Дневник волонтера, день 2: "Добрый лагерь"

Дневник волонтера, часть 1: "Вас ждет жарища, грязища и полная жесть"

В Крымск мы приехали вечером во вторник. Найти лагерь несложно — полигон, заставленный палатками различной величины, расположен прямо у въезда в город. Утром администрация Крымска распорядилась убрать волонтеров из центра города. Теперь и эмчеэсовцы, и свободные волонтеры, и "нашисты", и водяновские, и активисты движения "Лиза Алерт" — все под одним небом.

Наш автобус встречала бойкая молодая женщина Наталья. "Мы приехали в лагерь к Водяновой", — сообщили ей актеры из школы-студии МХАТ, вышедшие из нашего автобуса. "Ну к Водяновой, так к Водяновой, идите к ней. Остальные за мной", — скомандовала Наташа.

В лагере Водяновой актеров, мягко говоря, не ждали. Сама модель общалась с какой-то женщиной (видимо, местный координатор, т.к. она докладывала ей о положении дел). Молодые актеры стояли в растерянности и не понимали, где им устанавливать палатку. "Да какая вам разница где жить, у Наташи или в "Добром лагере", — вернулся уговаривать актеров примкнуть к остальным один из попутчиков. — "Я точно буду там жить, потому что там все мои друзья с "ОккупайАбая" и "ОккупайСК". (Акция, которая проводилась в Москве у здания Следственного комитета). — "Политика тут не имеет значения, мы все приехали работать".

"Наташа, а правда, что всех волонтеров выгнали из города, лагеря там больше нет и теперь все живут вместе?" — прервал я беседу Водяновой. "Серьезно?" — Наташа сделала удивленное лицо, будто слышит об этом впервые. "Ой, да я сейчас все объясню, — засуетилась женщина, чей рассказ я только что прервал, — просто жители Крымска сказали, что устали видеть в центре города палатки волонтеров, и они хотели бы видеть город, каким он был. Это на них морально давит. Поэтому всех и переселили сюда".

В итоге места в лагере Водяновой нам не хватило и мы пошли в так называемый "Добрый лагерь" — искать остальных волонтеров, приехавших вместе с нами.

"О, палатка "нашистов"!" — обратился ко мне невысокий и очень загорелый молодой человек, когда я начал распаковываться. "Почему вдруг "нашистов"?" — спрашиваю. "Ну у них такие вот палатки у всех", — продолжал доказывать молодой человек мою политическую принадлежность. "Это лишь означает, что мы ходим в одни и те же спортивные магазины. Никакого политического подтекста", — отбивался я от старожила лагеря. Устанавливать жилища нам помогал мальчик Женя, лет десяти, сын одного из координаторов лагеря. Женя суетился и с неподдельным возмущением рассказывал нам о своем утреннем переезде. "ОМОН нас всех разбудил с утра и выгнал. Теперь тут живем". Впоследствии выяснилось, что никого ОМОН не разгонял, им только пугали волонтеров на случай, если они не захотят переезжать.



После размещения мы пошли на "регистрацию" — недолгая процедура, где один из координаторов переписывает паспортные данные и номера телефонов. "Предупреждаю сразу, все споры — "нашисты", нацисты, споры на религиозной почве — за пределы лагеря. Там наорались, помитинговали, поспорили и обратно к столу. Чай пить".

Нас кратко проинструктировали, как вести себя с местными жителями, какую работу выполнять и какие меры безопасности соблюдать. Прививки пообещали сделать всем желающим перед началом работ. Душевые кабинки установлены вдоль лагеря — обтянутые черным полиэтиленом, с водонапорным насосом. Один из старожилов рассказал мне про "секретный душ", где можно помыться по-человечески.

Обычно в 8 утра в лареге подъем, в 9 распределение работы. К столу подошел один из волонтеров и сообщил, что распорядок на завтра меняется — в 8 утра надо будет разобрать склад гуманитарной помощи и сложить все аккуратно. Иначе санэпидемстанция признает это свалкой и выгонит всех и отсюда.

После небольшого застолья "за знакомство" волонтеры разбредаются по своим палаткам. Мне выдали новый спальный мешок и полотенце. Где-то раздается в мегафон: "Желающие отправиться в Москву, автобус отправляется в два часа ночи". В целом мне тут нравится. Посмотрим, что будет утром.