было. Дальше нужны были дорогие работы по рекультивации грунта — сказались долгие годы грязного производства. Власти Москвы потребовали построить школу и детский сад, как всегда в таких случаях. Лучшим выходом была бы продажа проекта, и Козлов метался по рынку в поисках покупателей или денег. Предложение AFI — $1000 за метр будущей площади объекта — было немыслимо щедрым. В знак серьезности намерений компания Льва Леваева перечислила аванс — $10 млн. Представители AFI Development не комментируют эту историю.

В интересах Слуцкера, а также Магомедова, который желал получить пакет акций «Искожа» в счет компенсации долга, Козлов начал процесс вывода «Искожа» из собственности «Финвеста». Он говорит, что всю схему курировали юристы Магомедова, хотя представитель Магомедова утверждает, что тот отошел в сторону, когда дележ активов между Слуцкером и Сафаряном принял совсем уж жесткий характер. В результате летом 2006 года Магомедов стал владельцем 33,4% акций «Искожа». Заплатил он за них около $1,5 млн, эти деньги были перечислены на счет «Финвеста» в Альфа-банке. Понятно, что эта сумма символическая, ведь Магомедов отдал Михаилу Мельяну за 25% того же «Искожа» активов на $10 млн. Но ведь возвращался долг, помните?

Алексей Козлов и представители Магомедова уверяют, что Владимир Слуцкер не расстался даже с миллионом и свой пакет — 33,4% акций «Искожа» — не оплатил вообще. Юрист Владимира Слуцкера Михаил Трепаков это опровергает: Слуцкер, предполагает он, переводил деньги на счет их с Козловым компании «Юнион-Девелопмент», а Козлов их просто украл. Так или иначе, случилось непредвиденное: AFI Development отказалась от сделки и потребовала вернуть аванс. «Поскольку условия с нашей стороны выполнены не были, — объясняет Алексей Козлов, — [гендиректор AFI Development] Халдей потребовал возврата средств». И представители AFI Development, и Александр Халдей, который развивает сейчас собственные проекты, отказались это комментировать.

Козлов говорит, что по требованию AFI он вернул половину аванса, $5 млн, а Магомедов ничего не вернул. «Фирмы Слуцкера были очень много должны Магомедову, — объясняет его знакомый. — Возможно, эти деньги «упали» на счет какой-то из его компаний и автоматически списались, но он их не видел». Пресс-служба AFI Development не смогла прокомментировать ситуацию.

В апреле 2007 года Алексея Козлова не пустили в офис «Юнион-Девелопмент». Поводом к разрыву, как считалось, стала статья супруги Алексея Ольги Романовой об Алексее Мордашове. Якобы Слуцкер потребовал от Козлова развестись с женой, тот отказался. По версии стороны Слуцкера, причина в том, что Козлов похитил акции «Искожа», однако о трактуемой так сделке Слуцкер узнал, по-видимому, позже, летом. По заявлению Алексея Козлова, истинной причиной охлаждения к нему могущественного сенатора был тот самый возврат AFI Development $5 млн. Так повторилась история с Амбарцумом Сафаряном, отдавшим Мельяну его 25% и навлекшим на себя гнев Слуцкера.

Окончание истории известно тем, кто следит за «делом Козлова». Видя, что Слуцкер не собирается платить миллион за 33,4% «Искожа», Козлов решил выйти из партнерства. Он предложил сенатору выкупить его долю или продать ему свою. Как рассказывают знакомые Магомедова, он несколько раз напоминал Слуцкеру, что с ним хотят расплатиться. Но Слуцкер отказался от денег и сказал, что будет действовать иначе и получит все. Пресс-секретарь Слуцкера отказалась от комментариев. Воспользовавшись своими полномочиями, Козлов уже на свои фирмы купил у промежуточной компании тот пакет 33,4% акций «Искожа», заплатив за них $1 млн. Владимир Слуцкер обратился в прокуратуру, подписи на договорах на суде были признаны поддельными, и Алексей Козлов получил 8 лет колонии. Представитель Магомедова говорит, что перед этим он успел перепродать свой пакет Магомеду Магомедову и что тот заплатил в несколько раз больше, чем $1 млн, но в пересчете на одну акцию цена была меньше, чем при расчетах с Мельяном. Козлов говорит, что такая сделка предполагалась, но не состоялась.

Скупив акции у миноритариев, Магомедов стал теперь единственным владельцем фабрики, а также и опустевшего «Финвеста». Юристы Слуцкера не сумели оспорить его операции, несмотря на многочисленные попытки. (Сначала «Искож» путем слияния объединили с неким ОАО «Бригантина», а потом акции конвертировали, то есть сейчас никакого ОАО «Искож» уже не существует, а есть ЗАО «Завод «Искож», совершенно новое юрлицо.) В 2010 году Слуцкер перестал быть сенатором, в 2011 году эмигрировал в Израиль. Алексею Козлову до выхода на свободу осталось чуть больше года. Амбарцум Сафарян освободился и занимается, как он говорит, консультированием.

Вместо эпилога

На «Искоже» сейчас тихо, часть площадей сдается в аренду, принося предприятию большую часть дохода. Во дворе расположенного рядом дома дети гоняют мяч. Трудно поверить, что в четырех километрах отсюда рычат бульдозеры и возводятся из стекла и бетона корпуса иннограда «Сколково».

«Эта площадка очень интересная, — увлеченно рассказывает директор по работе с ключевыми клиентами компании Kalinka Realty Полина Меделяновская. — Сохранились здания старой фабрики, построенные в стиле промышленного романтизма, из красного кирпича». Внутри есть пруд, окруженный старыми деревьями. Можно устроить тихую прогулочную зону с выходом к реке Сетунь. «Новый владелец, — рассказывает риелтор, — решил полностью переработать концепцию». Риелторы оценивают этот проект в $50–100 млн даже на нулевой стадии оформления документов. Градостроительно-земельная комиссия Москвы еще не рассматривала проект, однако Магомед Магомедов не торопится — вокруг фабрики слишком долго кипели страсти, стоит выдержать паузу. Сейчас Магомедову принадлежит около 100% акций «Искожа». Его представитель подчеркивает, что «Искож» был куплен по рыночной цене, как, впрочем, и все другие активы. «Если Слуцкер готов выкупить его за $250 млн, как он иногда утверждает, мы ждем официального предложения», — говорит он.

Похоже, нынешнего владельца «Искожа» истории из прошлого не беспокоят.

Фабрика «Искож» и «дело Козлова»: расследование Forbes