Мария Липман: запрос на свободу очень слаб

Эксперт Московского центра Карнеги, главный редактор журнала "Pro et Contra" Мария Липман рассказала «Полит.ру», что видит текущий политический курс России, как репрессивный. Но уверена: в данной конкретной ситуации, «закручивая гайки», власть ничем не рискует – запрос на либеральные свободы в обществе слишком слаб.

Мария, у нас недавно появились законы касающиеся ужесточения наказаний за нарушения при проведении митингов, изменений законов о СМИ , НКО и возвращении уголовного преследования за клевету. Как можно, в связи с ними, описать новый политический курс?

Как репрессивный. Те репрессивные шаги, которые власть совершает сейчас, – прямая реакция на массовые акции протеста, которые шли в период думской и президентской избирательных кампаний. Но если до инаугурации Путина власть проявляла терпимость, то после нее сразу перешла к политике репрессий, хронология которых начинается с 6 мая. Это видно и по законам, направленным на ограничения прав и свобод, и по действиям направленным против конкретных лиц.

Вы имеете в виду обвинение, выдвинутое против Навального?

Навальный – один из последних в этом списке. Я имею в виду аресты и содержание под стражей тех людей, которые принимали участие в митингах 6 мая; обыски, которые прошли в квартирах активистов; это касается и процесса Pussy Riot, который разворачивается на наших глазах буквально; опять же Навальный. Этот список не оставляет сомнений в повороте политического курса в сторону репрессивных мер.

И к чему все это, по-вашему, может привести?

В ближайшей перспективе это дает власти то, что ей нужно. Элиты сохраняют лояльность, все инструменты силового воздействия - в руках, нет проблем найти судью для любого решения, в общем, все институты государственной власти под контролем и можно дальше закручивать гайки и создавать инструменты для всяческого запугивания.

А в более отдаленной перспективе?

Труднее сказать, что будет в дальше. Конечно же, запугивание и постоянный процесс нейтрализации протестных сил всегда идет с размыванием легитимности власти, с постепенным снижением ее популярности.

И чем это грозит, скачком протеста, революцией?

Едва ли. Само по себе снижение популярности не приводит ни к каким радикальным действиям. Да, люди все больше начнут говорить о произволе чиновников, о том, что ни милиция, ни суд их не защищают. Но это не мешает людям мириться с этим. Сколько времени это будет длиться, сколько времени будет сохраняться публичное единство элит – предсказать очень тяжело.

А не проще ли было взять и всех, выражаясь языком развитого рынка, «купить»?

Ресурсы для применения позитивных, финансовых стимулов не так велики, как это было раньше. Экономическая ситуация менее благоприятна сегодня как вне, так и внутри страны. Экономический рост у нас сегодня – меньше половины от того, что было [до 2008 года]. Бюджет балансируется на гораздо более высоких показателях цены на нефть, чем это было раньше. Это сокращает возможность власти заливать существующие проблемы деньгами, как это было раньше.

Но нефть пока еще достаточно высока…

А если упадет? В случае резкого падения цены на нефть власть может оказаться перед ситуацией, когда просто не может позволить себе оплатить пассивность граждан. Эти риски учитываются, власть подстраховывается, подстраховывается и в свою очередь создает больше рисков для здоровья и свободы протестующей части населения.

Режим, опирающийся на репрессии – авторитарный режим. Но вот были такие исследования, которые показывали, что в странах, где доход более $300 на душу населения, авторитарные режимы не приживаются. А в России эта цифра значительно больше, больше даже $1000. Может быть и у нас тогда авторитаризм не приживется, по крайней мере надолго?

Российский ВВП на душу населения в прошлом году составил почти 13 тысяч долларов. Россия успешно посрамила тех, кто считает, что рост благосостояния увеличивает запрос на гражданские свободы. Такой запрос, в определенном смысле, возник в конце прошлой осени. Но он явно недостаточный, чтобы режим изменить. Не так уж сильно ослабел этот режим. Под контролем власти, как я уже сказала, находятся все инструменты насилия, и не видно, чтобы ситуация как-то могла измениться. Но самым существенным аргументом против подобных предположений - это Китай, конечно. Там рост благосостояния очень устойчивый на протяжении многих лет. И очень высокий рост. Там были периоды и чуть более либеральные, сейчас в Китае режим пожестче, и ничего.

И у нас теперь тоже «пожестче»…

Российский режим – режим, который действует ad hoc, режим, который решает проблемы по мере их появления, но этот режим умеет действовать относительно гибко. Я имею сейчас в виду не систему госуправления в целом, а умение режима разбираться со своими политическими противниками. Умение удерживать контроль над политической жизнью, над выборами, партиями, теми, кто причастен и допущен к принятию решений. Умение нейтрализовать политическую конкуренцию. А запрос на либеральные свободы формируется, в основном, в Москве, в постиндустриальном обществе, где легитимность власти уже не воспринимают как данную от века традицию. Но запрос этот очень слаб.

И протестно настроенной части населения сейчас власти противопоставить нечего?

Пока нечего. В этом смысле можно оценить российский режим как успешный.