Андрей Левкин: Письмо коллеге Лойоле

Дорогой Ignacio, такая история: тут сейчас все время кого-то вспоминают. То Махатму Г., то Шмидта-Бадью-Ленина, приспосабливая их к своим актуальным мыслям. А беллетрист З.Прилепин вот только что написал письмо И.Сталину. Отсюда ясно: некое дело в тупике и всем надо как-то соотнестись с опытом коллег. Вот и я пишу теперь Вам.

Поводом было как раз письмо Прилепина к Сталину, но начну с предыстории, которая весьма характеризует нынешнюю фазу человеческого рассудка. Ситуация, честно говоря, острая. Например, недавно из Нью-Йоркера уволился колумнист Lehrer. Уволился потому, что за два месяца работы сильно накосячил. Вставлял в свои ньюйоркеровские блоги куски своих же старых текстов, всякое такое. А потом влепил в свой очередной бестселлер ("Imagine: How Creativity Works") как бы куски интервью с Бобом Диланом, где закавычил фразы, которые Дилан не говорил. А это напрягло издателя (когда выяснилось), он даже аннулировал книгу, порезав тираж, ну и т.д. - слово за слово и Lehrer'у пришлось уйти из The New Yorker'а.

Ну, пацану 31 год, он там как-то популярен в массах. В частности - написал книжки, где доходчиво объяснял народу всякие тайны. Например, чем именно занимался Пруст и что такое нейробиология (или неврология). Точнее, сообщил, что Пруст был именно этим ("Proust Was a Neuroscientist"). Потом у него был еще какой-то бестселлер, все ок. По этой причине его в New Yorker и взяли. А он, видимо, не соразмерил усилия: и следующий бестселлер писать надо, и колонки. Словом, впал в халтуру и пришлось уволиться за кавычки, которых не должно было быть.

Но речь даже не об этой истории, а о том, как ее восприняли отдельные колумнисты. Например, Meghan Daum в "Чикаго трибьюн". Вы должны знать Чикаго - там университет Вашего имени, а миссионер Вашего Ордена даже помер в тех местах, когда еще и города не было. Колонка Меган, понятно, толерантная со всеми "за" и "против". Ну, то есть да, прямая речь - она такая, что они там бекают и мекают, произносят лишние слова-связки "я думаю", "видите ли", "ums" and "you knows". Ну и как их не купировать? Но в итоге будет цитата, которой объективно не существовало. То есть, все на месте, но это все же не точно прямая речь. Реальность несколько страдает, да. Конечно, можно давать прямую кривую речь в подчищенном пересказе, но это еще хуже. Словом, по всякому бывает, но есть же граница? Ну, если что-то не говорят вовсе или говорят вовсе не то, что получается потом в кавычках? Но только он не со зла, так он, Lehrer, решил, что будет понятнее.

Но не только интервью. Вот как бы документально-исторические фильмы (это все еще пишет лос-анжелесская колумнистка "Чикаго трибьюн"). В них же тоже добавляют какие-то постановочные эпизоды, лишь бы публика не заскучала. Вопрос тот же, где граница. Потому что как-то может вообще потеряться реальность, не так ли? То есть, все в порядке, смотреть даже интересней, но какая-то реальность должна быть? Потому что, как пишет журналистка Даум, из логичной фразы о том, что не следует верить всему, что прочитал, читатель может прийти к варианту не верить ничему прочитанному.

Далее у Даум уже почти художественный абзац про то, что иной раз журналист возьмет, да и представит любой предмет таким приятным, что только глянешь на страницу и все уже понятно, и даже как бы секси. But real life is complicated and generally unsexy, which means that, most of the time, the sentences and paragraphs we use to describe it will be too (тут, в общем, сказано, что жизнь – жостче). Лерер, соответственно, приобрел успех, превращая сложные идеи в простые и привлекательные, сделав и Пруста, и neuroscience куда более понятными, чем они на самом деле. Зато читатель смог ощутить собственную утонченность: он понима-а-ает!

И вот тут замечательная фраза: "What has also collapsed is our collective tolerance for complexity, our appetite for concepts that can't be captured in catchy book titles or appropriated for corporate mantras and self-help seminars. In the wake of all that, should we really be surprised when a writer opts for a made-up Dylan quote over the real thing?"

То есть, у нашей коллективной толерантности к сложному возникли проблемы. Мы потеряли вкус к тому, что не может быть изложено броскими заголовками, корпоративными мантрами-мемами и на семинарах по личному самосовершенствованию. И, собственно, имея в виду все это, чего удивляться тому, что кто-то ставит фэйковые/адаптированные цитаты?

Это мило: вот, казалось бы, простодушная Америка, но "What has also collapsed is our collective tolerance for complexity". Они знают, что такое сложное, да. Конечно, при нынешнем медийном бардаке и Первой поправке каждый может говорить-говорить-говорить, но, коль скоро, они знают, что существуют и сложные вещи, которые невозможно рассказать всем, то они понимают разницу?

Это и повод к этому письму. З.Прилепин написал тов.Сталину как бы не от себя, а от некоторой группы лиц, которая – по факту – испытывает дурные чувства к тов.Сталину за все то хорошее, что он для них сделал по жизни. Учитывая позиции, выставленные в его сочинении, речь идет о евреях. Эту часть комментировать незачем, там евреи сами справляются. Тут другое: данное как бы письмо подписано не "Евреи России" или "Лица еврейской национальности СССР", а "Российская либеральная общественность". Так что все, кто не разделяет точку зрения З.Прилепина на И.Сталина и на его роль в обустройстве СССР, тут же автоматически евреи, без вариантов. Наверное, ему так проще жить. Разумеется, данный момент в натуре актуализируется, имея в виду нынешнюю историческую реальность и всякое такое.

В этом можно даже углядеть определенный иезуитский маневр на тему как власти упаковать тех, кто с ней не согласен. Но это, понятно, вариант иезуитства для тех, для кого и пишутся книги типа "Proust Was a Neuroscientist". Но, Ignacio, вопрос не в том, как относиться к лицам с ослабленным различением сущностей, то есть - к мудакам. Не прошу даже совета, как бы их все же приспособить для чего-нибудь на общее благо: куда там приспособить, их тут теперь столько, что они уже главные.

Но вот что: эти простаки всех идеологических типов, они же договорятся друг с другом, осознав, наконец, свою социально-умственную близость. Этак они утопчут всех, кто еще имеет хотя бы tolerance for complexity - если природа не возьмет, наконец, свое. Словом, передайте природе, что ей пора бы уж действовать, а то совсем уже надоели.