Мы и они

Внутренняя эволюция от "я не интересуюсь политикой" - через "черт побери, но это все уже бред полнейший!" - "я готова действовать" - "кроме радикальных методов борьбы ничего не сработает" произошла очень быстро. И острый эмоциональный раскол на «мы» и «они» тоже стал очевидной реальностью.

«Нас» мало, «их» много, значительно больше, чем кажется из Москвы. Когда я приезжаю к своим родным в тихий северный областной центр, «мы» и «они» переносятся в кухонные обсуждения, где я, как в мини-модели нашего общества – не просто в меньшинстве, а - в одиночестве.

Они смотрят телевизор и безумно боятся перемен. И очень сильно не любят «нас». Они не понимают – кто митингует и зачем, они живут совершенно в ином информационном пространстве, и их доводы во многом определяются, мягко говоря, антипатией к «этой зажравшейся Москве», плюсуем метко брошенную кость: «они все проплачены Америкой с целью развала России», еще плюсуем гомофобию и антисемитизм. Добавляем «идиоток, пляшущих на алтаре в масках, которым «так и надо». Непонятные им - еще бы! - разрозненные кучки оппозиционеров – «новые сволочи, которые рвутся к власти». И пугающих радикалов пририсовываем слева. И вот она – картина маслом: такими «они» видят «нас». Пугающей группой моральных уродов, высокомерных снобов, иностранных шпионов, "геев-извращенцев-педофилов" через запятую, политиков-неудачников и выскочек-блогеров, о которых половина населения старше 40 лет, если не три четверти – вообще ничего не знают.

И то, что исходит от нас, – неприемлемо заранее. Других источников информации у них нет. Они – обычные провинциальные врачи, инженеры, учителя, сварщики, владельцы автомастерских, продавцы мороженого – считают, что именно сейчас они живут лучше, чем когда бы то ни было. Да, власть ворует, да – сволочи, но так было всегда, и не дай бог – придут новые, ненаворовавшиеся еще. Для них то, что происходит сейчас – это стабильность. И знать, что завтрашний день будет таким же, как сегодняшний – высшее благо.

Они не видят, не слышат и не знают оппозицию «с человеческим лицом», и в этом виноваты мы. Мы для них – враги, они для нас – люди, сидящие в информационном колодце. В колодце волнам взяться неоткуда.

Да и «наше» информационное пространство – бесконечные перепосты одного и того же тихого и громкого ужаса от столь наглядного, железобетонно последовательного, уже ежедневного закручивания гаек. И констатация собственной «нашей» беспомощности от столь же очевидной картины «лебедь, рак и щука» среди «нас».

Общество раскачивается? Да ни хрена оно не раскачивается! Мы практически не пересекаемся в информационном пространстве, а пересечь нас может только экономическая катастрофа или что-то столь громкое, явное и шокирующее «их», что-то такое, выбивающее из основы их убежденности в собственной правоте главный бетонный блок фундамента: «стабильность».

Нам уже надоело жевать одно и то же, возмущаться одним и тем же, рисовать сатирические картинки в фейсбуке, подписывать беспомощные петиции, убеждаться в бесполезности каждой отдельной акции протеста. Никто не хочет ждать годами в надежде на то, что медленно, но верно "общество дозреет". И среди «нас» выделится группа тех, кто решит действовать радикально. И поддержка этой группы среди таких вчера еще мирных нас будет расти.

Но кроме «мы» и «они», какой бы интересной, страшной и сложной ни была сейчас жизнь в России, есть еще и «я». Поэтому к большой части «нас», уже отодвинувшей за ненадобностью вопрос «Кто виноват?», подкатывается быстро растущим снежным комом вопрос «Что делать?» И «я» здесь побеждает. Бежать, если все бесполезно? Молчать, если до «них» не докричаться? Или что-то все-таки делать в этом самом небольшом, активном, интересном, но таком неорганизованном «мы», чтобы «они» перестали видеть в нас врагов. Или увидели врагов там, где их видеть гораздо логичней. Напряжение растет. И те, кто выберут остаться, возможно эволюционируют в радикалов с такой же скоростью, как и я.